Сергей Плотников – Фантастика 2025-155 (страница 393)

К его чести, Киж прискакал всего за полчаса.

— Опять карты, Дмитрий Иванович? Я же запретил тебе наживаться на офицерах корпуса.

— А это не наши, — сделав наивные глаза, заявил мертвец, — они из Третьего: гусары всякие, кирасиры. Тем более я по маленькой играл, даже десяти рублей за вечер не выигрывал.

— Соберись к утру, мы едем на разведку с отрядом Суворова.

Мертвец прищурил левый глаз, будто прицеливался.

— Ожидается сражение?

— Пока только разведка. Возможно, будут мелкие стычки с пруссаками.

Киж хищно улыбнулся, щёлкнул каблуками и убежал вооружаться для похода.

Глава 35

— Разведка

У Васьки приказ собираться вызвал приступ домовитости. Он насел на хозяйку дома и буквально выпотрошил кладовку. Упаковал гору продуктов и рассовал по седельным сумкам.

— Запас карман не тянет, — тихонько бухтел денщик, колдуя над поклажей. — Хуч их знает, пруссаков, чего у них взять можно. А тут своё, всё с собой: сальце, сухарики, мясцо копчёное. До самого Берлину питаться можно. На драгун надёжи никакой нет — сами будут дрянь есть и делиться не станут, знаю я этих лошадников. Ничё, как-нибудь протянем, не схуднём.

Киж истолковал сборы по-своему. Надел драгунский офицерский мундир без знаков различий. Уж не знаю, где он его достал, но костюм сидел на нём как влитой. К поясу мертвец прицепил здоровенный палаш, а в седельные сумки засунул пару заряженных «громобоев». После чего встал у окна, заложил руки за спину и так простоял до самого утра.

С рассветом мы отправились в расположение Архангелогородского полка. Суворов был на месте, но выезд затягивался. Во-первых, если половина драгун уже стояла наготове, то другая половина отсутствовала. Во-вторых, пушку, обещанную мне, не привезли вовремя. Суворову пришлось посылать ординарца разыскивать и драгун, и орудие. Так что я сидел в седле и слегка раздражался — почему нельзя обойтись без бардака?

— Константин Платонович, — Суворов подъехал ко мне и примирительно улыбнулся, — не берите близко к сердцу, во время неожиданных выездов и не такое случается. Я специально назначил сбор пораньше, чтобы отправиться вовремя. Кстати, хотел вам представить кое-кого.

Он махнул рукой, подзывая поручика, молодого, но бледного и снулого, будто выловленная рыба.

— Семён Григорьевич отправляется в отпуск по болезни. Вы, кажется, соседи — имение родителей Семёна Григорьевича где-то под Муромом.

Александр Васильевич отъехал, давая нам с поручиком возможность переговорить. Насчёт соседей он слегка ошибся: больше сотни вёрст — это не так уж и рядом. Но Семён Григорьевич уверил меня, что ему будет приятно завезти мои письма в Злобино. Пришлось срочно искать письменные принадлежности и сочинять послания домашним. Пусть ответа я не получу, но хоть успокою их. Ведь переживают, волнуются, как и что со мной.

Когда я закончил с письмами, как раз привезли обещанное орудие. Вернее сказать, «близнят» — порождение сумрачного шуваловского гения. Двуствольная пушка, ёшки-матрёшки! Как я слышал, замысел был такой: орудие одно, а залп из обоих стволов в два раза мощнее, чем из одиночной пушки. Вот только заряжать «близнят» в два раза дольше, чем два орудия. Никакого выигрыша против раздельных пушек не получилось, и проект задвинули на дальнюю полку. А изготовленные орудия так и стоят в полках, практически не используемые.

— Константин Платонович, — Суворов с сомнением разглядывал диковинку, — вы уверены, что вам эта пушка нужна? Картечи и бомб к ней почти нет…

— И не надо, Александр Васильевич. Даже брать не следует, у меня на пушку другие планы.

Суворов покачал головой и отошёл прочь. А я мысленно потирал руки — «близнят» переделаю под тот же принцип, что и «огнебои». Выйдет здоровенная двустволка, так что с ней на мамонта можно будет ходить. Ежели найдётся любитель охотиться с пушкой.

Наконец все были в сборе, и отряд отправился в путь. Процессия получилась немаленькая: сотня драгун, Суворов, я с Кижом и Васькой, пушка, вьючные лошади с припасами. Эдакая маленькая армия со всеми походными атрибутами, не хватало только полкового священника и маркитанток.

Уже в дороге я обратил внимание на маленькую странность. Одна из лошадей была нагружена небольшим, но тяжёлым багажом и её, к моему удивлению, охраняли два дюжих драгуна, ни на минуту не оставляя без присмотра. Так-так, интересное кино получается. Что же там в сумках? Разведка плацдарма — только прикрытие для какого-то секретного дела? Может, и меня Суворов привлёк из-за того, что я человек в армии новый и не увижу странность? Надо учесть этот момент на будущее, но сейчас расспрашивать Суворова не стану, разберёмся в процессе.

На третий день мы добрались до города Позен, в котором ещё с прошлого года стоял русский гарнизон. Здесь, как обмолвился Суворов, планируется сосредоточение войск перед кампанией. Но заезжать в город мы не стали, а обошли стороной и двинулись на запад, слегка забирая к югу.

«Близнятами» я занимался на привалах. За пять или шесть вечеров я стёр все старые Печати, продул стволы и наложил собственные связки. Поставил Печати огня, Знаки-усилители и обернул каналы стволов спиралями Знаков-концентраторов. Скажу честно: работа получилась на загляденье. Двуствольный «огнебой» калибра четыре дюйма. И стреляет не банальными ядрами или картечью, а сгустками раскалённого концентрированного эфира! Практически один в один фантастический плазмомёт, как будут его рисовать через двести лет. Только у меня он настоящий и работает, хоть и выглядит архаично. Осталось только проверить его в деле.

Кстати, я обратил внимание, что все драгуны вооружены «огнебоями». Правда примитивными, стреляющими дай бог пару раз в минуту, но надёжными, как молоток. Таким даже подзарядка Печатей не требуется — двадцать лет прослужат, и хоть бы хны. Они отлично подходили для стрельбы верхом, а пешком драгуны сражаются не слишком часто.

Вопрос, что нагружено на ту самую лошадь, меня не отпускал. В один из привалов, уже ночью, я тихонько раскинул «ловчую сеть» и аккуратненько заглянул в кожаные сумки. Опаньки! Золото. Причём не российские монеты, а нидерландские дукаты, или, как их называют в России, «лобанчики». Всё интереснее и интереснее, однако. Суворов послан подкупить кого-то из окружения Фридриха? Не знаю, господа, не знаю. И спрашивать напрямую не буду — не хочется мне в такие секреты влазить, потом не отмоешься.

Мы пробирались всё дальше на запад малоезжеными дорогами, по лесам, сохранившимся здесь, избегая людных трактов. Да-да, конечно, разведка, хмыкал я в уме, но держал мнение при себе.

Сегодня отряд ехал по дороге через густой ельник, отдалённо походивший на леса под Муромом. Я держался рядом с Суворовым: в пути мы обсуждали кампанию прошлого года, сожалели о перемирии, заключённом с Фридрихом, и ругали союзников-австрияков за злокозненность и непоследовательность. В общем, вели светские беседы, приличные офицерам.

— Авангард возвращается? — Суворов привстал в стременах.

Где-то впереди, за поворотом, послышалось конское ржание. И тут же смолкло, будто его и не было. Мне вдруг почудился запах крови, будто рядом мясник разделывал коровью тушу.

Предчувствие не обмануло меня. Отряд свернул за поворот — лес впереди расступился, рассечённый неширокой рекой. Дорога вильнула к старому каменному мосту. Ничего необычного, если не считать чужой отряд всадников, одновременно с нами выехавший из леса на другой стороне реки. Авангард, мать етить его так, где наш авангард?!

Пруссаки. Да и не просто абы кто — усатые кирасиры, в чёрных стальных нагрудниках, треуголках с белым плюмажем, на массивных механических конях, правда не авалонских, а германской работы. Скажем честно: драгунам против тяжёлой кавалерии выстоять крайне тяжело. Один залп, затем начнётся рубка, и всадники в стальных кирасах разрежут строй драгун, как раскалённый нож масло.

— Halt!

Командир пруссаков поднял руку, останавливая движение колонны всадников. Сколько их? Пожалуй, полуэскадрон, шестьдесят или около того кирасир. Многовато для нас, ой, многовато! Даже если разделаем их, от нашего отряда останутся рожки да ножки. Я обернулся, нашёл взглядом Кижа и сделал ему знак готовить орудие. Он понятливо кивнул и исчез за спинами драгун.

Впрочем, Суворов тоже не впал в ступор — скомандовал драгунам развернуться широким фронтом, чтобы можно было дать залп, и вытащил пистолеты. На другой стороне реки обнажались кирасирские палаши и слышались щелчки взводимых пистолетов.

— Meine Herren, würden Sie gerne verhandeln? — закричал командир пруссаков и с белым платком в руке поехал к мосту.

— Переговоры просит, — Суворов повернулся ко мне и криво улыбнулся: — Уважим пруссака, Константин Платонович?

— Почему нет? Давайте поговорим, вдруг он желает нам сдаться.

Суворов рассмеялся:

— Не зря я вас позвал, Константин Платонович. Без ваших шуток было бы гораздо скучнее.

Мы тронули поводья и вместе поехали к мосту.

— Господа! — пруссак учтиво поклонился в седле. — Рад видеть фас в этот чудесный день.

Мы с Суворовым тоже поклонились.

— Да, чудесный день, господин оберст.

— И такая замечательная фстреча! Как хорошо, что я фас найти здесь.

— Действительно, отличная встреча, — я широко ему улыбнулся. — Жаль, что она будет скоротечна.