Сергей Плотников – Фантастика 2025-155 (страница 249)

— Да? — девочка огляделась по сторонам. — Тогда мы с Анной-Марией пойдём искать.

И рыжая егоза убежала, ловко проскочив между сёстрами. Но в одиночестве я оставался недолго.

— Скучаете, Константин Платонович?

Рядом со мной присел Добрятников.

— Почему же? Хороший вечер, приятная компания. Сижу, наслаждаюсь зрелищем.

Пётр Петрович согласно кивнул.

— Вижу, ваши проблемы с Талантом решились.

— Да, так и есть.

— Не поделитесь секретом?

В его глазах блестело любопытство учёного, нашедшего новый вид какого-нибудь бурундука.

— Увы, — я развёл руками, — это сложно объяснить. К тому же, боюсь мой личный опыт будет бесполезен для других. Не обижайтесь, Пётр Петрович, но я действительно не могу рассказать. Это…

— Не объясняйте, — он вздохнул и махнул рукой. — Личный опыт — сплошная экзистенция. Такие переживания — не тема для учёных исследований.

Он помолчал, разочарованно кусая губы.

— Кстати, — перевёл Добрятников тему, — вы правильно сделали, что пригласили Надворного Судью. Шарцберг хоть и немец, но человек правильный. Он даст вашим обидчикам укорот, не сомневайтесь.

— Надеюсь, Пётр Петрович, очень надеюсь. Он попросил меня подождать с поездкой в Муром. Мол, чтобы не возбуждать местное общество.

— О! Это он правильно сделал. Слишком много буйной молодёжи, готовой творить глупости. Наверняка вас бы ждал десяток вызовов на дуэль от миньонов Шереметева. И я даже не сомневаюсь, кто бы вышел из них победителем. Так что муромские чиновники облегчают себе жизнь. А через месяц непременно случится новый скандал и вы не будете в центре внимания.

Он сделал паузу и внезапно спросил:

— Константин Платонович, скажите как на духу, что с Александрой? Это всё блажь, или девочка…

— …может чего-то достичь. Способности у неё есть, прилежание тоже.

— Она действительно станет деланным магом?

— Станет, — я улыбнулся, видя беспокойство отца, — если вы хотите для неё такой судьбы.

Добрятников грустно улыбнулся в ответ:

— Я всегда потакал желаниям дочерей. Не могу противиться их просьбам. Так что, боюсь, от меня ничего не зависит.

— Не беспокойтесь, Пётр Петрович, я прослежу за Александрой. Если она будет такой же настойчивой, её ждёт замечательное будущее.

Праздник завершился уже за полночь. Как бы ни хорохорился Бобров, но рыжие девчонки его затанцевали. Добрятниковы всей толпой отправились ночевать в правое крыло, а я к себе в левое. Но перед этим я заглянул на кухню и тихонько взял бутылку шампанского и два фужера.

Поднялся на второй этаж и уже у своей комнаты заметил на другом конце коридора фигуру орки. Стоит себе такая у окна за кадкой с фикусом, смотрит задумчиво в окно.

— Татьяна?

— Да, Константин Платонович.

В её голосе послышался лёгкий смешок. А ведь она меня ждала, хитрюга.

— Зайдите ко мне, Татьяна.

Она вошла в мою комнату, закрыла дверь и повернула ключ в замке. Соблазнительно улыбнулась и спустила с плеча лямку сарафана.

— Татьяна, я вызвал вас не для этого, — я нахмурился и сделал рукой знак подойти ближе.

Орка смутилась, быстренько вернула лямку на место и мелкими шагами подбежала ко мне.

— Я в чём-то провинилась, Константин Платонович?

— Наоборот, Таня, совсем наоборот.

С Бобровым и Добрятниковыми я уже отпраздновал победу. Тришку, Прошку и остальных дворовых наградил за участие в сражении. С Настасьей Филипповной мы отдельно посидели, душевно поговорив. От подарка ключница принципиально отказалась, сказала, это её работа — поддерживать меня во всём. Осталась без награды одна только Татьяна. А ведь она уложила из «огнебоя» трёх опричников, и это только тех, которых я заметил. И против бастарда она дралась, давая мне возможность прийти в себя. Так что сегодня будет ей маленький сюрприз.

Я взял бутылку шампанского, открыл с громким хлопком и налил в два фужера. Один подал девушке, другой поднял сам.

— За тебя, Таня. Самую лучшую мою помощницу!

Глава 27 — Крукодиловка

Орка потупила взгляд, а по её щекам разлился тёмно-зелёный румянец.

— Константин Платонович, я ничего особенного не сделала.

— Мне виднее. За тебя!

Я стукнул бокалом о бокал, чтобы они звякнули, и пригубил. Танька несколько секунд раздумывала, а потом осторожно отпила глоток.

— Ой, пузырики!

Она хихикнула, стрельнула в меня глазами и осушила бокал до дна. Ох, чудо ты моё деревенское! Пузырики, это же надо додуматься. Ничего, я ещё сделаю из тебя что-нибудь путное. Такую красоту грех зарывать на хозяйственных работах, тем более ум у неё гораздо живей, чем у многих студентов Сорбонны. Знать бы ещё, как именно вывести её «в люди».

На столе у меня была заготовлена жестяная баночка, расписанная цветочным узором. Я протянул её орке.

— Возьми, это тебе.

— Ой, какая красивая! Правда, мне?

— Открой.

Девушка осторожно, будто боясь спугнуть чудо, сдвинула крышку.

— Пахнет! Что это, Константин Платонович?

— Цукаты. Попробуй, не бойся.

Я наблюдал, как она берёт кусочек, нюхает, кладёт в рот. И как по лицу пробегает целая гамма эмоций — от удивления до восхищения. Как она зажмуривается от удовольствия и замирает на секунду от переполняющих чувств.

— Всё мне, да?

Танька прижала коробочку к груди, будто боясь, что я отниму её.

— Тебе, всё до последнего кусочка.

Есть у меня тайный грешок — люблю цукаты до одури. В Париже эта страсть иногда доводила меня до безденежья. Собственно, эту баночку я оттуда и привёз, собираясь растянуть лакомство подольше. Но для Танюшки не жалко, честное слово.

— Ещё шампанского?

— Угу.

Второй бокал она выпила медленно, смакуя напиток.

— А теперь главный подарок. Я хочу дать тебе вольную.

Глаза орки округлились. Мгновение она смотрела на меня ошарашенным взглядом, а потом внезапно бухнулась на колени.

— Константин Платонович, не надо! Пожалуйста!

— Таня, ты чего?

— Не надо мне вольную, Константин Платонович, — затараторила она. — Кто я буду? Служанка незамужняя, да без приданого. Свободная? Так свободны только дворяне, обычные люди, особенно девушки, должны их слушаться. Не нужна мне такая воля, где каждый обидеть может. А так я ваша, — она подчеркнула последнее слово, — вы меня в обиду не дадите. Вон вы за своих крепостных на волков пошли, не оставили. Опричников поубивали. За вами, Константин Платонович, как за каменной стеной. Вашей быть хорошо. Вы будете расти, так и на меня ваша слава упадёт. Вот станете князем, все будут говорить — вон, Танька пошла, самого князя Урусова девка.