Сергей Плотников – Фантастика 2025-155 (страница 196)

— Или женщина из королевской семьи попыталась создать… не обязательно голема, нечто, — хмуро сказала Рагна. — И что-то пошло не так. Вот уж не было печали! Это получается, когда Ночка вернет память, нам придется с короной за нее сразиться?

— Сразимся, если нужно, — твердо сказал я. — Главное, чтобы… — тут я замолчал.

— Чтобы ее душа не улетела, когда вы закончите? — тихо спросила Рагна. — Это будет не самый плохой исход, если честно. Раньше я относилась к перерождениям иначе, но теперь мои взгляды сильно изменились. Умереть не так страшно, как кажется. Есть вещи намного хуже.

— Разрушение души — уж точно хуже, чем обычное перерождение, пусть даже с потерей большей части памяти! — сказал я, подумав о боге Воды. — Если мы действительно все вспомним, когда-то там, в конце времен… Но все же я пока не поднялся до таких высот осознанности. И не хотел бы отпускать Ночку.

— Я бы тоже не хотела… — хмуро согласилась моя самая ученая жена. — Ладно, в любом случае, выбора у нас нет. Если бы я хотя бы приблизительно представляла, где искать информацию, можно было бы попросить Ночку подождать, пока я соберу побольше данных об этих рунах… В смысле, пока ты соберешь. Наверное, я еще долго не смогу посидеть в библиотеке!

— Ночка уже достаточно ждала, — покачал я головой. — У меня такое ощущение, что ее терпение лопнуло давным-давно. Вряд ли она согласится ждать еще. Так что выхода у меня все равно нет.

— Значит, делай, что должен, — подтвердила Рагна мою прежнюю максиму. — Я люблю тебя. И Ночке передай, что с она заслужила нашу полнейшую поддержку и лояльность. Я не буду говорить «любовь», потому что, честно говоря, не способна полюбить каменную лошадь, — Рагна вздохнула. — Я же не чокнутая наездница вроде Хелены! И Ханна к Ночке тоже нежно относится… Но ты можешь ей сказать, что мы все ее очень любим, это будет почти правда. Уверена, что смогу ее полюбить, как только она станет более… интерактивной.

— Обязательно так и скажу, — пообещал я, с иронией думая, что Рагна, конечно, как всегда! Не любит она Ночку, конечно же. То-то она в свое время голосовала против попытки Веллерта извлечь ее душу, то-то она всегда больше меня читала о големах и советовала попробовать мне то один «улучшающий» артефакт, то другой!

…Когда я проснулся, в пещерном коридоре ничего не изменилось. Ночка так же стояла чуть поодаль, пылая уже не так ярко — видно, приглушила свечение, пока я спал. Голова была еще тяжелой — видно, проспал я недолго. Однако разговор с Рагной переместил на сознательный уровень подсознательное понимание: у Ночки кончилось терпение, Ночка торопится. Значит, и мне пора поторапливаться.

Я вылез из спальника и принялся его сворачивать.

— Ну что, пойдем дальше, красавица?

Ночка зашагала в темноту.

В этом зале я понял: все, перед нами последняя руна.

К тому времени я уничтожил остальных знаков уже двенадцать штук — распространенное магическое число. Под землей я не мог нормально замерить и оценить расстояние, но, скорее всего, эти знаки были расположены по секторам огромного круга, причем, судя по всему, по четыре на каждый виток спирали, от края к центру. Это стандартное расположение для высокоэнергетических магических кругов. Значит, скорее всего, нас ожидала точка фокусировки.

И точно. Она.

Горящая огнем спираль, похожая на рисунок Галактики, посреди огромной пещеры.

Я представил себе, как эта спираль горит тут бесконечно и неутомимо, а над нею на земле проходят, вероятно, века — и не мог не поежиться.

— Эту штуку ладонью не закроешь, — вслух произнес я, и мой голос неожиданно гулко заметался под темными сводами. — Даже если я целиком на нее лягу…

Тут Ночка вспыхнула особенно ярко, и яростно, куда заметнее, чем раньше, мотнула головой.

— Ни в коем случае на нее не ложиться, да? — я сглотнул. — Это тебя прямо здесь… принесли в жертву?

Потому что я почти не сомневался, что Ночка все-таки не сама это сделала. Слишком много скрытой ярости мне чудилось в ее движениях по мере того, как мы двигались от знака к знаку!

Ночка кивнула, так же резко и решительно, как до этого помотала головой.

Потом подошла ко мне — и обняла. Впервые.

Ее каменная шкура, так же, как в лошадином облике, казалась мягкой на ощупь. Алый огонь, которым она теперь пылала почти целиком, не обжигал, а согревал. И в целом, несмотря на то, что в этом облике она была куда крупнее меня и легко могла бы раздавить, я едва чувствовал ее прикосновение.

Тогда я обнял ее в ответ, прижался щекой к каменной коже.

— Ноченька… прости меня, — мой голос звучал хрипло и дрожал, в тишине пещеры я слышал это очень отчетливо. — Я так мало уделял тебе времени. Почти ничем не смог тебе помочь. Если бы я догадался раньше! Мне стоило привезти тебя сюда самому, а не ждать, пока обстоятельства удачно сложились! А ты так помогала нам, была такой опорой… Если сейчас что-то пойдет не так… мне очень жаль. Знай, что если я хоть чем-то могу помочь, даже если это очень рискованно, — я не буду колебаться! Все, что тебе нужно.

Ночка отпустила меня, отступила на шаг. Поглядела на меня — с прежним выражением, но, как мне показалось, грустно. А затем попятилась, не сводя с меня глаз.

Я машинально вытянул к ней руку, будто хотел удержать. Так же я несколько дней назад протягивал руку к призраку Рагны. Но Ночка не была призраком и отлично контролировала свои движения. Она легко уклонилась от моего прикосновения, сделала еще шаг назад. Ее стопы коснулись алой спирали. Тут же огонь взвихрился, поднялся ввысь — точно так же, как поднимался туман над магическим кругом, когда мы с Рагной возвращали тело Ханне.

Ночка сделала еще несколько крупных шагов назад, остановилась в самом центре. И вдруг вспыхнула сама, да так ярко, нестерпимо ярко, что я вскрикнул от боли и зажмурился.

Вспышка тут же пропала.

Я открыл глаза — полная, чернейшая чернота, ни лучика света! Только зеленые пятна плавают перед глазами. То ли я ослеп, то ли…

Тут же я сотворил тусклый магический огонек — и отлично увидел его голубое мерцание. Сглотнув, я послал огонек вперед.

Он осветил центр пещеры, пол, на котором остались впечатанными спиральные линии — но уже без огня. И бесформенную глыбу в центре спирали. Глыбу, которая, наверное, раньше была Ночкой.

Наверное, я не такой хороший человек, каким пытаюсь быть и казаться. Потому что вместе с горечью и нестерпимым чувством вины я ощутил и ледяной страх: а как мне теперь выбираться наверх? Я старался, оставлял пометки мелом на каждой развилке и каждом привале, но найду ли я эти пометки? И обратно придется идти голодом: припасы у меня кончились. Пока Ночка была со мной, это меня не беспокоило, но теперь все иначе.

Однако если я поддамся сейчас этому ужасу, то потеряю право называться мужчиной. Или мужем.

Так я не развернулся и не бросился назад по своим следам, убегая от мрака подземелья. Сперва я подошел к этой глыбе, прижался к ней ладонями и лбом.

— Ноченька… — пробормотал я. — Ты еще там? Или ты ушла?

Хмуро подумал про себя, что делаю сущую глупость. Еще бы слезу уронил, по обычаю диснеевских принцесс!

Но… по камню вдруг побежала светящаяся трещина! Прямо от моих рук!

Я машинально отпрянул — и светящаяся линия не исчезла! Камень пошел трещинами, очень яркими, куда ярче, чем мой магический огонек, — и вдруг осыпался пылью!

Открыв девушку, что стояла в самом центре.

Не высокая, но и не низкая, ростом примерно с Леу в ее человеческом облике или с Хелену, обсидианово-черная — и без, сомнения, каменная. Блестящий, отлично отполированный обсидиан местами переходил в более грубую каменную текстуру, как у Ночки; виднелось даже две-три трещины, сквозь которые пылал огонь. Глаза, как и раньше, горели, длинные рыжие волосы клубились пламенем.

Одежды девушка не носила, зато была буквально увешана золотыми украшениями. Ожерелья, кольца, браслеты, ножные браслеты, золотой пояс с пряжкой, тиара… Я с непередаваемым чувством узнал все драгоценности, которые «скормил» Ночке за последние семь лет! Даже не думал, что их столько.

Но и это не главное. Главное, что бросилось мне в глаза: девушка была невероятно, победительно красива. Ее черты немного не дотягивали до безупречной гармонии Мириэль — но близко к тому. Более «человечный», я бы даже сказал, более милый вариант. А уж фигура! Такую идеальную грудь я кроме как у Миры видел только еще у одной женщины. Собственно, даже лицо — если абстрагироваться от черноты и горящих глаз…

— Хелена⁈ — ахнул я. И тут же поправился: — Хелена — твоя родственница⁈

Значит, она все-таки из королевского рода?

— Да, — сказала девушка. Поразительный голос: низкий, сильный, вибрирующий. Не совсем человеческий, в нем будто слышался гул и эхо. Потом она кашлянула и заговорила снова, теперь иначе: уже обычный, хоть и очень красивый женский голос, тоже похожий на голос Хелены. — Жена твоего друга — моя правнучатая племянница. Правда, не знаю, сколько «пра» добавить в эту степень родства. Слегка потеряла счет.

Я сделал шаг к ней, крепко обнял, прижал к себе. Так же, как и Ночка прежде, она казалась немного мягкой на ощупь, только золотые украшения впивались в кожу чужеродным холодом.

— И как же тебя зовут? — шепотом спросил я у каменной девушки.

Моя первая жена издала тихий смешок.