Сергей Плотников – Фантастика 2025-155 (страница 156)

Ситуация, как маленькая Мира поняла ее в итоге, обстояла примерно таким образом.

Существовал клан Аннирикеев — могущественный, сильный, но временно потерпевший поражение от злых врагов. Существовал клан Эровиров — менее могущественный и не такой сильный, который всегда верно служил Аннирикеям в качестве бойцов и охранников. Тиарнон Эровир полюбил прекрасную Инириэль Аннирикей и предложил ей себя. Она милостиво приняла этот дар.

Обычно у эльфов мало детей — однако Инири отличалась невероятной плодовитостью, и за пятьсот лет своей жизни успела родить не одного, не двух, а целых троих детей! Но никто не ожидал, что ей удастся забеременеть в четвертый раз. Сам факт этой беременности немедленно вознес ее на заоблачную высоту в клане Аннирикеев, приблизив к самому старому князю — прадеду Инири, который раньше не отличал ее из числа других своих правнуков. Однако сама дочь была не так уж и нужна, тем более, что в генетических расчетах Тиарнон Эровир фигурировал как «слабая» пара для Инири: ожидалось, что их отпрыск родится здоровым, но не унаследует никаких особенных родовых качеств.

Поэтому когда мать Тиарнона, Лидиэль Аннирикей, упала ниц перед Инири и попросила разрешения воспитывать внучку, потому что Тиарнон — их с мужем единственный ребенок, а других внуков у них нет, то Инири милостиво согласилась. Ей это ничего не стоило, зато позволяло прослыть милосердной и сострадательной.

Так что до десяти лет Мириэль жила в атмосфере полнейшего счастья, купаясь в любви и обожании бабушки, отца и чуть менее дедушки (он был более суровым человеком и постоянно занимался делами клана, так что его Мира видела реже).

Потом отец погиб, и жизнь сразу стала не такой счастливой. Бабушка с дедушкой по-прежнему баловали и ласкали Мириэль, но одновременно они стали куда строже, чем раньше, учить ее и больше спрашивать. Бабушка даже часто говорила ей прямо:

— Теперь, когда твоего отца больше нет, твоя мать сказала, что рано или поздно заберет тебя. Ей нужен тот, кто будет делать для нее опасную работу вместо Тиарнона. Тебе нужно учиться лучше, чтобы заменить отца.

Бабушка говорила это с тревогой и даже горем, и Мира не понимала, почему.

— Конечно, я изо всех сил буду стараться! — радостно отвечала она. — Я стану таким же хорошим воином, как папа! Матушка будет мною довольна!

Лишь потом Мира поняла: бабушка отлично знала, что за человек ее мать. И пыталась всячески предупредить Миру. Но Мириэль совершенно не ловила намеков, а прямо сказать Эровиры не могли — они в свое время принесли Аннирикеям ту же Клятву, что принесла потом сама Мира, а значит, не могли напрямую противоречить воле Инири. Она же, отдавая дочь, предусмотрительно велела Эровирам воспитывать ее «в духе почтения и уважения к клану Аннирикей».

А вот что бабушка говорила почти прямо:

— Ты должна найти союзников среди Аннирикеев, когда попадешь в этот клан. Должна найти тех, кто тебя поддержит. Возможно, твоя мать не будет среди них. Она — очень занятой и высокопоставленный человек, у нее много других дел. Быть может, помогут твои братья и сестра…

Но, когда в пятьдесят лет, незадолго до ее первого совершеннолетия, Миру все-таки отправили в материнский клан, оказалось, что с союзниками там туго.

Старшие братья и сестра Мириэль презирали и смотрели, как на плебейку: дети от временных союзов с представителями других Старших кланов, они считали себя более родовитыми. Не говоря уже о том, что они-то с малолетства воспитывались как потенциальные наследники рода — а Мириэль натаскивали, словно живое оружие.

Да, именно так матушка Мириэль определила ее роль: живое оружие нашего клана, безусловно верное, поскольку она даже не из вассалов — она наша плоть и кровь! В таком качестве ее и представили прадеду.

— Она совсем не похожа на тебя, Инириэль, — услышала Мира голос прадеда, стоя на коленях в его тронном зале и не смея поднять глаза.

— Да, о пращур. Совсем не похожа.

— Ты уверена, что она сможет стать подспорьем твоим более качественным детям?

— Ее обучили Эровиры, хотя она оказалась и не слишком способной. И у нее есть Ядро воздуха. Это небесполезно.

— Да. Небесполезно. Что ж, пусть живет. Пусть тренируется. Не потакайте ей.

— Слушаюсь, пращур.

И Мириэль не потакали. Настолько не потакали, что она прожила у Аннирикеев не больше десяти лет — а потом сбежала, убив несколько высокоранговых слуг и стащив ключ от стационарного портала.

— И больше я не хочу ни рассказывать об этом, ни показывать это, — сказала она мне еще пять лет назад, очень холодным тоном. И я, разумеется, не стал настаивать.

Только Ханна с чисто профессиональным интересом порасспрашивала немного о боевых традициях и навыках Эровиров — но об этом Мира рассказывала как раз с удовольствием и подробно, правда, подчеркивая, что многому ее просто не успели обучить. А многому сознательно не обучали, как она поняла позже, поскольку бабушка Лидиэль боялась: обученная таким образом девочка станет слишком мощным бойцом, и ее немедленно бросят в мясорубку. Лучше создать у Аннирикеев впечатление, что у дочери Тиарнона просто нет особенных талантов!

А я спросил совсем другое:

— Как ты думаешь, может быть, твои бабушка и дедушка разыщут тебя? Или… не хочешь сама разыскать их? Повидаться?

— Очень надеюсь, что мы никогда больше не встретимся, — сказала Мира.

— Почему?

— Потому что Эровиры — верные псы Аннирикеев. Если им прикажут казнить меня, как отступницу, — а им прикажут! — то бабушке и дедушке придется выполнить приказ. Ради всего остального клана. Иначе Аннирикеи просто лишат его своей защиты, и тогда другие Старшие роды его уничтожат.

— Весело в Темном лесу…

— И не говори.

…И вот теперь Лидиэль Эровир все-таки явилась. И говорит, что Аннирикеи не знают, что Мира жива. И просит прощения за все. И…

— И тебе угрожает опасность, Мира…

…пытается предупредить.

— Да мы знаем, — вздохнула Мира, продолжая исцелять свою бабушку, лежащую на взрыхленной земле. — И не только мне, к сожалению.

Глава 2

«Ивовая ветвь» и королевские интриги

Пока у нас не было детей, мне порой начинало казаться, что малую гостиную на втором этаже я сделал совершенно зря. Гораздо чаще в качестве общего места сбора для семьи мы использовали мой кабинет. Однако постепенно малая гостиная стала нам пригождаться все больше и больше! Запускать шкодливых малолеток в комнату, где у меня лежат и стоят в шкафах разнообразные документы или дорогостоящие книги — так себе идея. А место, где мы можем поговорить все вместе, одновременно проводя время с детьми, тоже требовалось постоянно.

Кроме того, и нас стало больше. Даже раньше, чем родились Лена и Рей! Прямо удивительно, до чего быстро нам перестало хватать прежних пространств, когда у Ханны появилось собственное тело, а Леу стала проводить с нами время чаще в человеческом облике, а не в виде ящерицы! Да и Габриэль с Линой последнее время участвовали в наших общих посиделках на правах членов семьи. Они даже жили все еще в основном доме. Габриэль пару раз начинал говорить, что надо бы построить свой, я с энтузиазмом его поддерживал — и все буксовало уже на этапе выбора места! Вблизи поместья строиться не получалось, все уже застроено. А дальше — неудобно… Разговор кончался обычно тем: «Знаешь что, съедете, когда перестанет хватать места. Пока-то нормально».

Правда, сейчас, когда у них вот уже месяц как народился маленький Филипп, я предчувствовал, что вскоре Лираэннам таки придется отстраиваться. Или, может быть, вместо этого добавить к большому дому третий этаж? Есть подозрение, что он может нам вскоре понадобиться…

Так вот, сейчас в малой гостиной было многолюдно. И драконно. И эльфно. Правда, мы собрались без ближнего круга (то есть без Лираэннов и Иркана), только семьей. Кроме Ночки — она стояла внизу, в большой гостиной, в малую не поднималась. Таким образом, присутствовали я, Ханна, Леу, Рагна, Мира, — и Лидиэль Эровир. Детей не было, их уже уложили спать под присмотром нянюшки Колетты — бывшей няни моей ученицы Марго, которую мне удалось переманить сюда, когда родители девушки-дворянки захотели с позором уволить старую служанку за «строптивое поведение» дочери.

Зато в Гнезде в самом теплом углу гостиной, рядом с очагом, лежали три разноцветных яйца, каждое размером со страусиное. Гнездо представляло собой огромную корзинку, выложенную песком. Леу настаивала, чтобы мы по возможности ставили его там, где сидим сами и общаемся: драконьи детеныши, пребывая в яйце, уже обладают полностью развитым мозгом и способны многое усваивать

Мы все расселись на мягких диванах, причем Леу сидела, прижавшись ко мне — переживала, бедняга, что не успела сегодня с утра к представлению, не защитила нас с детьми. Именно бегущую к ней мышку перехватила Лидиэль, а сама Леу ничего не заметила: как раз сидела с яйцами, читала им вслух свой конспект. Леу, как и Лиихне, оставалось учиться в Академии еще год — если она сдаст часть экзаменов экстерном. И моя драконица с уже почти не удивлявшим меня прилежанием использовала лето на полную катушку, чтобы готовиться!

А Мириэль сидела в обнимку с бабушкой в большом кресле (две стройные эльфийки легко там умещались), и та гладила мою самую кровожадную жену по голове. Причем, вот самое удивительное, каким-то образом они выглядели именно бабушкой с внучкой, а не, скажем, двумя сестрами! Почему-то по Лидиэль теперь чувствовалось, что она очень, очень стара. Может быть, пресловутая связь с Лесом позволяла мне это видеть? А может быть, дело было в выражении лица госпожи Эровир.