Сергей Плотников – Чумной доктор (страница 11)

Хуже всего вот эта самая вата в голове, конечно. Из-за нее я не рисковал использовать Огонь, потому что у меня никак не получалось… нет, не вспомнить, не понять, а именно ощутить, как именно его нужно использовать и что сжигать. Это… обескураживало. Не знаю даже, с чем сравнить. Наверное, так чувствует себя водитель с десятилетним стажем, когда садится за руль, и обнаруживает, что хотя руки и ноги помнят все рычаги и педали, голова не может сообразить, что нужно сделать раньше — переключить передачу или отпустить сцепление! Как-то так.

Лишнее напоминание, почему даже магу Огня нужна его команда.

Но у меня команда хорошая, а жены еще лучше: Ройга напоила меня элсиновым удивительно не-противным жаропонижающим, сводила до толчка (там я справился без помощи, хотя пришлось опереться рукой о стену), выложила на кровать мою церемониальную одежду — а затем начала спорить, что надевать мне ее не надо, а надо лечь обратно. Они, мол, сами справятся. Зажигательным зельем зальют всю гору трупов, или очень мелко ее порубят, а потом зальют, что-то в этом духе.

— Ерунду не говори, огонечек, — не очень деликатно сказал я. — Ты думаешь, кто-то после этого поверит, что я не при последнем издыхании?

— Юхансен все равно наверняка уже заметил с утра, — хмуро сказала Ройга. — Я видела его взгляд. А нищих отгоним.

— Как? Под каким предлогом?

— Фиалочка пошел договариваться с храмовниками, чтобы они все же устроили там освящение площадки и молельню установили. Вот под этим.

— Если они туда раньше не пришли, то с чего бы теперь?

— Теперь фиалочке не откажут. Он себе ту еще репутацию завоевал.

— Да? — заинтересовался я. — Какую?

— Такую, какую ни за что не рискнул бы приобрести, если бы не покровительство Чумного Доктора, — спокойным тоном пояснил Элсин, входя в спальню. — Что случилось? Почему Влад не в постели?

— Он хочет идти! — наябедничала Ройга. — Не осознает, насколько ему плохо!

— Не настолько мне плохо, — упрямо сказал я, хотя, по-хорошему, именно настолько.

Но я знал, чувствовал, что не время ронять планку.

— Элсин, ты знаешь, что я должен! — сказал я учителю. — Сам подумай. Сейчас дать слабину — смерти подобно! Если бы я заболел месяц спустя — еще может быть! Но сейчас!

После секундного колебания Элсин, кажется, то ли принял мою логику, то ли смирился с моим упрямством.

— Хорошо, — сказал он. — Нищих все равно удалим, Йонсена я уже с утра предупредил, что храмовники освятят место. Юхансена придется ограниченно посвятить в тайну. Не знаю, насколько он надежен, но даже если слухи и поползут…

— Если слухи поползут, выйду на какой-нибудь балкон и покажусь людям, — отрезал я. — Без сыпи. И вот еще что… скажи Юхансену, что у меня не местная сыпь, а какая-нибудь другая лихорадка… — я лихорадочно (ха, буквально) пытался что-то такое придумать. Читал я обо всяких экзотических вирусах, которые периодически возвращаются… в смысле, бывают рецидивы, иногда спустя недели после первоначального заражения. Денге, оропуш, еще что-то… Благодатная африканская природа, блин, с ее чудесными насекомыми. А, и у нас в степях Башкирии что-то такое тоже вроде… — Что я уже был болен до того, как мы пришли в этот мир, и что ничего опасного, но жар, бывает, возвращается…

— Слишком сложная ложь, — отрезал Элсин. — Да и нет в ней нужды. Если Юхансен спросит, просто скажу ему, что твое состояние не вызывает у нашего мага Жизни опасений, но ты велел скрывать, потому что не хочешь рисковать паникой. И сыпь сейчас опять выжжешь — хватит, чтобы создать впечатление какой-то другой болезни.

— Да хоть насморка, — согласилась Ройга, хотя лицо у нее было более обеспокоенным, чем мне бы хотелось.

Сыпь я выжег в этот раз с трудом — тяжело было сосредоточиться, как я уже сказал. Но я рассердился на себя, подумал: «А когда Тея заболеет — что, тоже так будешь мяться?» И все получилось. Трудно было именно «направить» Огонь предварительно — когда я его уже вызвал, знакомая и родная сила, прошедшая сквозь меня, кажется, даже несколько облегчила симптомы! Хотя я и понимал, что это, скорее всего, некая психосоматическая иллюзия.

Но в моем состоянии даже психосоматика бывает полезна.

Ройга также вызвала Лейфа, он ждал наготове, чтобы полечить мою кожу Жизнью — с его пропускной способностью у парня уходило несколько секунд на то, что для меня потребовало бы четверть часа.

После этого мне полегчало настолько, что я смог также выжечь у себя всю слизь в тех местах, где она совершенно не требовалась, и внешне, пожалуй, вполне сходил за здорового… почти. Очень помогло то, что когда мы прибыли к Липовым Воротам, Ройга и Элсин взяли на себя командование местными. И с некромантом-надзирателем Юхансеном тоже они говорили.

Я же еле вспомнил сжечь тела в два приема, чтобы случайно кого живого не подпалить… И надо же, именно в этот раз попался живой! Мужик какой-то в одежде ремесленника, в очень плохом состоянии. Хрен знает, почему его дежурные некроманты раньше не засекли — может, в оцепенение впал и не дышал почти? Элсин лично оттащил его в сторону и влил ему жаропонижающее, которое (разумеется, блин!) таскал с собой. Что там дальше с этим выжившим было, я не знаю, потому что сжег все остальное и сразу же сказал Ройге, что нам пора возвращаться.

Элсин, правда, сразу нас нагнал.

— В этот раз пойду с вами, — сказал он. — Основные дела в городе уже завершил. Вечер, пусть отдыхают.

— От тебя, фиалочка, так просто не отдохнешь, — фыркнула Ройга. — Думаю, тут все уже это поняли.

По оговоркам Ройги и самого Элсина я уже понял, что у моего учителя были в Альвидре какие-то приключения за истекшие сутки, но спрашивать не стал — у меня закружилась голова, и не так-то просто оказалось сосредоточиться, чтобы нормально перенести нас всех в сад резиденции Гилли.

А потом еще потребовалась вся моя воля, чтобы передвигать ноги самостоятельно, а не свалиться на руки моим некромантам — мол, тащите меня, бесценный груз, в постельку. Помню, их о чем-то спрашивал, они что-то отвечали. Как переодевался и ложился в постель — не помню.

Жар у меня в тот раз поднялся, похоже, раньше, чем обычно после жаропонижающего. Озноб начал бить почти сразу после телепортации, я сжимал зубы, чтобы не просить Ройгу меня укрыть лишним одеялом — на последних остатках адекватности понимал, что нельзя. Чтобы отвлечь себя, расспрашивал про девчонок — про Тею, про Оллу, как они. Про Агрима тоже спросил и сумел ли он без меня начать хотя бы подготовку к работе над вакциной.

Оказалось, что Тея сидит взаперти с котом и читает кучу книжек, и что у нее сегодня после обеда поднялся легкий жар, но действительно легкий, что-то на уровне тридцати семи и пяти, и Лейф ее регулярно лечит, а в остальном все хорошо. Что Олла совсем застращала всех в ратуше, но при этом они с Игнис нашли время вчера вечером немного поговорить с Лейфом через окно (они сидели перед окном в сад, он стоял в саду) и мальчик им еще больше понравился, чем после того совместного ужина.

Что у Агрима тоже все хорошо, у него пока симптомов никаких нет, ни жара, ни сыпи, чувствует себя прекрасно, находится в процессе оборудования лаборатории, пока отправил в госпитали распоряжение собирать гной, одновременно еще руководит старым проектом по сбору спермы.

Потом я отрубился окончательно. Попросил Ройгу опять почитать, но быстро отрубился. Так и не узнал, что же там дальше произошло у юного мага Жизни из дворянского рода, который вопреки воли отца сбежал из дома и отправился учиться в официальную Школу Жизни, с опухолью и прочими лишениями, — все чтобы вылечить девушку, дочку богатого купца, в которую влюблен с детства, но которая мучается чахоткой и которой не могут помочь обыкновенные доктора.

Нестандартный для Гисли сюжет, у него обычно где-то обязательно некроманты, насколько я успел узнать, — а тут нате-ка, маги Жизни…

Я проснулся от того, что Ройга делала мне компресс — с ромашкой, судя по запаху. Очень вовремя проснулся — меня выдрало из какого-то тяжелого, нудного кошмара, где я куда-то бежал по заснеженному лесу и пытался зажечь огонь, а у меня не выходило… Блин, а если бы вышло⁈

Мне было нестерпимо душно, в горле поселилась адская сушь, и Ройга тут же начала отпаивать меня сильно разведенным апельсиновым соком, который почему-то казался горьким и кислым одновременно. Потом начала намазывать мазью.

Я поймал ее руку, поцеловал.

— Холодная…

— Ну, тебе же жарко, — усмехнулась она. — Так что я специально сделала попрохладнее.

— Ляжешь со мной? — попросил я.

Ройга без лишних слов вытянулась рядом, обняла за шею, прижалась щекой к щеке.

— Кто бы мог подумать… — пробормотал я. — Что самая неприступная… красавица Руниала… будет так за мной ухаживать.

— Я-то неприступная? — хмыкнула Ройга. — Не то чтобы комплимент был мне неприятен… но ты не бредишь, дорогой?

— Неприступная… — не согласился я. — Никого… к себе не подпускала… как я-то пролез, до сих пор не знаю…

— Сжег все преграды, а потом заболтал, — сказала Ройга, гладя меня по голове.

Потом я, кажется, снова заснул.

Просыпался еще несколько раз — в полночь Ройга вроде бы дала мне жаропонижающее, но это я еле помню. Еще она как будто снова мазала меня, и был Лейф… или мне показалось?

Я то уплывал в дрему, то вырывался из нее, и один раз мне послышалось, что рядом плачут. Нет, рыдают, глухо, сдерживаясь — но рыдают! Я попытался проснуться совсем, но не получилось — слабость держала крепко, даже мысли ворочались с трудом. Однако слышал я четко и опознал голос Ройги.