Сергей Петров – Крестовский, Елагин, Петровский. Острова Невской дельты (страница 6)
Выглядел «парк ожиданий» в старину иначе, чем сейчас: дубы и лиственницы помогали укрыться от любопытных взглядов, а цветы на шикарной клумбе в центре парка привлекали тех, кому укрываться было незачем. Здесь дарилось множество цветов и решалось немало судеб. Можно предположить, что подобный диалог происходил в XIX в.:
– Где будешь ждать меня?
– Как и прежде, на Ждановке!
Версия романтическая, чтобы быть правдивой, скажете вы? Полагаю, нет. От глагола «ждать» в русском языке образовалось в старину множество слов, в XVIII–XIX вв., когда появилось название Ждановка, все они были в ходу. Владимир Даль приводит такие примеры: имя Ждан – долгожданный ребенок; жданики – пироги, испечённые для званых, жданных гостей; ждательница – поджидающая женщина; жданье – ожидание… В это связи нас не должно удивлять и происхождение названия речки от столь часто употреблявшеглся в старину глагола.
Еще один повод для ассоциаций возник спустя 100 лет, когда в 1948 г. умер первый секретарь Ленинградского обкома А.А. Жданов. Стали думать, какому же району присвоить имя усопшего секретаря, потом решили для «увековечения» выбрать район, где уже имелись и речка Ждановка, и Ждановские улица и набережная. Новосёлы, въехавшие в этот район в 1950–1960-х гг., всерьёз полагали, что Ждановка – это в честь первого секретаря.
Петровский дворец
Трудно сейчас точно указать на Петровском острове место, где располагался первый увеселительный домик Петра I, возведённый в 1710-х гг., зато известно, что деревянный Петровский дворец Екатерины II, построенный в 1768 г. и простоявший до 1912 г., находился на месте нынешней Петровской площади. Деньги на его строительство в размере 13 300 руб. выделил Кабинет двора её императорского величества по указанию императрицы.
Дворец стал несомненным украшением местности, но не потому, что был как-то особенно красив, – судя по фотографиям и сохранившимся чертежам, его едва ли можно отнести к шедеврам зодчества, – скорее роль сыграло то, что вокруг дворца стали формироваться аллеи, а позже и улицы, и возникла окружённая садами Петровская площадь.
Пожалуй, это первый законченный ансамбль на данной территории. От придворцовой площади на север, к Малой Невке, и на юг, к Малой Неве, лучами расходились аллеи, вдоль которых разбили клумбы. Одна из аллей впоследствии станет Топольной улицей (ныне – ул. Савиной), сохранятся и другие аллеи-дорожки, пока в XX в. их не поглотит территория завода «Алмаз».
Вокруг дворца периодически прорывали каналы, служившие не столько украшению местности, сколько обеспечивали её осушение. Это не помогало, с каждым новым наводнением «регулярность» сада нарушалась, каналы заиливало, а засыпанные песком дорожки превращались в заваленные мусором тропы.
Кто строил дворец? Считалось, что архитектором выступал Антонио Ринальди, однако данные относительно его авторства не нашли пока своего подтверждения. В РГИА хранится план дворца: круглый зал, по нескольку комнат на каждом этаже, две лестницы в центральной части. Имеется и подробная опись состояния его покоев, сделанная во время передачи дворца в ведомство императорского Кабинета в 1836–1837 гг. В документе констатировалось, что первый этаж дворца каменный, второй – деревянный рубленный; крыша покрыта железом, часть стёкол разбита, и в целом состояние здания «весьма ветхое»; нижних покоев (комнат) – 6, верхних – 10. Лестница во дворце была наружная «о 36 ступенях», и ещё одна, внутренняя – «о 42 ступенях».
Вокруг дворца устроили парапет высотою в один аршин (71 см) «для удержания от затопления покоев частыми разливами воды»; печь во дворце изразцовая, потолок оштукатурен, полы крашеные. В описи дворцового строения подробно описано и состояние комнат, начиная от качества бумажных обоев (ими был покрыт коридор и часть комнат) до перечисления старых стульев из красного дерева.
В запасниках Русского музея хранится малоизвестная картина В.И. Молодецкого «Церемония вручения воинского знамени Корпусу чужестранных единоверцев в июле 1793 года». Интересна она как раз тем, что это событие происходило на Петровском острове близ Петровского дворца. На картине изображены парадные ряды кадетов (очевидно, из находившегося на Ждановке Шляхетского кадетского корпуса), архиерей, благословляющий коленопреклоненного командира Корпуса единоверцев, любопытные дамы, выглядывающие из окон дворца… Но занимательна картина не только этим. Дело в том, что Петровский дворец показан не с восточной стороны, как мы его привыкли видеть на фотографиях, а с северо-западной. С этой стороны фасад выглядит значительно интересней. Кроме того, сам дворец ещё не успел обветшать и выглядит действительно дворцом, в то время как на фотографиях, сделанных столетие спустя, это уже потрёпанное временем здание.
Без преувеличения можно сказать, что история Петровского дворца – это история борьбы Петербурга с наводнениями. С одной особенностью: наводнения на чрезвычайно низком Петровском острове были куда более разрушительны, чем в материковой части Петербурга. Как указано в отчете Вольного экономического общества о состоянии дворца за 1801 г., когда Общество получило дворец на свой баланс, «полы обрушены, место же, бывшее под садом, будучи изрыто ежегодными наводнениями, представляло собой одни заглохшие пруды и поросло кустарником…».
На «исправление дворца», расчистку и возвышение почвы, а также новую разбивку сада ушло, согласно бухгалтерии Вольного экономического общества, 8000 руб., к 1815 г. дворцовое строение вновь обветшало, но деньги на ремонт в размере 8697 руб. выделили лишь в 1817 г.
И вновь наводнения 1822 и 1824 гг.: 1822 г. – вода покрыла полы дворца на метр с лишним, наводнение в 1824 г. повлекло за собой и вовсе катастрофические разрушения – смыло печи, выбило окна, снесло крышу.
Вольному экономическому обществу, которому принадлежали Петровский дворец и часть Петровского острова с 1801 по 1836 г., пеняли на то, что оно привело дворцовое сооружение в плачевное состояние не столько какой-либо чрезмерной эксплуатацией, сколько отсутствием должных ремонтов после наводнений. Но у Общества просто недоставало средств на ежегодные ремонты, да и время брало свое. Сооружение изрядно старело.
Нельзя сказать, что по возвращении дворца Кабинету его императорского величества в 1836 г. его стали активно использовать для «придворных утех» – для этого существовали другие места; в частности, в 1822 г. по проекту К. Росси возвели пышный Елагиноостровский дворец. До Петровского ли острова было императорской семье? Поэтому, когда жарким летом 1912 г. дворец сгорел вместе с располагавшимися близ Петровской площади дачами, восстанавливать его не стали.
На следующий день после пожара «Петербургский обозреватель» сухо подсчитал все убытки: «В 6 ч. вечера загорелось в лесной бирже Любищева. Вследствие сильного ветра огонь быстро распространился и охватил пространство в 21/2 десятин. Всего сгорело 30 домов, в том числе казармы пограничной стражи. В огне погибли более 10 чел. Вышли все 10 пожарных частей с резервами и 20 пожарными пароходами. Такого сбора всех частей не было с 1891 г., когда горела биржа Громова. Когда огонь охватил дворец Петра Великого, масса публики, солдаты пограничной стражи и пожарные бросились спасать ценные вещи. Удалось вытащить разрозненную мебель. В огне погибли письменный стол Петра Великого, обстановка „Круглой ротонды“ и „Китайской комнаты“ с роскошными старинными гобеленами и старинными снимками. Там же погибли кровать и складной шкап „шута“ Балакирева. Рядовой, стоявший на часах у казармы пограничной стражи, не мог сойти с места и погиб в огне. Убыток исчисляют в 21/2 миллиона рублей».
Михей Бабурин против Николая Чихачёва
Хотя Пётр I и построил себе охотничий или «увеселительный домик» на Петровском острове, но никто не слышал, чтобы он когда-то здесь охотился. Да и на кого было охотиться на островах? Зато Петровский остров славился местами для рыбной ловли. На Малой Невке ещё с конца XVIII в. отметили место для закола ниже Петровского дворца по течению реки. Закол разрешалось делать летом, но, как гласило предписание управы, «от берега Петровского острова отступя 30 сажень, для свободного прохода судов». Вбитые сваи при этом городские власти предписывали на зиму снимать «для свободного прохода льда».
Часть акватории Малой Невки со стороны Петровского острова до островка, расположенного на середине реки, сдавалась для закола в аренду, а на другой стороне реки со стороны Крестовского острова такой же рыбный промысел организовывал граф Разумовский. С одной лишь разницей: Разумовский, как законный владелец Крестовского острова никаких денег в городскую казну не платил, в то время как арендаторы на Петровском острове платили изрядные суммы.
Кроме закола, в западной оконечности Петровского острова, там, где ныне находится яхт-клуб, на песчаных отмелях располагались тони. Для тони обычно находили неглубокое песчаное место, где закидывали невод. Рыбачили на одном месте из года в год, тут же сооружали плот, на котором устраивался рыбачий домик, тут же сортировалась добыча. На тонях ловился преимущественно лосось, но в великом множестве попадалась и «посторонка», то есть дешёвая рыба: лещ, щука… От неё рыбаки избавлялись, продавая за копейки ведрами, а иногда за 20–30 коп. предлагали такое количество, какое покупатель мог унести в руках.