Сергей Петров – Каббала. Возрождённое иудейское язычество (страница 2)
Но когда Михаил сказал Аврааму, отцу нашему: «Авраам, кого ты хочешь избрать и кому хочешь служить?» – Авраам тогда отвечал: «Я избираю и предпочитаю не иного, как того, кто сказал, и стал мир, кто образовал меня в утробе моей матери – тело в теле, и вложил в него дух и душу; его избираю я, и к нему хочу прилепиться, я и моё потомство на все дни века».
После сего Всевышний разделил народы и передал и разграничил каждому народу его удел и его жребий.
И с того времени все народы земли отделились от Святого, благословен он; только дом Авраама остался с своим творцом, чтобы служить ему, и после него Исаак и Иаков.
Посему, мои сыны, я заклинаю вас не заблуждаться и не служить иному богу, кроме него, которого избрали отцы ваши.
Ибо вам известно, что нет подобного ему, и нет иного, кто бы мог делать, как он, подобное его делам на небе и на земле, и нет такого, кто мог бы совершать чудеса, подобные делам его могущества.10
(Гл. 8—10)
Отметим, что, в то время как в Еврейской Библии и следующих ей текстах покровителей народам назначает Яхве, отражённая в «Завещании Неффалима» традиция утверждает, что покровителей себе выбрали сами народы. В ряде текстов данное событие связывается с дарованием Торы на Синае: «Согласно ядру этой традиции, которая по-разному сохранена в нескольких текстах (Мидраш Таннаим к Второзаконию, Дварим Рабба, Эйха Рабба), Израиль и народы по-разному отозвались на нисхождение на Синай Бога и его ангелов. В то время как народы выбрали ангелов (Михаила и Гавриила в Дварим Рабба; Дварим Рабба [в LIEBERMAN] добавляет солнце и луну; Мидраш Таннаим добавляет солнце, луну, звёзды, планеты), чтобы те правили над ними, Израиль выбрал Господа как свою „часть“. Этот рассказ о Синайском завете означает попытку примирить привилегированное положение Израиля с универсальностью власти Бога, в то же время он наделяет ангелов (и, менее определённо, небесные тела) некоторым божественным статусом относительно других народов»11.
3-я книга Еноха12 повествует, что в выси пребывают «72 князя царств, соответствующие 72 народам в мире. Все они увенчаны царскими венцами, одеты в царские одежды и украшены царскими драгоценностями. Все они ездят на царских конях и держат царские скипетры в своих руках. Перед каждым из них, когда они проезжают по небесной тверди, бегут царские слуги, (символизируя) почёт и величие, подобно тому, как цари ездят на земле в колесницах, сопровождаемые всадниками и большими армиями, в славе, величии, с восхвалениями и приветственными возгласами, (в) великолепии»13 (3 Ен. 17, 8).
Из покровительствующих народам божеств наиболее известен Самаэль, зачастую отождествляемый в иудейских текстах с Сатаной. Первоначально он считался покровителем Эдома, потом – Римской империи (отождествлённой иудеями с Эдомом), потом – христианского мира в целом. 3-я книга Еноха называет покровителем Персии Дуббиэля: «Каждый день Сатана сидит с Самма’элем, князем Рима, и Дубби’элем, князем Персии, и они записывают грехи Израиля на таблицах…» (3 Ен. 26, 12). Имя этого божества произведено от еврейского слова doḇ «медведь» и означает «Медведь бога». Медведь выступает как символ Мидии в Книге пророка Даниила (Дан. 7, 5), а также в Талмуде (ВТ Мегилла, 11a; ВТ Киддушин, 72a; ВТ Авода зара, 2b).
Война между земными народами отражает небесную войну между божествами, которые им покровительствуют. Подобный взгляд выражает Книга пророка Даниила: «…Князь (śar) царства Персидского стоял против меня двадцать один день, но вот, Михаил, один из первых князей, пришёл помочь мне, и я остался там при царях Персидских» (Дан. 10, 13); «Теперь я возвращусь, чтобы воевать с князем Персии, а когда я выйду, то вот, придёт князь Греции… И нет никого, кто поддерживал бы меня против них, кроме Михаила, князя вашего. Я же с первого года Дария Мидянина встал, чтобы быть ему поддержкою и подкреплением» (Дан. 10, 20—21; 11, 1).
Более раннее выражение такого взгляда может присутствововать в отрывке из глав 34—35 Книги пророка Исайи, которые предположительно датируются вавилонской или ранней послевавилонской эпохой. В нём Яхве сражается против народов и их богов-покровителей, составляющих Воинство небесное, в особенности против Эдома, выступившего союзником вавилонян в войне против Иудеи: «Ибо гнев Яхве на все племена (kol-haggoyim), и ярость его на всё Воинство их (kol-ṣəḇa’am). Он предаст их заклятию (heḥerimam), отдаст их на заклание (laṭṭaḇaḥ). И убитые их будут брошены, и от трупов их поднимется смрад, и горы размокнут от крови их. И истлеет всё Воинство небесное (ṣəḇa’ haššamayim), и небеса свернутся, как свиток, и всё Воинство их падёт, как падает лист с виноградной лозы, и как перезрелая смоква – со смоковницы, ибо насытился меч мой на небесах: вот, для суда нисходит он на Едом и на народ заклятия моего (ḥermi)» (Ис. 34, 2—5).
Сходное мировоззрение отражено в т. наз. «Апокалипсисе Исайи» (гл. 24—27 Книги пророка Исайи)14, который, по всей видимости, относится к эпохе Маккавейского восстания, т.е. примерно современен Книге пророка Даниила: «И будет в тот день: накажет (yip̄qod) Яхве Воинство выси в выси (ṣəḇa’ hammarom bammarom) и царей земли на земле. И будут собраны вместе, как узники, в ров, и будут заключены в заключение, и после многих дней будут наказаны (yippaqedu). И смутится Луна (halləḇana), и устыдится Солнце (haḥamma), когда воцарится Яхве Воинств на горе Сионе и в Иерусалиме, и перед старейшинами его (zəqenaw)15 будет слава (kaḇod)» (Ис. 24, 21—23).
В общем виде ту же идею выражает Талмуд: «Никакой народ не наказывается, если его бог не наказывается вместе с ним» (w’yn lk kl ’wmh w’wmh šlwqh š’yn ’lhyh lwqh «mh) (ВТ Сукка, 29a, 12). Примечательно, что в столь позднем тексте небесный покровитель отдельного народа прямо именуется богом (’elohim).
Вернёмся к Предсмертной песни Моисея. Судя по призывам вспомнить «дни древние» и «лета из рода в род» и спросить отца и старцев во Втор. 32, 7, данный отрывок излагает древнее предание. Этим преданием является ханаанейский миф о разделении верховным богом Элом (который здесь именуется «Вышним») народов между младшими богами – своими сыновьями (выражение «Сыны божии» развилось из выражения «Сыны Эла»)16, одним из которых в данном отрывке является Яхве, получающий себе в удел Израиль. Согласно ханаанейской мифологии, сыновей у Эла и его супруги Ашеры было семьдесят (или семьдесят два). В угаритской поэме о строительстве дворца для Ваала последний, завершив строительство, устраивает пир: «Он покликал братьев своих (’aẖh) в дом свой, родичей своих (’aryh) во дворец свой, он покликал семьдесят сынов Ашеры (šb‘m bn ’aṯrt)» (KTU, 1.4.VI.44—46). Соответственно, и народов, которым покровительствуют эти боги, должно быть семьдесят.
Именно семьдесят народов перечисляет 10-я глава Книги Бытия среди потомков Ноя, в т.ч. 14 потомков Иафета (Гомер, Магог, Мадай, Иаван, Фувал, Мешех, Фирас, Аскеназ, Рифат, Фогарма, Елиса, Фарсис, Киттим, Доданим), 30 потомков Хама (Хуш, Мицраим, Фут, Ханаан, Сева, Хавила, Савта, Раама, Савтеха, Шева, Дедан, Нимрод, Лудим, Анамим, Легавим, Нафтухим, Патрусим, Каслухим, Кафторим, Сидон, Хет, Иевусей, Аморей, Гергесей, Евей, Аркей, Синей, Арвадей, Цемарей, Химарей) и 26 потомков Сима (Елам, Асур, Арфаксад, Луд, Арам, Уц, Хул, Гефер, Маш, Сала, Евер, Фалек, Иоктан, Алмодад, Шалеф, Хацармавеф, Иерах, Гадорам, Узал, Дикла, Овал, Авимаил, Шева, Офир, Хавила, Иовав) (Втор. 10, 2—29). Перечисление заканчивается фразой: «От них разделились (nip̄redu) племена (haggoyim) по земле после Потопа» (Быт. 10, 32), где для описания расселения народов по земле используется тот же самый глагол parad «делить», что и во Втор. 32, 8.
Об архаичности представлений, выраженных в ядре Предсмертной песни Моисея, свидетельствует также изображение Яхве в качестве родителя (причём одновременно отца и матери) Израиля: «Не отец (’aḇ) ли он твой, который родил тебя (qaneḵa) …?» (Втор. 32, 6—7); «Камень (ṣur), родивший тебя (yəladəḵa), ты забыл, и не помнил бога (’el), мучившегося тобою в родах (məḥoləleḵa)» (Втор. 32, 18). Израильтяне для Яхве – «его сыновья и его дочери» (Втор. 32, 19)
При этом данный текст включает и очевидно послепленные отрывки девтерономического характера, в т.ч.: «Они (т.е. евреи) вызывали в нём (т. е. Яхве) ревность чужими (zarim), мерзостями (to‘eḇot) вызывали в нём гнев; приносили жертвы шаддаям (šdym) (Септ.: δαιμονίοις; цсл.: бѣсовомъ), а не богу (’eloah), богам17 (’elohim), которых они не знали, новым, которые пришли от соседей (или: недавно – miqqaroḇ), которых не боялись отцы ваши» (Септ.: παρώξυνάν με ἐπ᾿ ἀλλοτρίοις, ἐν βδελύγμασιν αὐτῶν παρεπίκρανάν με· ἔθυσαν δαιμονίοις καὶ οὐ θεῷ, θεοῖς, οἷς οὐκ ᾔδεισαν· καινοὶ καὶ πρόσφατοι ἥκασιν, οὓς οὐκ ᾔδεισαν οἱ πατέρες αὐτῶν; цсл.: Прогнѣваша мя о чуждихъ, и въ мерзостехъ своихъ преогорчиша мя. Пожроша бѣсовомъ, а не богу, богомъ, ихже не вѣдѣша: нови и секрати [недавни] прiидоша, ихже не вѣдѣша отцы ихъ) (Втор. 32, 16—17).
Однако в варианте Септуагинты Предсмертная песня Моисея заканчивается новым утверждением множественности богов: «Радуйтесь, небеса, с ним (т.е. с Яхве), и да поклоняются ему все ангелы божии; радуйтесь, племена, с народом его, и да воздают ему силу все сыны божии!» (εὐφράνθητε, οὐρανοί, ἅμα αὐτῷ, καὶ προσκυνησάτωσαν αὐτῷ πάντες ἄγγελοι θεοῦ· εὐφράνθητε, ἔθνη μετὰ τοῦ λαοῦ αὐτοῦ, καὶ ἐνισχυσάτωσαν αὐτῷ πάντες υἱοὶ θεοῦ; цсл.: Возвеселитеся, небеса, купно съ нимъ, и да поклонятся ему вси аггели божiи: возвеселитеся, языцы, съ людьми его, и да укрѣпятся ему вси сынове божiи) (синодальный перевод следует масоретскому варианту: «Веселитесь, язычники, с народом его (harəninu goyim «ammo); ибо он отмстит за кровь рабов своих, и воздаст мщение врагам своим, и очистит землю свою и народ свой!») (Втор. 32, 43). Хотя Яхве представлен здесь как главный из богов, Сыны божии (они же «ангелы божии» и «небеса») так же реальны, как и он, и так же владеют каждый своим «племенем», как Яхве владеет своим «народом».