Сергей Переслегин – Война на пороге. Гильбертова пустыня (страница 55)

Кирилл вспомнил, как Гном рассказывал ему про Сайпан, Мак-Артура и грязь на базе Рабаул под ногами адмирала Ямамото.

— Спасибо, Александр Евгеньевич, — раскланялся он, — я подумаю над вашими словами.

— Счастливый путь, Кирилл Андреевич, я знаю вашего батюшку, и откуда идеи ваши — мне понятно, уважаю.

Когда он рассказывал все это переехавшему-в Москву причесанному и облагороженному службой Гному, тот хохотал до слез. Отхохотавшись, он вполне серьезно сказал:

— Если б все так было, как считает твой дипломат, то война штабов чисто технологическая — вещь полезная, конечно, но, увы, одноразовая; потому что ядерная она получается и мировая. И не дай нам Бог так развиться над арабами, что уничтожить в схватке Просветленных Разумов всю планету и начать сюжет безумного Макса для постъядерных калек.

— Ну то, что дипломаты нам не братья, я и так знал, они и свою-то историю не хотят рефлектировать, не помнят, поди, как бледный японский посол в 40-годах в Штатах, вроде, хотел объявить что-то или предотвратить, а тут Перл-Харбор и вжарили… И дипломат был выставлен за дверь… Так все, видно, и получится. Пока у дипломатов поменяется картинка на экране, на местности уже произойдет рекогносцировка. Другое дело, если японцы воспользуются этим опытом и сами быстренько заявят: а мы и не воюем совсем, так, приграничный инцидент…

— Что, всеми силами флота?

— Ну, получается, что да…Тогда нашим придется не тормозить с реакцией и не проверять двое суток, что происходит… Я об этом хотел бы встретиться с друзьями. Поезда нынче ходят комфортные, нужно дела подстроить так, чтобы дюйм сначала туда съездить, а потом четверым обратно. Семинар с разрывом в рабочий день — лучше, чем ничего. Да и в Питер хочется… "Меж Москвой и Ленинградом солнце низкое садится, мне уснуть давно бы надо, только что-то мне не спится", а? Как ты там поешь свои старенькие песенки? Беловых там и Окуджав?

— Они меня на плаву держат. А сейчас особо это важно, я не привык служить, не то, чтобы не могу совсем, а так — смена "рамок". Сразу всех. Адаптация у меня. А музыка — она онтологична по своей сути. Как там Маша, написала продолжение, чем нам еще подгадит японский Ямамото с небес? Мы с ней в одном звании — прикинь. Правда? скажу тебе по секрету — генералы в юбках были. А апостолов — не-было.

— А "Догма"?

— Ну, это версия для малолетних. А мне скоро сороковник. Женщина хорошая мне сына родила. Будешь крестником?

— Куда ж денусь? А что, папаша-то счастлив?

— Да не понял пока, но точно мой сын, сто пудов, такая же ряха. Всего-то два месяца.

— Молчал?

— Да тяжело рождался, в больнице и так далее, боялся сглазить. Я не слишком удачлив, разве, в бою… И то через пару лет посмотрим. Но мир, конечно, поменялся. Воевать не охота, аж жуть. За письменным столом бы… Так что, "везде опоздал, раз — перчатки и веер — два". Поехал я, Кирилл, служба не терпит. Приходи, живу теперь в Черемушках. В Питер хочется — смерть. Бываю дома к ночи, а то и в городе — посидеть. Сын у меня родился на третий день Игры хабаровской, когда "Удалого" потопили, но остальные крейсера выплыли под нос японцам, а те со сломанными локаторами зевали посредь мелководья Залива Терпения, надеясь на Аматерасу. Тут я им и врезал и сломал ход войны. Ну, ты не играл, тебе не понять… В Интернете, это не то все. У нас народ так провалился в Будущее, с трудом достали… Твоих бы дипломатов туда…Большая Игра была, если японцы ее не отследили — хана им совсем. Незнание не освобождает от ответственности, особенно же незнание от снобизма…

— Ты за узкоглазых не парься. Они отрефлектируют даже твою незначительную личность майора на побегушках. Я вообще удивляюсь, почему мы все еще живы? И это дает надежду, что они хотят нас. утилизировать, а не убить.

— Ну и настроение у тебя! Роди сына, чтоб было ради чего жить.

— Да, и построим мы детский сад и школу для одаренных нашими генами детей, и что? Ты что, Гном, знаешь, куда их вести? Я — нет. Стили Стай мне нравятся, но это другой мир, принюхиваюсь пока. Подготовка к предыдущей войне — это тоже, друг мой, ширма от Будущего.

— Тьфу на тебя, философ: ни сексом, ни кексом, ни умом, ни сообразительностью тебя не проймешь, не иначе как ищешь Олимпа, а он еще греками был порушен.

— Ладно, Отец семейства, я и без Олимпа пешком постою, а тебе просто завидую… До встречи в мировых поездах…

Две машины разъехались в разные стороны и у обоих на выезде из города тщательно проверили документы. Больше совпадений не было.

В Питере Первый довольно нейтральным, но чуть высоковатым для него голосом объяснял слушателям в форме, что "никакого опыта ведения подобных войн в мире нет вообще, кроме как битвы ракетных катеров при Синае и Фолклендской операции. Так не воевали, не было прецедентов. Иранские фортели американцев — это сухопутная и, притом, тупиковая операция, у которой нечему учиться. Значит, первое, что вы должны сделать — это исследовать израильский ракетный бой и его изобретения, а затем — проследить элементы Фолклендской кампании. Причем, сами знаете, что Фолкленды нам близки не по технике боя, а по началу войны: взяли и высадились. Это аргумент в пользу вашей концепции войны с Японией. Исторический, что немаловажно. Почему те, — кто прячут голову в песок, видя не на шутку вооружающуюся Японию, говорят, что она никогда не нападет на Россию, крупную, хотя и потрепанную ядерную Державу? А что, Фолклендские острова исторически аргентинские? А что, Курильские всегда нашими были? То-то же. И что, право слово, Англия не ядерная страна? Так напали же. И далеко это случилось от Англии. А теперь представьте, что там у них не Маргарет Тэчер, а Блер сидит. Я вам правую руку отдаю, что он проморгал бы острова и они бы стали территорией Аргентины. А американам это только на руку, как и наша с вами грядущая война. Так что прецеденты в мире еще какие были. А вот с применением изобретательности в морских боях — дело туго. На картах в 2006-м играли тайванцы с китайцами. Китайцы им связь отключили террористической атакой, и исход битвы был этим решен. Мало этого нам дня войны, тем паче, нас японцы в умении "отключить" превосходят. Чтобы быть готовыми участвовать в интерактивном семинаре, посчитайте конфигурации флотов.

— Где взять?

— За такой вопрос в мое время из Академии выгоняли. Но сейчас он актуален в силу неординарности ответа. Нам все это публикуют американцы: пользуйтесь услугами лучшей информационной разведки мира. В Интернете есть все, там вы быстрее найдете, чем по управлению будете запросы посылать. Разве портов приписки нет, но уж сами догадаетесь, и потом у вас флота-то, надеюсь, выведены будут из баз. Отчеты первых двух игр Южной и Хабаровской у вас имеются. Не наделайте тех же ошибок. Ну, и с Богом! У вас есть неделя. Никогда у меня не было таких долгих сроков для принятия решений.

— Товарищ полковник. Я готов принять участие в работе "знаниевого реактора" даже в ранге мусорной корзины.

Первый улыбнулся:

— В реакторах нет рангов. Нет и мусора. Есть дожигатель. Там есть функции и их сочетание. Реакторы, правда, сегодня выходят из моды. Появляются Стаи. Но как ими воевать, я пока не понимаю. Первым этапом вашего энтузиазма должна стать "фабрика мысли". Вашей. Там, глядишь, и поработаете над ядерным топливом. Нужно самому постичь, на что вы желаете "делиться", а на что нет. И чем готовы жертвовать? Игра — это лишь модель реактора, временная генерация. А семинар грядущий — модель Игры.

— Понял, товарищ полковник, спасибо, под моим началом работает четыре синктанка, вот я и хотел, все они к вашим услугам…

Первый поперхнулся. "Наверное, нужно радоваться", — подумал он. Когда-то парфеновские мальчики перевернули менеджмент в программировании, а под шумок и его самого, теперь такие же мальчики завелись у него в СВР. И может быть, в достатке. И этого японской разведке совсем не нужно знать. Закон военного производства сработал. В тот год, когда он, опальный, начинал преподавать, не выходило почти ничего, слушали и "в молоко", потом что-то установилось, а теперь, когда его не то чтобы с распростертыми, но взяли обратно и дали миллион на Игру и сотню штабных лейтенантов, теперь выяснилось, что самодействие его курсов работает. Ну, стало быть, слава труду.

— Маринка! Заработала машинка!

— Дошло до разведчика, — усмехнулась Марина. Она рисовала с ребенком на кухне какой-то ужас с натуры. — Ты ж их не в секту тянул, а на службу Родине. Нормальная идея. А у нас сегодня суши.

— Ненавижу суши, — заявил Первый и сгреб Иринку вместе с рисунком.

— Папа, ты что? Помнется.

— Дурак, — заявила Маринка так, как будто они только что поженились.

"Война мне определенно некстати", — подумал Первый.

— А Денис?

— Ушел на шахматы.

— Один?

— Опомнись, у него шахматы в соседнем доме, параноик, кстати, ведет их кореец, пойди проверь, вдруг японец, — Маринка смеялась. Иринка прижимала к пузу недорисованный куб и думала: "Что за странные взрослые, как маленькие, сами скажут ерунду, а потом хохочут. Прямо, как у нас в садике".

"Враг вступает в город, пленных не щадя, потому что в кузнице не было гвоздя", — продекламировала Иринка, чтобы хоть как-то попасть в тему разговора. "Ведь родители никогда не понимают того, что дети уже давно взрослые и могут сказать осмысленные вещи, но не знают всех слов. Так стихи и выручают".