Сергей Переслегин – Первая Мировая. Война между Реальностями. Книга вторая (страница 15)

Боевые действия, как и в Шампани, продолжались до 8 октября, но и все достигнутые результаты, и все потери было делом первых двух дней. Общий итог осенних боев в Артуа и Шампани: французы потеряли 200 000 человек, британцы — 74 000 человек (всего союзники 274 000 солдат и офицеров). Потери германской стороны — 141 000 человек и 150 орудий.

1915 год на Западном фронте: общая оценка

Неизменную регулярность англо-французских наступлений в Артуа и Шампани часто объясняют необходимостью оказать помощь русской армии. Такая помощь действительно была остро необходима, и у меня нет сомнений, что союзники хотели бы ее оказать. Нет даже особого смысла ссылаться на разговор Г. Китченера с Д. Хейгом; в конце концов, понятно, что разгром союзника точно не рассматривался политическим и военным руководством Антанты как желательное развитие событий.

Но мы видим, что даже организация взаимодействия между англичанами и французами в течение всей кампании 1915 года была не на высоте. Тем более это касается Восточного фронта, с генералами которого союзники ежедневно (и даже ежемесячно) не встречались.

Кроме того, могли ли союзники реагировать на события Восточного фронта в реальном времени? С учетом подготовки каждого наступления запаздывание получается чудовищным — не недели, а месяцы.

Гораздо ближе к действительности представление, что бои в Артуа и Шампани подчинялись своим внутренним ритмам: провели наступление, потерпели поражение, пополнили войска, получили новые пушки и снаряды, решили, что теперь их достаточно, подготовили и оборудовали плацдарм, провели новое наступление…

Кампанию 1915 года на Западном фронте союзники проиграли.

Стратегически — они не сумели оказать помощь русской армии.

Тактически — они показали полное неумение извлекать уроки из боевого опыта.

По потерям. Цифры, разумеется, у всех разные, но общая оценка ясна: на Западном фронте британцы потеряли около 270 000 человек (их официальная оценка — 267 597), французы — 759 000 только безвозвратных потерь. Итого союзники потеряли чуть больше миллиона солдат. Потери Германии составили 652 000 человек.

Соотношение по потерям чуть лучше, чем 1,6:1.

Но следует помнить, что война — игра с ненулевой суммой.

Статистические показатели у немцев гораздо лучше, чем у союзников, но компанию 1915 года они также стратегически проиграли. Правда, по пути одержав несколько красивых и громких тактических побед.

Сюжет второй: война солдат

«Астронавигатор побледнел. Подошло неожиданное — оно требовало немедленного решения. Судьба звездолета находилась в его руках. Неуклонно увеличивавшееся тяготение требовало замедления хода корабля не только из-за возрастания тяжести в корабле, но и потому, что, очевидно, прямо по курсу находилось большое скопление плотной материи. Но после замедления набирать новое ускорение было нечем! (…) Астронавигатор не решился изменить курс — произведение большого труда и величайшей точности. Пользуясь планетарными двигателями, он тормозил звездолет, хотя уже становилась очевидной ошибка курса, проложенного через неведомую массу материи.

— Поле тяготения велико, — вполголоса заметила Ингрид. — Может быть…

— Надо еще замедлить ход, чтобы повернуть! — воскликнул астронавигатор. — Но чем же потом ускорить полет?.. — Губительная нерешительность прозвучала в его словах».

Людендорф все-таки взял Лодзь.

Это произошло в полдень 6 декабря.

Город был эвакуирован.

Русские войска под действием сил инерции

В конце ноября 1914 года германское командование на Востоке получило, наконец, те дивизии, которые тремя неделями раньше могли решить исход борьбы за Польский балкон. На Нешаву и Влоцлавск вышли 3-й резервный и 13-й корпуса, на Остров и Кемпен — 2-й армейский корпус, на Крейцбург — 24-й армейский корпус (всего 96 батальонов и 640 орудий — полнокровная армия в условиях первой военной зимы). Но время было упущено, эффект внезапности отсутствовал полностью, и единственное, что могли принести с собой новые дивизии, это «моральное удовлетворение» самим фактом захвата Лодзи.

Э. Людендорфу ничего не оставалось, как это удовлетворение получить, и в первую неделю декабря 1914 года 9-я германская армия нанесла два удара: правым флангом — на Лодзь, левым — на Лович.

Русские войска могли с большим или меньшим успехом продолжать борьбу за район Лодзи (и Польский балкон в целом), но к концу ноября начала выявляться стратегическая нецелесообразность выдвинутого на восток положения 2-й и 5-й армий. Контрудар Э. Людендорфа разрушил те основания, на которых были построены все три прежних плана развития успеха в летних и осенних операциях 1914 года («замысел Рузского», «замысел Иванова», «замысел Ставки»). Надлежало решать, что делать дальше.

29 ноября 1914 года в Седлеце состоялось совещание, на котором присутствовали оба командующих фронтами (Н. Рузский и А. Иванов), их начальники штабов и главные начальники снабжения, Верховный Главнокомандующий, а также генерал-квартирмейстер Ставки Н.Данилов.

На этом Совещании была представлена известная «записка Данилова» (Докладная Записка № 1504 «О ближайших мероприятиях для обеспечения успеха дальнейших военных действий» от 15/(28).11.1914 года).

«Записку», как правило, ругают — наиболее негативную позицию в ее отношении занимает М. Бонч-Бруевич, иногда сдержанно хвалят, но, в действительности, ее содержание было достаточно тривиальным.

Наконец-то, русское верховное командование полуофициально признало тот факт, что до ликвидации Восточно-Прусского выступа и закрепления фронта на нижней Висле всякие операции в Польском балконе и, тем более, к западу от него обречены на неудачу. Это предполагало, во-первых, активизацию действий 10-й армии против Восточной Пруссии; во-вторых, отход левого крыла Северо-Западного фронта на более или менее удобные оборонительные позиции. При этом, конечно, сдавалась Лодзь, что Н. Данилов не считал серьезной неприятностью.

Далее записка фиксировала, что мобилизация в России закончилась, и следовательно, иссяк поток резервов, прибывающих на ТВД строго по предвоенному графику. До сих пор верховное командование могло свободно маневрировать вновь поступающими частями и соединениями и использовать их при возникновении тех или иных оперативных кризисов. Это и делалось:

― сосредоточение к северу от Варшавы 10-й армии после Восточно-Прусской операции,

― развертывание на правом фланге Юго-Западного фронта новой 9-й армии в ходе Люблин-Холмского сражения Галицийской операции,

― переброска к Варшаве 1-го и 2-го Сибирских корпусов во время боев за Варшаву-Ивангород,

― переброска на среднюю Вислу 55-й и 57-й стрелковых дивизий, частей 3-й Туркестанской стрелковой бригады и 3-й Сибирской стрелковой дивизии в Лодзинском сражении.

Понятно, что быстрое сосредоточение новых и значительных сил на решающем на данный момент направлении было важным козырем в руках российского командования, и не будет преувеличением сказать, что именно «подходящие по мобилизации» части и соединения обеспечили в целом благоприятный для России исход летне-осенних сражений.

И вот теперь предвоенный график закрыт: «новые дивизии» закончились.

Какие-то крохи еще оставались. Н. Данилов перечисляет 9-ю и 10-ю сибирские дивизии, еще два полка 3-й Туркестанской бригады, формируемые 13-й и 15-й корпуса; на конец ноября 1914 года все эти части находятся в стадии формирования, и установить точное время их прибытия на фронт не представлялось возможным.

Становилось ясно, что отныне фронтовым командованиям нужно будет рассчитывать только на себя.

Казалось бы, из этого с очевидностью следует необходимость создания Резервного фронта, находящегося в прямом подчинении Ставки, но такого вывода не делает ни Н. Данилов, ни совещание в Седлеце.

Выделение в состав Резервного фронта двух — трех армий автоматически вынуждало русское главнокомандование перейти к обороне на всем театре военных действий — по крайней мере, до преодоления наиболее острой фазы кризиса военного снаряжения и формирования новых соединений.

Такое решение напрашивалось хотя бы в связи со временем года, крайней усталостью войск и очевидной невозможностью достигнуть стратегической цели войны в ходе одной, пусть и самой удачной операции.

Николай Николаевич это все понимает, но ему жалко терять плоды кампании 1914 года, в общем и целом, весьма успешной для русской армии. Кроме того, сказывается национальный характер — в русской военной истории почти нет примеров своевременного, преднамеренного, не вынужденного действиями противника перехода к стратегической обороне. Курская дуга и, отчасти, «стояние» на реке Угре — исключения, лишь подтверждающие это правило.

В результате, русское командование — на всех уровнях: главковерха, командующих фронтами, автора пресловутой «записки» — остается верным себе и национальным традициям. Оно принимает половинчатое решение[40].

Нет никаких принципиальных возражений против перехода к обороне, тем более что на этом настаивает Н. Рузский. Поэтому будет и оттягивание фронта на Средней Висле, и сдача Лодзи, и арьергардное Ловичское сражение.

Одновременно 10-й армии ставятся активные задачи. По мысли Н. Данилова, ее следует усилить группировкой из «не менее чем трех корпусов», действующих в направлении Сольдау Идея, несомненно, верная, но этих корпусов нет, а те, что высвобождаются при отходе 2-й и 5-й армии, понадобятся, чтобы противостоять декабрьскому наступлению Э. Людендорфа. Но тогда сил у 10-й армии не хватит, и она неминуемо застрянет перед Летценскими укреплениями (опять?).