Сергей Переслегин – Первая Мировая. Война между Реальностями. Книга вторая (страница 1)
Сергей Переслегин
Первая Мировая
Война между Реальностями
Книга вторая
«Давно уже прошло время лихих атак, и в современной шахматной партии точная и очень непростая реализация небольшого перевеса является почти единственным способом добиться победы. Необычно возросший средний уровень игры шахматистов позволяет им достаточно грамотно и надежно вести борьбу с соперниками, намного превосходящими в практической силе, опыте, знаниях. Поэтому овладение характерными методами использования минимального преимущества является необходимым условием для достижения высот мастерства»
«В возникшем теперь интересном эндшпиле (ладья против ладьи, ладейной пешки и слона на диагонали цвета, противоположного цвету поля превращения пешки) черные должны победить, хоть и с немалым трудом».
«Партия вряд ли нуждается в дальнейших комментариях. Несколькими ходами ферзевой фланг черных надежно блокируется, и у них нет контригры. Если они сыграют иначе, чем сыграл Маршалл, то они проигрывают иным путем. Во всяком случае, спасти игру черных нет никакой возможности. И такое положение создалось после дюжины ходов и после того, как с доски сняты лишь ферзи и пара пешек!»
Генеральное сражение Первой мировой войны завершилось 24 января 1915 года боем у Доггер-банки. Это был 180-й день войны, считая от обстрела Белграда. До конца ее оставалось еще 1387 дней, чего, конечно, никто тогда не знал.
В источниках Первую мировую войну привычно делят на маневренный и позиционный период, где первый — кампания 1914 года, а последний — все остальное.
Я не использую эту классификацию. Более или менее четко разделить события войны на «маневренные» и «позиционные» можно только на Западном фронте. Война на Востоке все время носила подвижный характер. Итальянский и Балканский фронты сначала были стабильными, но в какой-то момент и там, и там начались масштабные боевые действия и темповая война.
Да и на Западном фронте все обстоит не так просто. Уже в битве на Марне четко проявляются элементы позиционности: это бои на реке Урк, Маасские высоты, Рейно-Марнский канал, Лотарингия, а все осенние сражения сводятся к установлению линии неподвижного фронта. Таким образом, весь «маневренный период» сводится к этапу развертывания войск и первых боевых столкновений и укладывается в август 1914 года.
С осени фронт окончательно застывает и следующие три года остается практически неизменным. Однако кампания 1918 года на Западе носит совершенно особый характер: она, конечно, не позиционная, но и маневренной ее назвать нельзя.
Для меня Первая мировая война четко разделяется на Генеральное сражение и долгое утомительное «доигрывание».
Генеральное сражение относится к «приключениям стратегии». Через бесконечные битвы на западе, на востоке, на Балканах и Кавказе красной нитью проходит единая логика плана Шлиффена и британской «морской» контригры против этого плана. События войны сюжетны и увлекательны, достойны вариантного анализа, то есть поиска альтернативных возможностей. Исследование перипетий Генерального сражения в неочевидных взаимосвязанностях отдельных боев и целых кампаний, во взаимодействии фронтов, в игре оперативных планов и тактических идей — важнейший этап овладения искусством стратегии.
«Доигрывание» носит совершенно иной характер.
Вопрос о победе и поражении, по существу, решен: Антанта должна выиграть, Центральные державы проиграть. При более или менее разумных действиях противников ничего другого нет. И в этом отношении в «доигрывании» отсутствует стратегическое напряжение, нет и напряжения мысли, столь характерного для Генерального сражения.
С чисто военной точки зрения можно обрывать анализ, и в книге о Второй мировой войне я так и сделал: «…все это не имело никакого значения, и не имело отношения к тонкому искусству стратегии.
Проблема состоит в том, что наша Текущая Реальность сформирована не Генеральным сражением Первой мировой войны, а особенностями ее бесконечного окончания. И с этой точки зрения изучение доигрывания мне представляется важным.
Рассмотрим, сперва, хронологические ориентиры:
План Шлиффена полностью исчерпан. Другого плана у немцев нет, хотя Э. Фанкельгайн и пытается что-то сымпровизировать «за доской». Результатом становятся кампании 1915 и 1916 годов. Рейх добивается новых значительных побед, но стратегические результаты обеих кампаний для него отрицательны.
Обе стороны с некоторым опозданием начинают активную борьбу за союзников. Германия договаривается с Болгарией, традиционно ненавидящей Сербию. Антанта покупает Италию, которую ее король и парламент еще осенью 1914 года «выставили на продажу».
Что же касается Антанты, то британский план экономической и политической блокады Германии действует, и с каждым годом оперативное и стратегическое положение Центральных держав ухудшается. В 1916 году происходит Ютландское морское сражение, которое заканчивается с неопределенным результатом. Это резко осложняет игру для Англии, но никак не улучшает ее для немецкого лагеря.
К концу 1915 года у Германии кончились возможные союзники, а дилетантская попытка втянуть в войну Мексику привела только к окончательному переходу США на сторону британской коалиции, впрочем, это рано или поздно произошло бы и без «депеши Циммермана».
Э. Фанкельгайн уходит в отставку, руководство Германией переходит к Э. Людендорфу В это время Германия с большим опозданием и, опять-таки, импровизированно пытается организовать контрблокаду Британских островов. В Англии начинается что-то вроде паники, хотя ситуация все время остается под контролем «Гранд флита».
У Э. Людендорфа на начало 1917 года нет никакого разумного военного плана, кроме «неограниченной подводной войны» и «программы Гинденбурга» для обеспечения роста военного производства. Он играет на случайных шансах и выигрывает: в России происходит революция, Германия получает возможность создать небольшой численный перевес на Западном фронте.
В 1918 году Э. Людендорф пытается реализовать этот перевес и первоначально имеет успех. Но с середины лета ситуация меняется коренным образом, и к осени Западный фронт оказывается на грани коллапса, в то время как ситуация у союзников Германии давно уже находится за гранью добра и зла. В ноябре немцы просят перемирия.
Сначала — ожесточенные «войны за мир»: Версальский, Севрский, Сен-Жерменский, Трианонский, мирные договора. Гражданская война в России. «Релаксационные» конфликты в Европе. Этап неустойчивости, который заканчивается Генуэзской конференцией 10 апреля — 20 мая 1922 года.
Не будет преувеличением сказать, что пасхальными договоренностями в Рапалло 16 апреля 1922 года окончательно завершилась Первая мировая война. Но путь ко Второй был открыт даже раньше — на конференции в Вашингтоне 12 ноября 1921 года — 6 февраля 1922 года. Впрочем, если изменить масштаб, то обе мировые войны сливаются в единый глобальный конфликт, а двадцатилетие между ними можно охарактеризовать по Чжоу-Эньлаю как «продолжение войны иными, а именно ненасильственными средствами».
Доигрывание Первой мировой войны содержит мало чисто военных альтернатив, и почти все они относятся к «опоздавшей» к Генеральному сражению Ютландской битве. Зато оно содержит политико-психологическую «развилку», может быть, самую важную в человеческой истории.
В Рождество 1914 года произошел первый случай братания на Западном фронте: английские и немецкие солдаты встретились и даже, кажется, сыграли футбольный матч. Считается, что в неофициальном перемирии участвовало 100 тысяч человек. Командование с обеих сторон отнеслось к этому, в лучшем случае, кисло, не сумев оценить возможные перспективы.
К этому времени стоимость войны — и в человеческих жизнях, и в материальных ресурсах, и в золоте уже превысила все разумные пределы и любые довоенные расчеты. Начался кризис военного снаряжения. Здесь нужно было прекращать войну, и братание в Рождественскую Ночь давало к этому долгожданный повод.
Но мир мог быть заключен только на признании неоспоримого факта поражения Германии. А к этому не были готовы ни военные, ни политические лидеры Второго Рейха. Здесь я должен сказать, что весь период «доигрывания» отличается в Германии своеобразной «стратегической шизофренией». Война, конечно, проиграна, и руководство страны это понимает. Но верит оно в победу! В результате вместо каких-то шагов к примирению постоянно обсуждается, что еще нужно будет потребовать после этой победы с Франции, с Бельгии, с России, с Сербии, даже с Голландии, которая ни с кем не воюет. И чем дальше, тем германские притязания становятся больше!
Стратегия не исчерпывается чисто военными факторами. Ее создание требует ума, ее проведение в жизнь — воли, отказ от стратегической цели, неосуществимой или ненужной, происходит по велению сердца.
Ни у лидеров Центральных держав, ни у руководства Антанты не оказалось сердца.