Сергей Павловский – Коготь Химеры (страница 47)

– Не вопрос, достану. – Док с готовностью закивал.

– Хорошо. За мной заедешь ровно в восемь ноль-ноль. Если буду спать, не будить, не кантовать. Выносить как есть. Грузчиков возьми на всякий случай. Только чемодан со шмотками не забудьте. И главное! Говоришь, химера может обучить тебя местным наречиям?

– Да, – подтвердил Док. – Во всяком случае, контролер меня за один сеанс обучил португальскому и английскому. Только ей, химере, нужно… хм… как бы сказать… Ну, пообщаться, что ли, с местным жителем.

– Интересно, посмотрим, – недоверчиво хмыкнул Дед. – Так вот, научит или не научит, дело второе. Главное, чтобы ты без моей команды даже рта не раскрывал. Понял? И уж, упаси тебя Господи, что-либо без моей команды сделать. Все ясно?

– Так точно, товарищ полковник, – четко отрезал Док.

– Свободен, боец. – Дед одним духом вылакал содержимое еще одной бутылки – Доку показалось, что то была текила, – завалился в свой гамак, даже не сбросив тапочек, и моментально отключился.

Глава 19

Док энергично спустился по сходням трапа, выброшенного из брюха транспортного АН… и зажмурился, торопливо потянул из нагрудного кармана темные очки: африканское солнце в разгар летнего сезона резануло по глазам нестерпимо. Но это полбеды, а вот воздух, которого он торопливо набрал полную грудь, тотчас забил бронхи тягучей смесью, влажной и горячей, насыщенной местными запахами. Док вспотел мгновенно, но капли пота, оросившие тело от ступней до лба, не принесли желанной прохлады. Наоборот, они тотчас покрыли тело тягучей липкой пленкой, отчего Док почувствовал себя словно в полиэтиленовом пакете. И это при сорокаградусной жаре.

– И-итить твою мать, – тихо выругался он.

– Добро пожаловать в ад, сынок, – ласково промурлыкал бархатный баритон за спиной.

– Да пошел ты… – машинально огрызнулся Док и осекся на полуслове, стремительно развернулся и широко раззявил рот от изумления.

Дед! Конечно, это был он – Максим Трофимович Денисов, но какой! Блестящий красавец-гусар с сигарой в крепких зубах. Дед визуально словно бы сбросил лет эдак с двадцать с могучих плеч. Самое удивительное, что выносить его из квартиры пришлось-таки с помощью грузчиков: как Док ни пытался привести Деда в чувство при помощи проверенных средств, ничего не получилось. Перед долгим перелетом ветеран разведки, правда, облачился в новенькую камуфлу и запаковал свой шикарный чемодан крокодиловой кожи, но на этом, похоже, исчерпал запас жизненных сил. Всю дорогу Дед только шумно пускал газы да сопел красным носом. Даже не «дозаправился» в полете – Док предусмотрительно приготовил на такой случай пару бутылок красненького. И вот поди ж ты: невероятная пертурбация во всей своей загадочной красе! Док невольно подтянулся и едва не отдал честь, но вовремя опомнился и вытолкнул наконец из легких клубок африканского смога:

– Я, товарищ полковник, вообще-то в аду парился целых пятнадцать лет.

– Мой ад на твой не похож, – безапелляционно отрезал Дед и широко взмахнул рукой, приглашая Дока полюбоваться «его» адом.

Любоваться, собственно, было нечем. Длинные ряды ангаров и складов из гофрированных листов испокон века не крашенного совдеповского железа раскалились так, что, казалось, вот-вот стекут на землю струйками расплавленной магмы. Растрескавшиеся плиты взлетной полосы источали тот же жар пустынного самума. Понурые пыльные пальмы по краям взлетного поля чахли в душном мареве. Марево это ленивыми волнами перекатывалось через строения, деревья и исчезало где-то далеко-далеко в белесом выжженном небе. И вдруг из марева вынырнуло нечто неопределенное на четырех колесах и лихо подкатило к разверстому зеву самолета.

Если быть более точным, то этому странному транспортному средству подходило определение «автобус-кабриолет». Ни крыши, ни стоек, только длинный кузов с низким бортиком, помятый и убитый, да сиденье водителя, перед которым торчал большой черный руль. Где помещается двигатель автотелеги, Док так и не понял. И уж, конечно, марку производителя аэродромной техники не определил бы и сам черт. А чертей было целых пятеро. Они шумной ватагой вывалили из колымаги и заскакали вокруг жертв, что так уместно свалились в неба. Вернее, с борта заслуженного и видавшего виды российского авиалайнера.

Одинаково густо-черные, все сплошь в кудряшках жестких волос, с глазами навыкате, в цветастых лохмотьях, говорливые и суетливые, они закружились в стремительном хороводе. Дед беспристрастно и невозмутимо наблюдал шабаш секунд десять, затем великолепным боковым залепил ближайшему черту в ухо, отчего тот отлетел метров на пять. Другого сцапал за шиворот широкой пятерней, дернул на себя, тюкнул носом об колено и снова вернул на дистанцию вытянутой руки. Порту, на котором после этих манипуляций Денисов начал изъясняться, в общем и целом был понятен Доку, обученному контролером. Но все же суть некоторых фраз и оборотов он не уяснил.

Дед, в совершенстве владевший «кокни», изысканным сленгом африканских португалоговорящих кварталов, на нем же и выражался. В общем, на литературный русский язык речь Денисова можно было перевести так: «Если вы, мерзкие мартышки, не закроете свои поганые рты, я заткну их вам вот этим кулаком! – При этом Дед продемонстрировал свой увесистый кулачище и продолжил спокойно, но внушительно: – Теперь, дети пьяной вонючей гиены, слушайте внимательно! Вещи выносить и грузить аккуратно! Особенно ящик и большой чемодан. Если кто-нибудь зацепит и поцарапает багаж, порву черную задницу на манер английского креста. Все понятно?»

– Си, си, сеньор, – согласно и дружно закивали в ответ мгновенно притихшие и присмиревшие черти.

– Сиси у бабы, а у меня – х… на ваши хитрые ж…, – буркнул Дед и, кряхтя, полез в кузов чертовой колесницы. Док, несколько заинтригованный поведенческой манерой и дипломатическими методами наставника на чужой земле, послушно влез вслед за ним и разместился на узкой скамье. Денисов важно пыхнул сигарой и потянул из нагрудного кармана купюру в десять долларов, помахал ею в воздухе.

– Си, сеньор, си!!! – хором взвыли аборигены.

– «Амбасадор»! – рявкнул Дед и снисходительно пояснил Доку: – «Амбасадор» – единственный в столице отель для интуристов. До пятизвездочной выдержки, правда, не дотягивает, но четыре звезды выдерживает точно. А десять баксов здесь очень большие деньги. Но переговоры следует начинать только после того, как дал в морду. Иного языка они не понимают.

Дьяволята между тем с завидным проворством загрузили в кузов вещи, особо трепетно относясь к транспортировке ящика с химерой и чемодана крокодиловой кожи – как и было доходчиво рекомендовано «сеньором».

– А мы… на этом и поедем? – робко уточнил Док. – Может, такси возьмем?

– Ха… такси, – гоготнул Денисов. – Ты еще увидишь эти такси! И потом, стану я еще тратиться на такси. На этом рыдване уроды за десять баксов отвезут нас хоть на край света.

– А какого они племени?

– Мбумбе.

– Точно?

– Как пить дать.

– Как узнал?

– По наколке на груди, по амулету на запястье, по деревяшке в ухе. Каждое племя имеет свой тотем. Много есть и других признаков – сам научишься со временем разбираться.

– Большое племя?

– Основное – на побережье и в столице. Другое, не менее многочисленное, племя овембумбе говорит на том же языке. Да и, в принципе, один народ. Президент, хм… точнее, король, тот из банту. Но банту, можно сказать, правящий клан. Элита!

Док слегка наклонился к ящику, хотя в этом не было необходимости, и мысленно окликнул химеру: «Чудо!». Ответ последовал с некоторой задержкой и, как показалось Доку, прозвучал он несколько смущенно:

– Я здесь.

– Ты что там, уснула, что ли?

– Да, – честно созналась химера. – Жарко, знаешь ли, вот и разморило.

– Ну-ка, быстренько сканируй башки этих уродов. Я должен знать язык племени мбумбе в совершенстве. Только водителя не трогай, а то отрубится и в баобаб вмажется.

– Уже делаю, господин.

Док еще не видел процесса потрошения мозгов в исполнении химеры, а потому наблюдал с неприкрытым интересом. Вот словно бы прошелестел легкий ветерок и приласкал волосы на голове. Даже Док ощутил его дуновение. Негры вздрогнули одновременно и недоуменно повели головами по сторонам. Затем глаза их словно подернула мутная поволока, по телам пробежала мелкая судорожная волна и они обмякли, сползли со скамьи на днище кузова, застыв там в самых нелепых, безвольных позах. Один из аборигенов даже обмочился самым постыдным образом.

Денисов, наблюдавший сцену с неменьшим любопытством, изумленно разинул рот и выдохнул с сигарным дымом:

– Готовы, зомби хреновы. Чисто сработано.

Док с нахлынувшим вдруг чувством незаконной гордости важно надул щеки.

– Она, Чудо, еще и не такие чудеса вытворяет. Сам увидишь. Эй, Чудо, ты там долго?

– Не меш-ш-шай, – прошипела химера, – еще полчаса.

– Вот и прекрасно, а мы пока полюбуемся местными достопримечательностями.

Любоваться, как оказалось, было нечем. Удивляться, поражаться, изумляться – это да, но только не любоваться и уж, конечно, не восхищаться. Самое невероятное, что Зона во всей своей ужасающей красоте внешне выглядела куда привлекательнее и аппетитнее. «М-да, прав Дед, – констатировал Док уже после пятнадцатиминутного знакомства с красотами туземного ландшафта. – Добро пожаловать в ад! Эдемом тут и не пахнет».