Сергей Павловский – Коготь Химеры (страница 2)

Зона всем причастным к ней дает точные, короткие, но емкие характеристики. Вот Док, например. Стреляет отлично, но отнюдь не блестяще. Проводник хороший, но далеко не идеальный – аномалии чувствует плохо, ориентируется в основном на ПДА. Не очень удачлив – артефактов приносит немного и не таких уж редких. Хирург замечательный. Многие сталкеры обязаны ему жизнью. Хотя до уровня Болотного Доктора не дотягивает. А в рукопашном бою Доку нет равных. Тут он царь и бог.

Драться Док научился в Чечне. Сидели они тогда втроем: капитан Сиротин, прапорщик Омельчук и он, молодой доктор-хирург Отдельного медицинского отряда. Капитан Сиротин, командир особой группы спецназа ГРУ, изрядно перетрусил накануне. В свободное от работы время он расхаживал по расположению части в майке-тельняшке, трусах и открытых легких тапочках. Вот и укусил капитана за ногу местный паучок – Док не знал его названия, но с последствиями сталкивался уже не впервые. Вначале на месте укуса развился отек ткани, который распространился во все стороны сантиметров на пять. Затем сформировался фурункул, сиречь нарыв, с гнойной пробкой в центре и классической сопутствующей воспалительной «пятеркой» – боль, отек, краснота, местное повышение температуры, нарушение функции органа. Работа для хирурга пустяковая – обезболить, одним тычком скальпеля вскрыть нарыв, выдавить гной и наложить антисептическую повязку. Дела на минуту-полторы. Но пациент отчаянно трусил (это Док читал в его глазах), а потому явился в сопровождении прапорщика Омельченко, заместителя и своего лучшего друга, прихватив с собой три бутылки водки.

Док споро и грамотно провел операцию, потом пришлось оприходовать водку. В то время Док мало пил – так, чисто символически. Сиротин и Омельчук пили пристрастно, со знанием дела, много и обстоятельно. На третьей бутылке, после брудершафта и братания, как и полагается за душевным разговором, офицеры немного завелись.

– Вот ты, Серега (так в далеком Миру звали Дока), чемпион Европы по дзюдо и серебряный призер чемпионата мира. Правильная информация?

Док молча кивнул. На то время мировые специалисты единодушно признавали, что через два-три года равных ему в его весовой категории не будет.

– А что такое твое сраное дзюдо? – Капитан с вызовом уставился на Дока. – Вид спорта, не более того, – не дожидаясь ответа, сам ответил Сиротин. – Как и бокс, тхеквондо, карате и все сраное искусство Шаолиня. Не-ет, в уличной драке против обожравшихся пивом пацанов оно, конечно, поможет! Наливай!

Биографические данные капитана Сиротина, как и всех служащих спецназа ГРУ, были скрыты за семью замками и печатями. Знали только то, что капитан сам счел нужным сообщить, а именно: фамилию, имя и отчество, присвоенные ему в детдоме, куда он попал восьмимесячным ребенком-подкидышем. Сиротин Иван Иванович не был кадровым офицером, он закончил факультет иностранных языков МГУ и три года стажировался в Японии, где в основном изучал боевые искусства. В армию нанялся по контракту. За высшее образование и специфические навыки сразу получил звание старшего лейтенанта, а особые заслуги перед российским отечеством позволили ему через полгода службы получить повышение и должность командира группы спецназа ГРУ типа «Альфа-1». Все!

Еще знали, что не существует такого предмета, будь то кусок мыла или ржавой железки, который капитан не сможет превратить в смертоносное оружие.

Сиротин махом опрокинул содержимое пластикового стаканчика в тонкогубый рот, скривился, утер рот рукой и неспешно прикурил сигарету.

– Так вот, продолжаю. Что ты, Серега, можешь противопоставить матерому бандиту? Ему же, падле, делать нехер. Он пять-шесть часов в день, а то и больше тренируется. Качается, жрет анаболики, дерется регулярно! У него нож, кастет, пистолет и депутатский иммунитет. Ну? А закаленному бойцу в бронежилете и бронешлеме ты что противопоставишь? Шаолинь? Хе-хе… Голой пяткой на шашку! Ты его даже за ворот не зацепишь, чтобы провести ваш сраный бросок. Юкка – ху… юкка. Срань!

Док видел, что капитан нализался до чертиков, потому не счел нужным ввязываться в дискуссию и защищать дело, которому отдал десять лет детства и юности. Отчасти он был согласен с Сиротиным: в чистом виде нынешнее дзюдо – вид спорта. Но он-то, Док, параллельно занимался и карате. А шато кан – дело не шуточное. Док улыбнулся и вкрадчиво спросил:

– И что же, по-твоему, не срань?

– А… – Капитан пьяно поводил перед носом указательным пальцем. – Вопрос правильный. И не по-моему. Дзю-дзюцу! Только дзю-дзюцу! В европейской транскрипшн – джиу-джитсу. Единственное боевое искусство всех времен и народов! Между проччмм… его после русско-японской войны преподавали в русских школах для жандармов-филеров. Да… – Сиротин уронил хмельную голову на грудь. – Да… А я, знаешь ли, изучал в Японии школу госинрю. Да… – Капитан на мгновение отключился, даже всхрапнул, потом вскинул голову. – Хочешь, покажу?

– Ваня, тебе поспать надо, – с ласковой укоризной сказал Док. – Потом покажешь.

– Нет, сейчас! – взъярился Сиротин. – Пошли. Омельччук!!!

Задремавший прямо на стуле прапорщик, рябой, двухметрового роста гигант-громила из кубанских хохлов, испуганно вздрогнул.

– Га!!! Шо?!

– Пошли, покувыркаемся.

Омельчук расслабленно выдохнул, поерзал, поудобнее притираясь к спинке стула.

– Да ну тебя, Иваныч… Один хрен – не уработаю. Я лучше отдохну пока.

– Ладно. – Капитан поднялся, качнулся, поймал точку равновесия. – Пошли за барак… Покажу.

– Да пошли уже, пошли. – Док попытался подхватить капитана за пояс, но тот отпихнул его. – Не надо.

«Ладно, – решил Док. – Отрублю легоньким ударом в голову и уложу спать на койку в медсанчасти. Утром и не вспомнит. А что еще делать? Ведь пьяный в дым».

Они вышли на полянку за глиняным бараком хирургического отделения ОМО, поросшую жухлой травкой. Сиротин сбросил тапочки, с трудом стянул через голову тельняшку, встал в нелепую стойку – с опущенными руками и чуть раздвинутыми ногами.

– Ну, понеслась.

Док многоопытным взглядом бретера оценил соперника. Жалкое зрелище – щуплый и малорослый, узкоплечий и тщедушный, да еще вдрызг пьяный. Облако в синих сатиновых трусах.

– Понеслась, – вздохнув, с искренним сочувствием произнес Док и сделал несколько шагов навстречу своему эфемерному противнику.

И только очутившись на спине, понял – задняя подсечка. Простенькая, короткая, с легким толчком ладонью в грудь. Вскочил, рванулся вперед – и снова опрокинулся. Однако теперь Сиротин завалил его передней подсечкой и спокойно прокомментировал:

– Уке вадзе.

«Да что ж такое! – изумился про себя Сергей, вновь пружинисто вскочил и принял классическую стойку. – Хорошо, капитан, будем драться всерьез».

Сиротин словно прочел его мысли. Он вообще трезвел с каждой долей секунды. Неожиданно твердым и спокойным голосом предложил:

– Дерись серьезно. В полную силу. Если нужен нож, возьми нож. Только не сачкуй.

Опять подсечка – и опять Док оказался на спине.

– Объясняю. – Капитан склонился над ним. – Это – госинрю. «Го» по-японски «пять». «Син» – хм… «современное». «Рю» – «школа». Современное искусство пяти принципов. Я продемонстрировал принцип первый – простая атака без выпендрежа и сложной бросковой техники. И заметь, Док, я не бью тебя по суставам даже в полсилы, иначе ты бы уже не поднялся. Вперед, боец!

Док снова на ногах, в стойке. Сиротин – метрах в трех. Стоит, скотина, улыбается. Руки опущены, ноги чуть раздвинуты.

«Нет. Сейчас я тебя поймаю. – Сергей сконцентрировался максимально, просчитал варианты атаки. – Удар правой, захват, главное – зацепиться за него. Там тело само подскажет».

Он прыгнул вперед, но капитан прыгнул навстречу, причем за мгновение до Сергея. Зацеп ногой, толчок с разворотом – и он снова на земле. Только в этот раз капитан заставил его ткнуться носом.

– Принцип второй: контратака в начале атаки противника, на самом первом его движении.

Пятая попытка. В этот раз его кулак почти долетел до цели, пронесся в сантиметре от уха Сиротина. Док попытался сразу же, вслед пробить лоу-кик левой ногой, но промахнулся, потерял – ровно на миг – равновесие и снова оказался на земле. Капитан завалил его мягким элегантным толчком босой пятки в открытый левый бок.

– Принцип третий: контратака в конце атакующего движения противника. Ну что, пацан, слабо? Ну, достань меня, достань! Чемпион хренов! Тебе сиську мамкину сосать, а не драться с мужиками! Давай, козел, дерись! – Сиротин выставил задранный средний палец.

Вот этого Док от капитана не ожидал. Никак не ожидал, а потому разъярился по-настоящему – до красной пелены перед глазами. Носорогом ринулся вперед с одной целью – порвать, хоть зубами, но порвать в клочья. И ему удалось поймать Сиротина, швырнуть захватом за пояс через бедро. Странно, но капитан даже не сопротивлялся – рухнул безвольным мешком на спину. Правда, в полете успел прохрипеть: «Ипон».[4] Док навалился сверху с единственным желанием – измолотить кулаками и задушить гада. И тут же угодил в стальные тиски. Ноги капитана обвились вокруг поясницы, сомкнулись на спине в замок. Правая рука Сиротина железным хватом за шею притянула голову Сергея к его голове.

– Правило четвертое, – жарко зашептал капитан прямо в ухо Доку, обдавая густым водочным перегаром. – Вывести противника из душевного равновесия, спровоцировать на атаку. За козла извини – отвечу. Правило пятое, главное, – поддаться, чтобы победить.