Сергей Павлов – Рассказы о людях. Люди вокруг нас, знаем ли мы их, замечаем ли? (страница 2)
– Твой? – Не сразу Семен смог ответить, и председатель повторил: – Твой?
– Мой. —Губы почти не шевелились, -Что делать то теперь?
Председатель постучал прутиком по сапогу, покачал головой.
– Ты чего ж его без охраны оставил?
– Я ж не знал.
– Ну вот, теперь знаешь.
Председатель вздохнул, хлопнул Семена по спине и повел в правление. Махнул рукой на черный большой кожаный диван:
– Садись. —Сел Семен на диван и почти заснул от усталости
Дальше уже Семен почти и не помнил, что было: председатель куда-то звонил, кричал. Потом разбудил его, сел рядом и сказал:
– Сейчас твой председатель приедет, зерно получите. С трактором разберемся. Вечером притащим на буксире, а воров найдем, будет им. Детали тоже отыщем, привезем. Но собирайте уже сами. Пока акт составим что сняли.
– А знаете, кто? Может, прижать их?
– Именно, что знаю. Уже кого надо прижал. Завелась сволочь одна, всех подбила – сказал: «под сев запчастями разживемся». – Председатель хлопнул себя ладонями по коленям, встал, – Ладно, давай пока чаю хлебнем.
***
Смотреть в глаза Егору Петровичу Семен просто не мог. Тот плюнул под ноги, сунул Семену блокнот, карандаш и только и сказал:
– Иди, список составляй, чего украли.
Развернулся зло и ушел в правление
Притащили трактор на завтра, подвозили детали, как находили, еще две недели, и собирал трактор Семен почти месяц. А пока пахали на лошадях и сеяли, и горели повышенные планы, а потом и время ушло.
И когда трактор готов был, закончились и пахота и сев. А потом Семена вызвали в правление по серьезному делу.
Молодой лейтенант, сидевший за столом председателя, сказал ему без обиняков:
– Тарасов, вас председатель предупредил, чтобы вы не оставляли трактор без охраны?
Сказать тут было нечего.
– Вы понимаете, что своими халатными действиями сорвали посевную в колхозе? Колхоз исключительно по вашей вине сорвал план.
И тут тоже все было правдой.
Лейтенант дописал бумаги и завершил:
– Те, кто разобрал трактор, уже наказаны, но и ваша вина в этом есть. Прокуратура видит необходимость привлечь вас к суду.
Суд был в клубе.
Читали обвинение, и все было точно и верно. И его преступная халатность, и пьянка, и чужая свадьба, и сорванный сев. Он искал в зале мать и отца и невесту и никого не нашел.
Кто-то в зале крикнул:
– Ты сам-то скажи что-нибудь!
А чего тут можно было сказать?
Зачитали приговор.
***
В лагере тоже был трактор и не один. Бревна таскать вручную было бы невмоготу. Только детали воровать уже никто не решался.
Однажды начальник лагеря вызвал Семена к себе.
– Ну что, Семен, говорят мне, есть ты перестал. Может, хлеб прячешь, побег готовишь, а я не знаю?
– Нет, товарищ начальник.
– Ты садись, Семен. —В крепкой избе было тепло, самовар уютно напевал, из-за спины начальника внимательно смотрели портреты Сталина и наркома. -Дело я твое читал, срок у тебя небольшой, может, и по амнистии пойдешь какой. —он показал на самовар, -Вон, чаю налей, сахару положи. —От такого нельзя было отказаться.
– Так может, другие побег готовят? – продолжил начальник.
– Нет, товарищ начальник.
– Смотри, Семен, смотри… Чего ж ты есть-то перестал? —Говорил спокойно, расслабленно, а глаза смотрели жестко, -Я здесь как бы хозяин, ты у меня в гостях, выходит. Может, еда дорогому гостю не нравится?
– Нет, товарищ начальник, хорошая еда.
– Так в чем же дело, Семен? Так и помереть недолго.
– Умереть хочу, товарищ начальник.
Начальник откинулся на спинку стула, рассмеялся:
– Вот как! Умереть-то здесь легко. Выжить трудно. А с чего вдруг? Давай рассказывай, расстреливать-то я тебя не могу, а на охрану ты, уж пожалуйста, не кидайся – побьют только.
И рассказал Семен.
Письмо он домой написал сразу, но ответа не было, не было и еще на четыре письма. Потом не вытерпел и написал невесте. Конверт пришел через месяц.
Сердце заходилось, когда рвал он край и доставал письмо, расправлял на колене листок. И все больше останавливалось, когда вчитывался в короткое письмо:
«Не пиши мне больше, знать я тебя больше не хочу. Из-за глупости твоей посеять много не получилось и урожай большой собрать не вышло, а потому и зерна в колхозе было мало. Умерла мать твоя и брат мой, многим тяжело пришлось, Егора Петровича нашего арестовали за невыполнение. Не знаю как проживем сейчас, многие в город собираются на завод. В колхозе соседнем где твой трактор разобрали тебя тоже ненавидят потому ввел ты их трактористов в соблазн и арестовали у них троих под самый сев. Еле справились они. Забудь меня.
А мать твоя хотела на суд пойти, да отец не пустил. Сказал нечего на этого стервеца смотреть он теперь отрезанный ломоть.»
– Вот как… -начальник закурил, подул на спичку, -и что ты, из-за этого есть перестал?
– Я тут на харчах казенных, а они там с голоду мрут.
– Объедаешься, значит, -начальник хмыкнул, -растолстел, поди, в ватнике тесно.
Семен смолчал. Начальник стряхнул пепел в пепельницу.
– Тебя при следствии били?
– Лучше бы били, не так стыдно было бы.
– Сам, значит, все признал?
– Так и было все.
– И ты думаешь, что наказали тебя зря?
– Не знаю, суду видней.
Начальник встал из-за стола.
– Ты ведь, Семен, думаешь, наверно, что у нас страна богатая и все-все даром дает? Нет, Семен, у нас за все народ платит. Ты вон погулял, а твои колхозники теперь расплачиваются. Я ведь и впрямь твое дело читал. Тебя же никто на эту свадьбу не звал.
– Никто. —все теперь вспоминалось как дурной сон.
– А ты и полдела не сделал, как уже праздновать решил. —Начальник помолчал и продолжил:
Конец ознакомительного фрагмента.