Сергей Павлов – Многомирие (страница 3)

– Что ты натворил?! Ты хоть понимаешь, что ты натворил?! Теперь они знают! Они придут!!! Поверить не могу, что мой собственный сын…

Он взял меня за шкирку и потащил через всю территорию компании "Квэнтум", продолжая отчитывать, но я его уже не слушал. В голове у меня звучал только один вопрос – Что же я натворил?

Глава 2. Побег.

Мы шли по центральному коридору “Квэнтума”, впереди маячила будка Господина Важъ. Отец уже перестал меня отчитывать, наверное, решил оставить основное наказание для дома, а потому просто тащил меня за собой.

– Прости, пап… – сказал я. – Я виноват.

– Конечно, виноват! Никогда в жизни я еще не был так зол… Чтобы мой собственный сын, допустил такую глупость…

– Неужели, я и правда… – начал было я, но отец меня перебил.

– Не здесь.

Мы уже вплотную приблизились к проходной, где нас ждал как всегда приветливый Господин Важъ:

– Господин Пан, рад видеть вас. Уже уходите?

– Да, Важъ, срочное дело. До встречи.

– Хорошо. – ответил Господин Важъ, посмотрев на меня. – Пока, Тих.

Я же не смог поднять голову, чтобы взглянуть на него, так мне было стыдно. Поэтому я просто кивнул и пошел следом за отцом.

Выйдя из проходной, мы оказались на улице. Отец сразу повел меня к ближайшим фуникам – это что-то вроде лифтов, которые являются общественным транспортом и перемещаются на монорельсе диаметром в полметра. Зайдя внутрь, нужно крепко взяться за поручни, пока фуник на скорости триста километров в час будет везти тебя к твоему дому. Транспортная сеть из фуников имеется в каждом городе и она настолько хаотична, насколько и гениальна – мы можем лететь вперед, сделать резкий рывок вправо, подняться ввысь на метров тридцать все по той же рельсе и сразу спикировать к земле. С непривычки может укачать, но в нашем Мире все уже к этому привыкли. Находясь в фунике, я не смотрел на отца, не мог взглянуть ему в глаза. Я смотрел в окно и видел перед собой руку робота, тянущуюся к моему горлу. Что случилось с Теслой? Выжил ли Пи-Восемь? Может ли вообще робот выжить после таких повреждений? И забрал ли ЗетИкс остатки того двигателя? Мне было очень любопытно, но я понимал, что теперь мне закрыта дверь не только в другие миры, но и в “Квэнтум”. Уж отец об этом позаботится. Я смотрел на редкие автомобили, мимо которых проезжал наш фуник. Приятно видеть, что в мире остались еще ценители антиквариата. А увидев трехсотметровый монумент, посвященный первым космическим десантникам, ставшими колонизаторами новых неизведанных планет, пригодных для жизни, я понял, что до дома осталось около одной минуты.

Выйдя из фуника, мы с отцом оказались на Площади Каса, где и находится наш дом – крупный, овальной формы, полностью сделанный из органического стекла, разделенного титановыми рамами. Я мельком взглянул на отца и заметил, что выражение его лица изменилось – показалось, что он уже не злится на меня, а скорее о чем-то задумался. Наверное, думает о том как мой поступок отразится на всей его работе. Как же стыдно… Мы молча вошли в дом, открыв проход в органическом стекле с помощью отпечатка ладони. Отец повел меня в свой кабинет – мимо кухни, зоны отдыха и наших спальных капсул. Зайдя в кабинет отца я уткнулся взглядом в свои кроссовки, будто заметил на них что-то настолько интересное, словно все остальное в мире не имеет никакого значения. Отец обошел свой стол, сел за него и впервые после произошедшего посмотрел мне прямо в глаза.

– Поговорим? – спросил отец. Я коротко кивнул и он продолжил:

– Я знал, про твой тайный эксперимент, но не думал, что ты так далеко зашел. Как у тебя это получилось?

Я в замешательстве поднял взгляд и наконец-то осмелился посмотреть на него.

– Знал? – спросил я.

– Да, Тих. Конечно, знал. Или ты на самом деле думал, что глушилки и переодевания помогут тебе остаться незамеченным в моей собственной компании?

– Ну, я… – начал было я, но отец меня перебил:

– Речь сейчас не об этом. Я знал и позволял тебе заниматься самодеятельностью, так как поощрял твое стремление к науке. Но ты не ответил на мой вопрос. Как у тебя это получилось? Как ты сумел открыть червоточину без вреда для пространства и времени?

– Это не я. – ответил я, набирая уверенность. – Я сделал обычный телевизор, напоминающий древние разработки предков. Но он способен только показывать другие миры, а не открывать в них проход. Окно было одностороннее и никто никогда меня не видел. Пока…

– Пока что? – уточнил отец.

– Пока в Мире двести двадцать семь не произошел взрыв странного двигателя с какой-то жидкостью внутри.

– Взрыв?

– Да. Я наблюдал за разумными машинами и один из них создал что-то вроде вечного двигателя. У них у всех там какие-то органические двигатели с чем-то напоминающим сердце. И во всех двигателях текла одна и та же синяя жидкость. Кроме того, что взорвался, в нем жидкость была желтого цвета.

– И как он взорвался? – спросил отец.

– На сколько я понял, создатель двигателя делал его по заказу и хотел стать первым подопытным, чтобы убедиться в его безопасности, но клиенты решили забрать его силой. Началась перестрелка и один из роботов выстрелил прямо в двигатель из плазменной пушки. Вот он и взорвался.

Отец задумался. Он где-то с минуту просидел, глядя на свои руки, пока вновь не заговорил:

– Значит, тут мы были правы. Мир двести двадцать семь в каком-то смысле схож с нашим. По крайней мере, в развитии технологий. Не мудрено, все таки это разумные машины, они с технологиями явно дружат. Когда двигатель взорвался, что было дальше?

– А дальше эта желтая жидкость вперемешку с плазмой разлетелась по всему помещению. – ответил я. – И когда она попала на место, откуда я подглядывал, все и произошло. Окно перестало быть просто окном, а стало червоточиной.

– Они тебя заметили? – уточнил Отец.

– Да, сразу же. И если бы не ты, то добрались бы до меня в два счета. Рука робота почти схватила меня за горло, когда ты…

Я не мог больше продолжать. Комок в горле задавил все слова. Ощущения были, что если я скажу еще хоть слово, то меня либо стошнит, либо я сразу же разрыдаюсь. И я был благодарен отцу, что он перестал меня допрашивать и просто размышлял.

– Я понял. Это мы и зафиксировали в лаборатории, открытие червоточины – заговорил отец. – Что ж, это в корне меняет дело. Мне нужно вернуться в “Квэнтум”, чтобы проанализировать произошедшее и продумать наши дальнейшие действия. Теперь у нас нет права на ошибку…

Я, соглашаясь с ним, кивнул, и вновь уставился на свои кроссовки.

– А ты теперь наказан, – продолжил отец. – Ну ты и сам понимаешь. Остаешься дома на всю неделю, вплоть до возвращения в школу. Вся развлекательная система будет заблокирована. Тебе будут доступны только средства связи, прием пищи и бумажные книги из библиотеки. Все понятно?

– Да, отец. – ответил я, понимая, что этого наказания даже недостаточно.

Отец встал из-за стола и направился к выходу:

– Вот и хорошо. А я отправляюсь на работу. Увидимся позже, Тих.

Находясь дома, в одиночестве, поедая себя изнутри за свой поступок, я как никогда заскучал по маме. Она всегда знала как успокоить разбушевавшиеся разум и совесть. Это была ее естественная суперсила. Ее нежные руки всегда дарили тепло от каждого прикосновения, а зеленые глаза могли сказать больше, чем тысячи слов одобрения. Но мамы больше нет, а потому мне нужно было найти другой способ отвлечься. Поэтому я решил позвонить по голофону своему лучшему другу Рифу. Его голографическое изображение в полный рост появилось передо мной, светясь своей широкой улыбкой и голубыми глазами. Или это просто эффект синего оттенка голограммы, мы уже лет сто не виделись лично. Хотя он вроде ни капли не изменился – все также невысокого роста, с каштановыми кучеряшками на голове и широким носом на пол лица. Я рассказал ему все, что произошло и его реакция на мой проступок была совершенно иной, в отличии от моего отца.

– Ты создал телевизор, чтобы подглядывать за другими вселенными из Многомирия и даже мне ничего не сказал? – начал Риф.

– Ну, я…

– Это же так круто, Тих! – перебил меня друг, чем сильно меня удивил.

– Что?! – опешил я.

– Да, я на тебя в обиде и мы еще с тобой сочтемся, – продолжил Риф. – Но это же и вправду круто, дер! (краткая версия слова друг, используется только самыми близкими людьми)

– Но я думал… – начал я оправдываться, но не знал как закончить предложение.

– Накосячил ты? Однозначно! – а вот Рифу было что сказать. – По делу ли тебе влетело от Господина Пана? Вообще без вопросов, я бы тебя даже на Арену отправил. Но круто ли то, что ты сделал? Оооочень круто! Как ты не понимаешь?

– Ну, может и круто… – замялся я, осознавая, что в чем-то Риф прав. – Но Арены я не боюсь. Сам хотел туда записаться, когда восемьнадцать стукнет.

– Да ты уже стукнулся. – удивленно сказал Риф. – Я же пошутил, какая тебе Арена? Там лучшие бойцы из лучших! Ну и худшие преступники из худших. От тебя же там мокрого места не оставят!

– Мой нейрочип прокачан до максимума, да и я постоянно тренируюсь. – ответил я, уверенный в своей правоте. – Тем более, что приз того стоит. А вырученные средства можно потратить на собственные разработки!

– Вот ты вроде умный парень, но иногда так тупишь… – начал отчитывать меня лучший друг. – Твой нейрочип прокачан на максимум, а остальные там что? На морально-волевых пришли? Не думаю!