Сергей Павлов – Конечная остановка (страница 2)
Семенов допил чай, встал и взял папку с документами. Ничего не поделаешь, надо было идти на доклад.
***
Доклад не занял много времени. Фактов было маловато, и все они были слишком очевидны.
– Значит, самоубийство? – Подытожил полковник.
– Пока, похоже, что да.
– Поищи еще. Причины посмотри. – Шеф заметил, некоторое смятение в Семенове. – Что, Дима, есть какие-то проблемы?
– Я ее знал по институту. Не могу представить, чтобы она достала где-то левый пистолет.
– Вот как? – Шеф нахмурился, – Давно ты ее знал?
– Вместе выпускались. Потом не встречались уже. – Не очень хотелось об этом говорить.
– За это время она так измениться могла, что ты ее и не узнал бы.
Кольнуло в душе, но шеф был в чем-то прав.
– Тогда надо узнать, откуда у нее этот пистолет.
Шеф хмыкнул:
– А я тебе и так могу подсказать – от мужа. Привез из Чечни, оставил. Он ведь не наградной? Допроси мужа и там уже пусть ему выговор вкатят. Ну ладно, действуй. Только побыстрее.
Но тут включился эксперт:
– А вот с пистолетом как раз есть нюанс.
– Какой еще нюанс? Говорите.
– Во-первых, сразу скажу, что патрона не одного в магазине не хватало, а сразу двух. А во-вторых, по гильзе и пуле стало ясно, что и смертельный выстрел из пистолета был не первый, а второй.
И что? – Полковник сразу стал недоволен.
– Только вот пулю первую мы не нашли.
– Ну и что? Попробовала она стрельнуть, потом уже застрелилась.
– Вот это и странно. Обычно после выстрела люди одумываются.
– А она не одумалась.
– Гильзу вторую мы тоже не нашли.
– Ну и что? Ну, закатилась куда-то.
Но эксперт решил добить шефа.
– И вот тут еще нюанс – на пистолете глушитель был, а перед вторым выстрелом его отвинтили и глушителя мы не нашли. И вообще, весь пистолет отлично протерли, но потом погибшая взяла его в руки и, похоже, покрутила в руках. Так что на нем остались только ее отпечатки и следы тряпочки, которой протирали. Лен. Тряпочки тоже нет. Гильзу вторую мы тоже не нашли. Она должна быть. Пистолет вообще очень тщательно вытерт, разве что ствол не почищен. Как будто специально, чтобы она взяла его и застрелилась.
Шеф задумался, но ненадолго.
– Вот что: давайте про этот пистолет разузнайте. И мужа расспросите. Дима, я понимаю, что трудно будет на работе у нее расспрашивать, но тут надо. Насчет гильзы свидетелей допроси, которые труп нашли, может, они прибрали.
***
Утро было жарким. Разобравшись с картами, Семенов понял, что кольцо находится недалеко от старого дачного массива. Туда и направился Илонов, расспрашивать свидетелей, которые могли хоть что-то слышать или видеть.
Итак, дело усложнилось. Да, Оля могла бы и сама выстрелить из этого пистолета, но только следов пороха на ее руке, лице и одежде никак не хватало на два патрона. Она могла бы выстрелить из него давно, но пороховой нагар на пуле был свежим, ржавчины не было и следы масла тоже присутствовали. Выходит, был кто-то еще, кто унес гильзу и глушитель. Но зачем? И кто этот второй? Роллеры? Семенов посмотрел на часы, скоро роллеры должны были подойти. Им глушитель без пистолета был не нужен, разве что как сувенир.
Ответ лежал на поверхности – кому-то надо было, чтобы все считали это простым самоубийством. Что же здесь было не так?
В дверь осторожно постучали.
– Войдите! – крикнул Семенов, но никто не вошел, только снова постучали.
Семенов встал из-за стола, сам прошел, распахнул дверь и увидел в коридоре перед собой средне одетую симпатичную женщину лет тридцати пяти с девочкой-подростком. Девочка с синими волосами была одета в джинсы, порванные в самых разнообразных местах. Это и была несовершеннолетняя роллерша с родственницей, скорее всего с матерью. Итак, нужно было начать с этого. Выбирать не приходилось, хотя и важно было переговорить с мужем Оли, да и на работе ее тоже осталось полно неопрошенных людей.
Только Семенов успел провести взволнованных женщин в кабинет и рассадить их по стульям, как на его столе зазвонил телефон. Это был Ромаш.
– Ну как у тебя, Дима, закончили уже?
Семенов помялся, все же нелегко было называть его на «ты», но ответил соответственно:
– Нет, Виктор, не так быстро. Надо еще с коллегами поговорить, с мужем. У меня здесь свидетели.
– А, понял, извини. – Ромаш отключился и Семенов обратился к старшей из пришедших.
– Добрый день, я следователь Семенов, веду дело о смерти женщины. Ваша дочь?
– Да, дочь, вот мой паспорт и ее.
Семенов взял паспорта, взглянул – Вельская Елена Тихоновна. Дочь – Вельская Аглая Сергеевна. Совпадает.
– Так вот, Елена Тихоновна, ваша дочь была среди обнаруживших тело. Сейчас надо ее опросить относительно того, как это произошло, что там было, что было потом.
– А они что говорят? – Желания сотрудничать у матери свидетельницы явно не было.
– У нас есть первичные показания, надо уточнить некоторые моменты.
Пока что сама девочка не сказала ни слова, разговор шел только с ее матерью, и не было никаких посылок к тому, что начнется обычный допрос.
– Вы ее в чем-то обвиняете?
– Нет, мы как раз предполагаем самоубийство.
Это смягчило мать, и она разрешила дочери:
– Хорошо. Аглая, рассказывай.
Девочка вышла из летаргии:
– Ну, приехали мы туда, смотрим, машина стоит.
– Дверь открыта была?
– Да. Мы эту тетку сразу увидели.
– Какая дверь?
Девочка задумалась, покрутила руками в воздухе и выпалила:
– Левая. Левая передняя.
– Мотор работал?
– Нет.
– Встретили кого-то, пока ехали на кольцо?
– Нет.
– Выстрела не слышали?
– Нет. – Вопрос был дежурным, они приехали уже после смерти Оли.