Сергей Патрушев – Нарцисс и анатомия пустоты (страница 2)

Ответа не было. Только темнота. Только холод. Только проект театра на столе, где когда-нибудь, может быть, сыграют настоящую драму, не похожую на эту.

Глава вторая. Один в поле не воин

Утро встретило Марка солнечным светом, который нагло пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы и рисовал на паркете золотые прямоугольники. Семь утра. Будильник ещё не звенел, но внутренние часы, отточенные годами дисциплины, выбросили его из сна за минуту до сигнала. Марк полежал немного, глядя в потолок и прислушиваясь к ощущениям. Вчерашний холод никуда не делся. Он просто притаился где-то под рёбрами, как зверь, который временно задремал, но готов проснуться в любой момент.

Он встал, сделал короткую разминку, принял контрастный душ. Вода хлестала по плечам, смывая остатки сна и, как он надеялся, часть вчерашней тоски. Не помогло. Тогда Марк сварил себе кофе, на этот раз крепкий, без молока и сахара, и сел к ноутбуку проверять рабочую почту. Три письма от заказчиков, одно от начальника отдела с пометкой «срочно» и циркуляр от секретарши насчёт корпоративного выезда на природу в следующие выходные. Он пробежал глазами по строчкам, ответил на самое важное, а приглашение на выезд просто удалил. Корпоративы он ненавидел. Особенно те, где нужно изображать командный дух, жарить сосиски на мангале и делать вид, что тебе интересны разговоры о чужих детях и ипотеке.

В бюро он приехал к девяти. Офис располагался в перестроенном лофте с кирпичными стенами и стеклянными перегородками, и Марк каждый раз, заходя внутрь, чувствовал легкий укол профессионального удовлетворения. Это здание проектировали они сами три года назад, и оно получилось именно таким, как он хотел: строгим, функциональным, но с характером. Рабочее место Марка находилось в углу опенспейса, у большого окна, выходящего во внутренний двор. Он любил это место за ощущение отстранённости. Можно было сидеть спиной к коллегам, делать вид, что погружён в чертежи, и ни с кем не разговаривать часами.

Однако сегодня тишина не задалась. Не успел он открыть файл с проектом театра и начать прорабатывать акустическую схему, как на соседний стул плюхнулся Рома. Рома был его единственным другом ещё с первого курса архитектурного, и судьба распорядилась так, что они теперь работали в одном бюро. Если Марк был молчаливым, просчитанным и внешне холодным, то Рома являл собой полную противоположность. Громкий, взлохмаченный, вечно жующий что-то, он врывался в любое помещение, как ураган, и точно так же из него вылетал. Женщины его обожали, но совершенно иначе, чем Марка. Если Марка боготворили, то Рому хотели спасать, кормить и женить на себе. И он, к слову, был женат. Уже пять лет. На тихой девушке Кате, которая работала бухгалтером в этом же бюро и единственная умела гасить его хаотичную энергию.

— Ну что, герой-любовник, — прогудел Рома, хлопая Марка по плечу, — как прошло свидание с этой, как её, из журнала? Только не говори, что опять просто кофе попили и ты отвёз её домой, как джентльмен.

Марк оторвал взгляд от монитора и посмотрел на друга. Рома ухмылялся, но в глазах его читалось нечто похожее на беспокойство. Он знал Марка слишком давно. Знал ещё того, настоящего, который нервничал перед первым свиданием с Дашей и писал Роме смс-ки с просьбой придумать тему для разговора. Знал и теперешнего, идеально отлаженного, и эта метаморфоза его тревожила.

— Нормально прошло, — ответил Марк, возвращаясь к чертежу. — Хорошая девушка. Поговорили, разошлись.

— Поговорили и разошлись, — передразнил его Рома, понижая голос до шёпота, потому что мимо прошла начальница отдела кадров. — Марк, тебе тридцать два. Ты красивый, успешный мужик с квартирой. Бабы на тебя вешаются гроздьями. А ты сидишь один. Не странно ли?

— Мне не странно.

— Вот именно это и странно. — Рома пододвинулся ближе, и от него пахнуло кофе с корицей. — Ты вообще понимаешь, что превращаешься в какого-то робота? Причём робота-ловеласа, это вообще дикое сочетание. Ты им головы кружишь, а сам — ноль эмоций. Что ты там себе напридумывал? Что любви нет? Что все бабы одинаковые?

Марк промолчал. Что он мог сказать? Что Рома отчасти прав? Он действительно не верил, что очередная девушка окажется другой. Но проблема была не в них. Они все были разные. Алиса отличалась от Лены, Лена отличалась от той девушки с выставки современного искусства, имя которой он уже забыл, а та — от ещё десятков, с которыми он встречался за последние годы. Проблема была в нём. Он больше не умел открываться. Его внутренняя крепость, выстроенная после истории с Дашей, стала неприступной. И он сам в ней застрял.

— Слушай, — не унимался Рома, — в следующие выходные едем на природу, всем офисом. Ты удалил письмо, да? Вот не ври мне. Поехали. Катя зовёт. Будут шашлыки, волейбол, нормальные люди. Может, познакомишься с кем-то не по схеме «изучил профиль, отработал сценарий». Просто случайно. Как раньше.

При слове «раньше» Марк едва заметно поморщился. Раньше всё было по-другому. Тогда ему не нужно было изучать никакие сценарии, потому что он просто жил. Он мог влюбиться просто потому, что девушка за соседним столиком в библиотеке смешно чихнула и покраснела. Теперь же он даже такого чиха не заметил бы, погруженный в расчёт углов наклона крыши.

— Я подумаю, — соврал он.

— Ничего ты не подумаешь. — Рома вздохнул и поднялся. — Но если что, мы с Катей берём плед и термос. Будешь сидеть, как сыч, в углу, хоть чаю горячего попьёшь.

Он ушёл, оставив после себя запах корицы и чувство лёгкого раздражения. Марк снова повернулся к монитору. Схема акустики. Нужно рассчитать угол наклона стен, чтобы звук отражался правильно. Он погрузился в работу, и это было спасением. Цифры, линии, чертежи не требовали эмоций. Они были послушны, логичны, предсказуемы. Не то что люди. Не то что он сам.

Обед прошёл незаметно. Марк съел сэндвич, купленный в буфете на первом этаже, не чувствуя вкуса, и продолжил работать. К вечеру голова гудела от расчётов, но он был почти доволен. Проект двигался. По крайней мере, то, что он мог контролировать, развивалось правильно. Ближе к семи, когда офис начал пустеть, зазвонил телефон. Номер был незнакомый, но Марк по привычке ответил ровным, поставленным голосом.

— Марк? Это Лена. Лена из «Арт-Лайн». Мы виделись на конференции в прошлом месяце, ты ещё проектировал торговый центр на Садовом. — Голос был женский, немного взволнованный, с приятной хрипотцой.

Марк нахмурился, вспоминая. Лена. Высокая брюнетка с короткой стрижкой, занималась интерьерами. Они действительно пересекались на какой-то профессиональной тусовке. Кажется, она тогда долго смотрела на него, но он был занят очередной спутницей и ограничился дежурной улыбкой.

— Я помню, — сказал он. — Добрый вечер, Лена.

— Добрый. Слушай, я по делу. Тут один проект жилого комплекса, и застройщик попросил меня найти хорошего архитектора для фасадов. Я сразу подумала о тебе. Ты ведь занимаешься не только театрами?

— Занимаюсь, — ответил Марк, и в груди на секунду потеплело. Профессиональное признание всё ещё могло пробиться сквозь его броню. — Интересно. Расскажи подробнее.

Они проговорили минут пятнадцать. Лена излагала детали чётко, задавала правильные вопросы, и к концу разговора Марк поймал себя на мысли, что улыбается не автоматически, а почти искренне. Ему понравился её деловой тон, её компетентность, отсутствие кокетства. Когда разговор подошёл к концу, она вдруг замялась.

— И ещё, Марк... Может, это не совсем профессионально, но... я давно хотела пригласить тебя на кофе. Не по работе. Если ты, конечно, не против.

Марк замолчал. Внутри что-то щёлкнуло. Тот самый автоматический предохранитель, который включался каждый раз, когда женщина делала шаг навстречу. Можно было вежливо отказаться. Сослаться на занятость. Поддержать образ недосягаемого героя, который сам выбирает, кому позволить приблизиться. Но внезапно он вспомнил вчерашний холод в груди, и слова Ромы о роботе, и дурацкий корпоратив с шашлыками, на который он не поедет.

— Почему бы и нет, — сказал он и сам удивился своему ответу. — Завтра вечером, если тебе удобно. Только не в центре. Я знаю одно тихое место в старом городе.

Лена согласилась, и в её голосе Марк уловил тёплую, сдержанную радость. Положив трубку, он откинулся на спинку кресла. За окном сгущались сумерки, офис почти опустел. Только где-то в конце коридора горел свет в кабинете Ромы, и слышался его громкий смех — видимо, он опять рассказывал кому-то свои бесконечные истории.

Марк подумал о Лене. Она не была похожа на Алису. Никакого глянца, никакой позы. Просто женщина, которая занимается интерьерами и которой хватило смелости позвонить первой. Он не знал, что из этого выйдет. Может быть, очередной вечер с заученными фразами и последующим бегством. А может быть, что-то другое. Что-то, во что он уже почти перестал верить.

Он закрыл ноутбук, собрал вещи и вышел на улицу. Вечерний воздух пах осенью и мокрым асфальтом. Марк постоял немного у входа, глядя, как ветер гоняет по тротуару жёлтые листья. Потом сунул руки в карманы пальто и пошёл к машине.

В голове крутилась фраза из какого-то старого фильма, которую Рома любил повторять в университетские годы: «Один в поле не воин». Тогда они, молодые и самоуверенные, считали, что это про командную работу. Про то, что нужно держаться вместе, чтобы побеждать. Но сейчас, шагая через пустой паркинг, Марк вдруг понял, что фраза может значить совсем другое. Что одинокий воин, каким бы искусным он ни был, рано или поздно проигрывает. Не врагу — самому себе. Потому что нельзя вечно сражаться в одиночку с пустотой. Потому что герой, который покорил тысячу сердец и при этом не смог открыть своё, в итоге не покоряет ничего, кроме собственной тени.