Сергей Патрушев – Кровь вампира (страница 2)
Он надел легкий бронежилет из кевларового волокна, скрытый под свободной черной толстовкой с капюшоном. Бронежилет не спас бы от прямого выстрела из винтовки, но от ножа или пистолетной пули среднего калибра защищал надежно. Марк не ожидал, что Анджей придет с тяжелым вооружением, но привычка носить броню уже стала частью его ритуала, как утренний кофе или проверка боекомплекта. Он проверил «Зиг Зауэр» — девятнадцать патронов в магазине, один в патроннике, предохранитель работает плавно, без заеданий. Он не был ганфайтером-виртуозом, но на полигоне проводил по два часа каждую неделю, доводя базовые навыки до автоматизма. В его деле пистолет был не столько оружием нападения, сколько страховым полисом, последним аргументом в споре, который пошел не по плану. Ампулу с «искрой» он поместил в специальный термос-пенал, похожий на футуристический термос для супа, но способный поддерживать криогенную температуру не дольше часа. Этого было достаточно для сделки, но не более. Его работа требовала точности во всем, в том числе и во времени.
В отличие от своего стерильного жилища, Марк тщательно культивировал образ небрежного тусовщика, когда выходил в мир. Внешность у него была подходящая для этой роли: худощавый, бледный, с темными кругами под глазами, которые он не маскировал, а, наоборот, подчеркивал отсутствием сна и скудным питанием. Он одевался в черное, носил винтажные кеды и серебряное кольцо в виде черепа на указательном пальце. Все это было маскировкой, призванной убедить случайных свидетелей в том, что перед ними очередной безобидный представитель ночной богемы. Никто не заподозрит в хипстере-неформале человека, чей рюкзак стоит больше, чем элитный автомобиль, и содержит вещество, способное изменить биологическую природу человека.
Фабрика встретила его запахом плесени, старой кожи и химических дубильных веществ, которые, казалось, пропитали само время, застыв в воздухе густым, тошнотворным коктейлем. Марк остановился у входа, вдыхая эту смесь и анализируя ее компоненты, как привык анализировать все. Фенол, формальдегид, аммиак, и что-то еще, более древнее и органическое, напоминающее запах гниющей плоти. Сквозь разбитые окна цеха, зияющие пустыми глазницами без стекол, лился лунный свет, расчерчивая пространство косыми, пыльными колоннами, в которых танцевали мириады частиц. Эхо его шагов по бетонному крошеву, усыпанному осколками стекла и ржавыми болтами, разносилось под высокими сводами, многократно усиленное, создавая иллюзию, что рядом идет кто-то еще, невидимый и зловещий.
Он пришел за сорок минут до назначенного времени и успел обследовать каждый уголок основного цеха. Огромное помещение было разделено ржавыми металлическими конструкциями, на которых когда-то висели шкуры. В дальнем конце темнели чаны для дубления, наполненные загустевшей, почерневшей жижей, издающей едкий химический запах. Марк установил три миниатюрных датчика движения на ключевых точках и подключил их к своему смартфону. Теперь он мог видеть тепловые сигнатуры любого, кто приблизится к месту встречи. Пока что все было чисто. Только крысы, чьи крошечные тепловые точки мелькали на экране, нарушали безмолвие промышленного склепа.
Ровно в назначенный час в центре огромного пустого зала зажглась одинокая газоразрядная лампа на переноске. Она вспыхнула резко, залив все вокруг мертвенным, жужжащим белым светом, который делал цвета плоскими, а тени — неестественно черными. Марк вздрогнул. Он не заметил, как Анджей вошел. Тепловые датчики не зафиксировали движения. Это было невозможно. Либо датчики барахлили, либо Анджей каким-то образом знал, как их обойти. И то, и другое было плохим знаком. Марк мысленно выругал себя за то, что понадеялся на технику, а не на собственные инстинкты.
Под лампой стоял человек. Анджей. Он не выглядел как типичный клиент Марка. Обычно за «искрой» приходили представители трех четко очерченных категорий. Первая — золотая молодежь, дети олигархов и политиков, пресыщенные всеми мыслимыми удовольствиями до такой степени, что обычные наркотики вызывали у них лишь зевоту. Они искали новый, неповторимый опыт, который можно было бы описать в своих закрытых блогах, используя эзотерическую терминологию. Вторая — стареющие эстеты, художники, музыканты, писатели, которые чувствовали, как творческая искра угасает вместе с молодостью, и отчаянно пытались урвать у времени еще кусочек вдохновения, еще одну вспышку гениальности, пусть даже ценой медленного угасания. Третья — откровенные психопаты и авантюристы, которым было плевать на последствия; они просто хотели почувствовать себя богами на полчаса, ощутить власть над реальностью, которую давала V-кровь.
Анджей не принадлежал ни к одной из этих категорий. Он был из породы незаметных. Серое пальто из дешевого сукна, мятые брюки с пузырями на коленях, туфли, давно не видевшие гуталина. Лицо бухгалтера или мелкого клерка, того типа людей, которые проводят жизнь в полутемных кабинетах, склонившись над бесконечными ведомостями, и чье самое большое приключение — это пропущенный обед. На лице застыло выражение вечной, немного усталой озабоченности, словно он только что вышел из офиса после тяжелого дня и теперь решал, купить ли молоко по дороге домой. Но что-то в этом лице было не так. Некая асимметрия, неправильность, которую Марк не мог уловить сознанием, но которая заставляла его внутреннего зверя, того самого, что отвечал за инстинкт самосохранения, тревожно скалить зубы.
Единственное, что выбивалось из образа — его глаза. Они были слишком спокойными. Слишком трезвыми. Так смотрят не люди, собирающиеся получить дозу удовольствия или забвения. Так смотрят люди, которые уже приняли самое страшное решение в своей жизни, перешли точку невозврата и теперь плывут по течению к неизбежному финалу с ледяным, почти нечеловеческим хладнокровием. В этих глазах не было ни страха, ни надежды, ни вожделения. В них была только уверенность. Абсолютная, неколебимая уверенность в том, что все идет по его плану.
— Товар при тебе? — голос Анджея был тихим и шелестящим, словно он привык разговаривать в помещениях, где нельзя шуметь: в библиотеках, в моргах, в склепах. Этот голос не соответствовал его внешности. Он был слишком… старым? Нет, не старым. Древним. Как шелест страниц в заброшенном архиве.
— Деньги? — в тон ему ответил Марк, останавливаясь в десяти метрах. Ближе подходить без крайней необходимости он не любил. Дистанция в десять метров была его зоной комфорта. Она давала достаточно времени, чтобы среагировать на внезапное движение, выхватить пистолет и прицелиться. Анджей, казалось, понимал это и не делал попыток сократить расстояние, что тоже было нетипично. Обычные клиенты нервничали, переминались с ноги на ногу, пытались приблизиться, чтобы поскорее завладеть вожделенной ампулой. Анджей стоял как вкопанный.
Анджей медленно, без резких движений, поднял с пола небольшой алюминиевый кейс, который Марк поначалу не заметил — настолько тот сливался с серым бетоном. Кейс был старым, потертым, с многочисленными царапинами и вмятинами. Никаких брендов, никаких опознавательных знаков. Анджей открыл его и показал содержимое Марку. Внутри, подсвеченная мертвым светом лампы, лежали аккуратные пачки евро, перетянутые банковскими лентами. Купюры были старыми, бывшими в употреблении, не серийными. Именно такие деньги любил Марк: их невозможно было отследить, они не пахли типографской краской и не светились под ультрафиолетом, как новенькие банкноты.
Марк знал, что это не фальшивка, но не полагался на интуицию в вопросах, касающихся денег. За годы работы у него выработалось чутье на подделку, своего рода профессиональная интуиция, но он предпочитал доверять технике. Он достал из кармана портативный детектор валют и счетчик, больше похожий на смартфон в ударопрочном корпусе, и кивнул Анджею. Тот, поняв без лишних слов, бросил кейс по полу. Он проскользил по бетонной крошке, издавая неприятный скрежещущий звук, и остановился у самых ног Марка. Правила игры соблюдались неукоснительно. Никаких передач из рук в руки. Никаких прикосновений. Минимальный физический контакт, максимальная дистанция.
Пока автоматика шуршала, пересчитывая купюры и просвечивая их в нескольких спектрах — ультрафиолетовом, инфракрасном, магнитном — Марк внимательно изучал клиента. Что-то было не так. Он это чувствовал каждой клеточкой своего тела, но не мог сформулировать. Анджей не переминался с ноги на нетерпеливый манер наркомана, предвкушающего дозу. Он не оглядывался нервно, не вздрагивал от каждого шороха, не потел, не облизывал пересохшие губы. У него не было ни одного из тех классических признаков аддиктивного поведения, которые Марк привык наблюдать у своих клиентов. Вместо этого он просто стоял и ждал, сунув руки в карманы пальто. Его поза была расслабленной, почти скучающей. Это спокойствие было неправильным, неестественным. Оно напоминало Марку не смирение, а, скорее, собранность хищника перед броском. Так ждет змея, свернувшаяся кольцами в засаде. Так ждет паук в центре своей паутины, ощущая малейшую вибрацию нитей. Анджей ждал. Но не ампулу. Он ждал чего-то другого.