Сергей Патрушев – Есть ли дружба между парнем и девушкой (страница 1)
Сергей Патрушев
Есть ли дружба между парнем и девушкой
Есть ли дружба между парнем и девушкой
Этот вопрос преследует человечество ровно столько, сколько существуют сами отношения между мужчиной и женщиной. Он висит в воздухе каждый раз, когда двое, чьи сердца бьются в такт разговору, провожают друг друга до двери и расходятся по домам порознь. Он прячется в неловких паузах, в объятиях, которые длятся на секунду дольше, чем принято, в ревности, которую приходится маскировать под заботу. Мы задаем этот вопрос не потому, что ищем ответ, а потому что чувствуем: здесь, в этой точке, проходит граница между порядком и хаосом, между понятным миром классификаций и территорией, где все смешано и неразличимо.
Психология знает о природе человека то, что мы предпочитаем забывать: мы не хозяева собственных желаний. Под тонкой корой сознания бродят древние тектонические плиты инстинктов, и они редко спрашивают разрешения, прежде чем столкнуться. Карл Юст, если бы ему предложили эту тему, наверняка улыбнулся бы и указал на тени, которые мы отбрасываем. Мужчина, ищущий дружбы с женщиной, всегда бессознательно ищет в ней аниму – женскую часть собственной души. Женщина, тянущаяся к мужчине, находит в нем анимуса. Мы тянемся друг к другу не только потому, что нам хорошо, но и потому что другой человек становится зеркалом, в котором мы пытаемся разглядеть собственную целостность.
Фрейд, чья тень до сих пор падает на каждую кушетку психоаналитика, не оставил бы от этой дружбы камня на камне. Он увидел бы сублимацию – перенаправление мощнейшей энергии либидо в социально приемлемое русло. Вопрос лишь в том, насколько прочны плотины, которые мы возводим. Каждый фильм, просмотренный вместе на диване, каждый разговор до трех часов ночи, каждое "ты меня понимаешь лучше всех" – это кирпичики в стене или, наоборот, вода, которая точит камень? Психология развития напоминает нам: влечение не спрашивает календаря. Оно может проснуться через год, через пять лет, в тот момент, когда один из двоих вдруг окажется особенно уязвим, особенно открыт, особенно одинок.
И тогда дружба превращается в поле битвы. Мы сражаемся с собственными фантазиями, с образами, которые не звали, но которые явились. Мы учимся врать себе во спасение: "Это просто гормоны, это пройдет", "Я просто устал", "Мне просто не хватает тепла". Но правда сложнее: та самая энергия, которая связывает любовников, в дружбе никуда не исчезает – она меняет форму, становится более разреженной, более утонченной, но от этого не менее мощной. Она похожа на электричество высокого напряжения: провода изолированы, но если поднести руку слишком близко, воздух пробивает искра.
Философия поднимает глаза от этих земных сложностей и смотрит в самую суть. Что есть дружба вообще? Аристотель, размышляя об этом в своих "Никомаховой этике", разделял дружбу на три типа: дружба-польза, дружба-удовольствие и дружба-добродетель. Именно последняя – высшая форма, где люди любят друг друга не за выгоду и не за приятные эмоции, а за саму сущность другого человека. И вот здесь философия задает главный вопрос: разве пол – это сущность? Разве душа имеет гендерную принадлежность?
Платон, чье имя носит концепция платонической любви, рассуждал о восхождении от красоты телесной к красоте духовной. Путь истинного любомудрия – это путь от влечения к конкретному телу к созерцанию идеи прекрасного самого по себе. И если следовать этой логике, дружба между мужчиной и женщиной – это не компромисс и не недоразумение. Это высшая ступень, доступная лишь тем, кто смог подняться над диктатом инстинктов и увидеть в другом не объект обладания, а субъект бытия. Это отказ от попытки присвоить, согласие на то, что другой останется другим навсегда.
Экзистенциалисты добавили бы в этот разговор щепотку отчаяния и свободы. Сартр сказал бы, что мы сами выбираем, какими будут наши отношения. Никакой предзаданной судьбы, никакой биологической необходимости – только выбор и ответственность за него. Дружба между мужчиной и женщиной существует ровно настолько, насколько двое выбирают ее каждую минуту, каждую секунду своего общения. Она не дается раз и навсегда, она требует постоянного подтверждения, постоянного усилия.
Бубер напомнил бы о великом различии между отношениями "Я-Ты" и "Я-Оно". Большинство наших контактов с миром – это "Я-Оно", когда мы воспринимаем другого как вещь, функцию, средство. Любовь и подлинная дружба – это редкие моменты "Я-Ты", когда между людьми возникает диалог, встреча без посредников, без ролей, без социальных масок. И в этом измерении пол исчезает. Остаются только двое, говорящие друг другу "Ты" на языке вечности.
И все же, даже принимая всю глубину этих рассуждений, мы не можем отделаться от ощущения, что философия оставляет нас один на один с тишиной. Потому что теория всегда чище практики. В реальной жизни дружба между мужчиной и женщиной похожа на хождение по тонкому льду, где под прозрачной коркой рассуждений о духовном родстве всегда движется темная, теплая, живая вода возможной любви.
Иногда кажется, что этот лед никогда не треснет. Вы вместе годы, вы знаете привычки и слабости друг друга, вы видели партнеров и расставания, вы спасали друг друга в кризисы. Вы клянетесь, что между вами ничего нет и быть не может. Но однажды, в случайный вечер, когда за окном идет дождь, а в комнате играет старая музыка, вы ловите себя на том, что смотрите на него или на нее и не можете отвести взгляд. И в этот момент все философские трактаты мира рассыпаются в пыль. Потому что вы вдруг понимаете: дружба не исключает любви. И любовь не исключает дружбы. Они переплетены так тесно, что разделить их может только смерть или полное равнодушие.
Возможно, главная тайна этих отношений не в том, есть ли между ними сексуальное влечение. А в том, что двое выбирают не поддаваться ему. Или поддаваться, но на своих условиях. Или перерабатывать его в нечто третье, для чего в языке даже нет названия. Они создают свой собственный континент с собственными законами, куда нет входа чужим, но где сами они – вечные поселенцы, которые никогда не смогут окончательно решить, они братья, сестры, любовники или просто два человека, которым повезло встретить друг друга в этом хаотичном мире.
Так есть ли дружба между парнем и девушкой? Есть, если они достаточно смелы, чтобы не бояться вопросов. Есть, если они достаточно мудры, чтобы не требовать ответов. Есть, если они готовы признать, что в этой точке их жизни этот человек значит больше, чем любая категория, любой ярлык, любое готовое определение из учебника психологии или философского словаря. Есть, пока они дышат одним воздухом понимания, который никогда не станет кислородом для двоих в закрытой комнате, но всегда будет ветром, наполняющим паруса их отдельных, но идущих рядом кораблей.
Психология знает о природе человека то, что мы предпочитаем забывать: мы не хозяева собственных желаний. Под тонкой корой сознания бродят древние тектонические плиты инстинктов, и они редко спрашивают разрешения, прежде чем столкнуться. Карл Юнг, если бы ему предложили эту тему, наверняка улыбнулся бы и указал на тени, которые мы отбрасываем. Мужчина, ищущий дружбы с женщиной, всегда бессознательно ищет в ней аниму – женскую часть собственной души. Женщина, тянущаяся к мужчине, находит в нем анимуса. Мы тянемся друг к другу не только потому, что нам хорошо, но и потому что другой человек становится зеркалом, в котором мы пытаемся разглядеть собственную целостность.
Фрейд, чья тень до сих пор падает на каждую кушетку психоаналитика, не оставил бы от этой дружбы камня на камне. Он увидел бы сублимацию – перенаправление мощнейшей энергии либидо в социально приемлемое русло. Вопрос лишь в том, насколько прочны плотины, которые мы возводим. Каждый фильм, просмотренный вместе на диване, каждый разговор до трех часов ночи, каждое "ты меня понимаешь лучше всех" – это кирпичики в стене или, наоборот, вода, которая точит камень? Психология развития напоминает нам: влечение не спрашивает календаря. Оно может проснуться через год, через пять лет, в тот момент, когда один из двоих вдруг окажется особенно уязвим, особенно открыт, особенно одинок.
И тогда дружба превращается в поле битвы. Мы сражаемся с собственными фантазиями, с образами, которые не звали, но которые явились. Мы учимся врать себе во спасение: "Это просто гормоны, это пройдет", "Я просто устал", "Мне просто не хватает тепла". Но правда сложнее: та самая энергия, которая связывает любовников, в дружбе никуда не исчезает – она меняет форму, становится более разреженной, более утонченной, но от этого не менее мощной. Она похожа на электричество высокого напряжения: провода изолированы, но если поднести руку слишком близко, воздух пробивает искра.
Философия поднимает глаза от этих земных сложностей и смотрит в самую суть. Что есть дружба вообще? Аристотель, размышляя об этом в своих "Никомаховой этике", разделял дружбу на три типа: дружба-польза, дружба-удовольствие и дружба-добродетель. Именно последняя – высшая форма, где люди любят друг друга не за выгоду и не за приятные эмоции, а за саму сущность другого человека. И вот здесь философия задает главный вопрос: разве пол – это сущность? Разве душа имеет гендерную принадлежность?