Сергей Патрушев – Эпидемия мужского одиночества. Тишина в наушниках (страница 2)

Мы боимся тишины. Мы включаем подкасты на удвоенной скорости, чтобы не слышать своего внутреннего голоса. А когда мы все-таки снимаем наушники, мы обнаруживаем, что нас никто не слышит. Мы разучились говорить комплименты, потому что боимся, что это воспримут как флирт или слабость. Мы разучились прикасаться друг к другу без агрессивного похлопывания по спине, как в спортивной раздевалке. Мы превратили тактильный голод в голод сексуальный, ища в постели не столько наслаждения, сколько хоть какого-то тепла живой плоти, но утром сбегаем еще до того, как партнерша проснется, потому что нам нечего сказать за завтраком. Мы — поколение утренних побегов.

Можно ли выбраться из этой воронки? Вопрос не риторический, но ответ не лежит на поверхности. Легко советовать «пойти к психологу», но психолог — это тот же наемный сотрудник, дружба по подписке, и для многих мужчин это лишь подтверждает тезис о том, что искренность продается. Легко сказать «поговори с другом», но как это сделать, если язык присох к гортани? Глава первая, «Тишина в наушниках», не ставит целью давать рецепты, она ставит диагноз. Пока мы не признаем, что болен не конкретный Ваня или Дима, брошенный девушкой, а все наше представление о мужественности, мы будем продолжать глохнуть. Мы должны признать, что мужское одиночество — это не вопрос наличия жены или количества подписчиков в инстаграме. Это тектонический сдвиг в способе чувствовать.

Сейчас, когда вы читаете этот текст, где-то в большом городе парень двадцати пяти лет сидит на подоконнике с видом на ночные огни. Его телефон полон контактов, его мессенджеры ломятся от рабочих чатов. Но он не может написать ни одному живому человеку: «Мне хреново. Побудь со мной». Ему мешает стыд. Стыд за то, что он не справляется. Стыд за то, что он чувствует. Он включает музыку, басы заполняют черепную коробку, и на какое-то время становится легче. Тишина внутри отступает, заглушенная внешним шумом. Но это лишь отсрочка. Эпидемия расползается по миру со скоростью вай-фай сигнала. Мы теряем друг друга в радиусе вытянутой руки. Чтобы начать выздоравливать, нам придется сделать невероятно сложную вещь — вытащить наушники, повернуться к миру и честно сказать в пустоту, которая, возможно, вовсе не пустота: «Я здесь. Я живой. И мне страшно одному». Но до этой первой фразы еще нужно дожить, и путь к ней лежит через руины наших старых убеждений о том, каким должен быть настоящий мужик. Пока что в наших ушах плееры проигрывают бесконечные треки, а наши глаза смотрят сквозь людей. Мы стали прозрачными, и эта прозрачность зовется современным одиночеством.

Глава вторая. Счастливая эпидемия

Существует иная точка зрения, которую редко проговаривают вслух, потому что она звучит почти кощунственно на фоне всеобщего плача по разрушенным социальным связям. Она заключается в том, что значительная часть мужчин, погрузившихся в добровольное отшельничество, вовсе не чувствуют себя несчастными. Более того, они настойчиво, почти агрессивно называют себя счастливыми. И у нас нет достаточных оснований им не верить. Эпидемия, если рассматривать её под определённым углом, оказалась для многих не болезнью, а долгожданным освобождением. Мы так привыкли говорить о мужском одиночестве как о трагедии, что упустили из виду феномен сознательного выбора тишины как формы протеста против невыносимых условий социальной игры.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.