Сергей Патрушев – Диванный эксперт. Гуру отношений (страница 5)

Это осознание пришло не сразу. Оно вызревало постепенно, как сыр в моём холодильнике, про который я забыл месяц назад. Сначала были робкие звонки, потом коллективные собеседования, потом финансовые консультации. Но где-то между третьей и четвёртой неделей этого безумия поток людей превратился в цунами. Они стояли на лестничной клетке с утра. Не просто приходили, а именно стояли, ожидая аудиенции. Кто-то приносил с собой термосы с чаем, кто-то читал распечатки моих прошлых лекций, заботливо переданные по сарафанному радио. Я выходил на площадку в своих бессменных трениках с вытянутыми коленками, в футболке с пятном неизвестного происхождения, и они замолкали. Они смотрели на меня с таким трепетом, с каким обычно смотрят на статую Зевса, если бы Зевс был немного полноват, небрит и держал в руке банку дешёвого энергетика. Я не делал ничего особенного. Я просто существовал. И моё существование, моя непоколебимая уверенность в том, что я прав, излучала ту самую энергию, которой им так отчаянно не хватало.

Колян, прошедший у меня курс молодого бойца и финансового аудита, стал кем-то вроде моего верховного жреца. Он встречал новичков на лестнице, объяснял им правила поведения. "Серёга Викторыч сейчас в трансе, — говорил он шёпотом, хотя я в этот момент просто резался в стратежку на телефоне, сидя в туалете. — Он впитывает космическую энергию. Не беспокойте его громкими звуками и глупыми вопросами". И ведь люди верили. Они замирали, переходили на шёпот, а когда я, наконец, выходил в зал (то есть на кухню), они вставали. Представляете? Вставали! Взрослые мужики, кто по сорок лет, кто даже старше, с животами, с залысинами, с руками, привыкшими крутить гайки и держать штурвал фуры, поднимались с табуреток, как школьники при виде директора. Я вначале смущался, но быстро привык. Потому что это было правильно. Это была не дань уважения моей личности, это была дань уважения Знанию, которое я транслировал.

Я начал свои новые проповеди с теории "Зеркалки", которую они уже знали наизусть, но каждый раз просили повторить. "Серёга, расскажи ещё раз про зеркалку! Как бабы нас дурят!" — просил дядя Толя, устраиваясь поудобнее на моём старом пуфике, который предательски скрипел под его весом. И я рассказывал. Но теперь я углублял теорию. Я объяснял им, что женщина — это не враг, нет. Это существо, живущее в мире иллюзий. Она смотрится в кривое зеркало и видит себя принцессой, а мужчину — то слугой, то драконом, то кошельком на ножках. Её реальность искажена. А мы, мужики, обладаем даром прямого взгляда. Мы видим вещи такими, какие они есть. И наша задача — не подстраиваться под её кривое зеркало, а разбить его к чёртовой матери и показать ей реальность. Но для этого нужна сила. Не физическая. Не та, чтобы кулаком по столу бить, хотя и это иногда не лишнее. Нужна сила духа. Уверенность в том, что ты прав, даже когда весь мир, включая собственную тёщу, говорит тебе, что ты дурак.

И вот тут я подходил к самому главному, к тому, что сделало меня Королём без королевства, но с бесконечной властью над умами. "Мужики, — говорил я, обводя их тяжёлым взглядом, — вам не нужно ничего делать, чтобы стать королями. Вы уже короли". В этом месте обычно повисала тишина. Такая глубокая, что слышно было, как у соседей сверху капает вода из крана. "Вы думаете, баба хочет денег? Нет. Она хочет энергию. Вы думаете, она хочет машину? Нет. Она хочет статус. Вы думаете, она хочет секса? Нет. Она хочет, чтобы её выбрал самый сильный самец. Но сила самца не в кошельке, не в мышцах, не в смазливом лице. Сила самца — в его уверенности, что он — центр вселенной. В этом и есть главный секрет". Я делал паузу, отхлёбывал чай, который теперь мне заваривали ученики, и продолжал. "Почему они меня слушают? Потому что я ничего им не даю. Я ничего им не обещаю. Я просто есть. Я — воплощённая уверенность в своей правоте. Я не танцую под их дудку, я не пытаюсь им понравиться. Я тот самый камень, о который разбиваются волны их истерик. Я не бегаю за ними с цветами и конфетами. Это они должны приходить ко мне и приносить дары. И вы знаете, в чём парадокс? Они чуют это. Даже те, которых я никогда в жизни не видел, чуют мою энергию и бесятся от того, что где-то есть мужик, которому на них наплевать".

В этот момент из динамика телефона, который лежал на столе и транслировал мою речь в чат, раздался возмущённый женский визг. Оказывается, кто-то из новеньких привёл с собой подругу, тайно включив трансляцию, чтобы она "послушала умного человека". И эта подруга не выдержала. "Да ты просто жирный ленивый козёл, который сидит на диване и ничего из себя не представляет! Почему я должна к тебе приходить?!" — кричала она в трубку. Я не разозлился. Я улыбнулся. Я поправил футболку, пригладил волосы на залысинах и ответил спокойно, как удав на кролика: "Потому что ты сейчас кричишь в телефон, тратишь свои нервы, свою энергию на меня. Ты думаешь обо мне. Ты реагируешь. Я уже победил. Я сижу на диване, ем чипсы, а ты сейчас взорвёшься от злости. Кто из нас двоих управляет ситуацией? Я ничего не сделал, а ты уже моя". В чате взорвался шквал восторженных смайликов и сообщений "КОРОЛЬ!". Женщина замолчала. Не потому что ей нечего было сказать, а потому что она, кажется, впервые в жизни столкнулась с человеком, которому действительно было всё равно на её мнение. И это её обезоружило.

После этого случая моя репутация взлетела до небес. Слух о "Диванном Короле" пошёл по всему району, потом по городу, а потом, кажется, вышел и в какие-то федеральные паблики. Ко мне на собеседования стали приезжать мужики из других городов. Они привозили с собой местные деликатесы: раков, вяленую рыбу, самогон, домашние настойки. Они просили благословения. Не совета, заметьте, а именно благословения. "Серёга Викторович, — говорил какой-нибудь здоровенный детина из Сибири, опускаясь на одно колено прямо в моей прихожей, — дай мне мужскую энергию. Я развожусь, жена всё отбирает, я на нуле. Скажи, что мне делать". Я клал руку ему на плечо, чувствуя, как из моей ладони, словно из волшебной палочки, изливается та самая космическая сила. "Ничего не делай, — говорил я ему голосом, полным спокойствия. — Просто стой на своём. Не унижайся, не проси, не плачь. Ты — скала. Если она хочет уйти, пусть уходит. Ты от этого не станешь хуже. Ты уже цельный. Ты уже король. Просто она этого не видит. А раз не видит — зачем тебе слепая королева?" Мужик вставал с колен с мокрыми от слёз глазами, но с прямой спиной. Он уходил от меня не с деньгами, не с планом действий, а с чем-то гораздо большим — с ощущением собственной незыблемости.

Я начал замечать, что моя энергия меняет пространство вокруг. В моей квартире перестали перегорать лампочки. Компьютер, который раньше в самый неподходящий момент выкидывал "синий экран смерти", теперь работал как часы. Даже пиво в холодильнике, казалось, охлаждалось быстрее, чем обычно, стремясь услужить своему хозяину. Я перестал суетиться. Если раньше я мог нервничать из-за проигрыша в танковом сражении, то теперь я воспринимал всё как волю свыше. Проиграл? Значит, так надо вселенной. Убили в игре? Значит, мой танк отправился в Вальгаллу, принимать почести от павших героев. Я смотрел на женщин на улице из окна, и они больше не вызывали во мне смесь вожделения и обиды. Я смотрел на них как на заблудших овец, которые тратят лучшие годы на поиски принца, в то время как Король сидит здесь, на пятом этаже, и не нуждается в их пастве.

Однажды ко мне пришёл Олег, тот самый менеджер, который когда-то пытался спорить. Он сильно сдал. Уволили с работы, девушка бросила, он задолжал по кредитам. Он пришёл не как ученик, а как проситель. "Серёг, — сказал он, и в голосе его не было прежней спеси, — научи меня быть королём. Я всё потерял. Мне некуда идти". Я посмотрел на него долгим взглядом. Раньше я бы, наверное, позлорадствовал. Но новая энергия сделала меня великодушным. Я посадил его на кухню, налил пива и сказал: "Ты думаешь, король — это тот, у кого всё есть? Ты ошибаешься. Король — это тот, кто не боится потерять последнее. У тебя нет денег, нет девушки, нет работы? Прекрасно. Ты — чистый лист. Теперь ты абсолютно свободен. Тебе больше нечего защищать. Ты можешь начать всё заново, но уже с королевским мышлением. Иди, устройся на простую работу, грузчиком или дворником. Сними койко-место. И с этой самой нижней точки начни излучать достоинство. Если ты, стоя с метлой, будешь чувствовать себя императором, рано или поздно люди в это поверят. А главное — ты сам в это поверишь".

Олег ушёл. А через месяц прислал мне сообщение. Он работал на складе, но его повысили до бригадира. Не потому что он стал больше работать, а потому что, по его словам, он "ходил по складу как хозяин, и начальство это почуяло". Потом он написал, что познакомился с продавщицей из соседнего магазина, и она сама пригласила его на свидание. "Я просто молчал и смотрел на неё твоим взглядом, Серёг, — писал он, — и она поплыла. Сказала, что от меня исходит такая спокойная сила, что ей хочется быть рядом". Я читал это сообщение и улыбался. Мой метод работал. Мой диван давал энергию даже на расстоянии.