Сергей Патрушев – Апокалипсис 2030 год (страница 5)

Алексей приблизился. Возле штыря, наполовину засыпанное обломками, лежало тело. Точнее, то, что от него осталось. Одежда истлела, кожа приобрела цвет сухой глины. Рядом валялся рюкзак, из которого высыпалось его содержимое: пустые бутылки, какие-то тряпки, бесполезные ключи от мира, которого больше не существовало. И записка. Прижатая камнем, чтобы не унес ветер. Алексей нагнулся и поднял ее. Бумага была влажной, буквы, написанные торопливым, прыгающим почерком, расплылись, но разобрать было можно.

"Если кто-то нашел это — значит, я не успел. Не ищи меня. Я ушел туда, где нет боли. Мой телефон — последнее, что осталось. Не знаю, сколько он протянет, но пока он мигает, я как будто еще здесь. Если ты видишь этот свет — не отворачивайся. Значит, ты жив. Значит, не все кончено. Иди на север. Там я слышал голоса. Там что-то есть. Не сдавайся. Я не смог, а ты сможешь. Просто иди."

Он перечитал записку несколько раз, ощущая, как внутри разрастается странное чувство. Не страх, не печаль, а глубокая, почти невыносимая связь с этим незнакомцем, которого он никогда не знал, но чьи слова теперь звучали в его голове, как завещание. Он был не один. Даже умирая, этот человек оставил после себя не мольбу, а напутствие. Не отчаяние, а надежду, переплавленную в простые, обжигающие строки. И свет, который он оставил после себя, продолжал звать, уже не о помощи, а о том, чтобы тот, кто придет следом, не остановился.

Алексей осторожно снял телефон с проволоки. Тот обжигал холодом, но продолжал мигать, посылая в пустоту свой белый, прерывистый свет. Он не стал гасить его. Вместо этого он положил его в нагрудный карман, туда, где раньше носил фотографию Алисы, которую потерял в суматохе. Теперь этот пульсирующий свет был рядом с сердцем, и ритм его казался живым, настоящим. Он постоял еще немного над тем, что осталось от незнакомца, и молча поклонился. Не как покойнику, а как тому, кто передал ему факел. Затем развернулся и, не оглядываясь, начал выбираться из тумана.

Свет в кармане мигал, словно второе сердце. И в этом мигании было обещание. Пока горит — не все потеряно. Пока пульсирует — есть куда идти. Где-то там, на севере, за этим серым маревом, есть голоса. Есть жизнь. Есть, возможно, рассвет, который он уже почти перестал ждать. И теперь он шел не один. С ним были слова, оставленные на клочке бумаги, свет, рожденный в недрах мертвого устройства, и тихая, но неумолимая уверенность, что он дойдет. Обязательно дойдет. Сквозь туман, сквозь холод, сквозь собственный страх. Дойдет, потому что теперь у него был не просто маршрут. У него была вера, оставленная тем, кто уже не смог. И в этом была его новая, едва родившаяся, но уже неукротимая сила.

Туман не отпускал. Он обвивал ноги, цеплялся за полы куртки, сочился в легкие сыростью и запахом гари, смешанным с чем-то тошнотворно-сладким. Алексей брел сквозь эту белую, клубящуюся мглу, ориентируясь лишь на едва различимые контуры разрушенных опор, что высились по сторонам, как каменные стражи. Свет в нагрудном кармане все еще пульсировал, но теперь уже не так часто, словно телефон слабел, отдавая ему остатки своей предсмертной энергии. И именно тогда, на границе между глухим безмолвием и этим зыбким, обманчивым спокойствием, он услышал их. Крики.

Сначала он решил, что это снова игра воображения. Слишком часто в этом мире звуки рождались не из реальности, а из измученной, перегретой психики. Но этот звук был иным. Он не походил ни на вой ветра, ни на скрип металла, ни на шорох осыпающегося камня. Это был человеческий голос. Высокий, срывающийся, переполненный таким ужасом и такой мольбой, что у Алексея холод прошел по позвоночнику, а руки сжались в кулаки. Голос звал на помощь. Он повторял одно и то же слово, захлебываясь, словно кричащему не хватало воздуха, но он продолжал, снова и снова, как заведенный, как если бы сама надежда была последним, что у него осталось.

Алексей замер. Крик донесся откуда-то из тумана, слева, где громоздились рухнувшие плиты и переплетения арматуры. Он был не один. Там, впереди, кто-то живой, кто-то напуганный до полусмерти. И этот кто-то не мог освободиться сам. В паузах между криками слышались всхлипы, торопливые, панические, а иногда — звук ударов, будто человек бил кулаком по бетону, обессилев, но не сдаваясь. Это было невыносимо. В этом голосе была вся боль мира, вся беспомощность, все отчаяние, которое он, Алексей, слишком хорошо знал по себе.

Он двинулся на звук. Туман сгущался, делая видимость почти нулевой, но он шел, ведомый уже не зрением, а слухом. Крики то затихали, то разгорались с новой силой, и в этой смене ритма было что-то гипнотическое. Они вибрировали в воздухе, отражались от руин, искажались, становились похожими на многоголосый хор, но сквозь все эти искажения пробивалась одна, единственная нота — отчаянный, животный призыв. "Помогите! Кто-нибудь! Пожалуйста!" — слова падали, как удары молота, и каждое из них отзывалось в груди Алексея глухой болью.

Он ускорил шаг, спотыкаясь о камни, царапая руки о ржавые прутья. Сердце колотилось где-то в горле. Он уже не думал о том, что это может быть ловушкой, что туман скрывает не только страдающего, но и тех, кто эту страду устроил. Есть вещи, на которые нельзя закрывать глаза, даже если это грозит смертью. Он слышал крик, и он не мог пройти мимо. Потому что сам был тем, кто когда-то звал, и никто не пришел. Потому что поклялся себе, что если выживет, не повторит этой ошибки.

Наконец, туман расступился, и он увидел. У подножия огромной бетонной плиты, придавившей к земле груду мусора, лежал человек. Точнее, полусидел, полулежал, придавленный обломком. Ноги его были зажаты между камнями, а сам он, выгнувшись в неестественной позе, продолжал слабо бить ладонью по земле, словно надеясь, что кто-то услышит не только голос, но и этот стук. Лицо его, перекошенное болью, было покрыто грязью и слезами. Глаза, широко раскрытые, смотрели в пустоту, не видя. Он уже не кричал, а хрипел, выдыхая из себя последние слова, ставшие заклинанием: "Помогите... Не бросайте... Я здесь... Я живой..."

Алексей бросился к нему. Колени ударились о щебень, но он не почувствовал боли. Он склонился над придавленным, пытаясь разглядеть его лицо в тусклом, рассеянном свете. Мужчина. Молодой, может, чуть младше его самого. Грязная, окровавленная одежда, правая рука неестественно вывернута. Голос его сорвался в шепот, когда он заметил приближение. В его глазах, только что пустых, вспыхнуло нечто, похожее на безумие надежды.

— Ты слышишь? Ты слышишь? — залепетал он, хватая Алексея за рукав. — Я знал, что кто-то придет. Я знал. Я не сумасшедший. Я живой. Я еще живой. Вытащи меня. Пожалуйста. Вытащи.

Алексей положил руку ему на плечо, пытаясь успокоить. Слова давались с трудом, потому что изнутри поднималась волна какой-то горячей, почти невыносимой ярости на этот мир, который продолжает терзать тех, кто уже на грани. Он начал разгребать камни, оттаскивать обломки, чувствуя, как рвутся ногти, как кровь из содранных ладоней смешивается с пылью. Но плита была слишком тяжелой. Она не поддавалась. Мужчина, понимая это, заскулил, как раненый пес, и снова ударил кулаком по бетону.

— Не бросай меня. Пожалуйста. Я не хочу умирать. Не сейчас. Только не так. Я столько прошел. Я слышал голоса. Там, на севере. Люди. Живые. Я должен был дойти. Я должен был... — он всхлипнул и зажмурился, из-под век его потекли слезы, оставляя светлые дорожки на грязных щеках.

Алексей стиснул зубы. Он не знал, что ответить. Он не был спасателем. У него не было инструментов, не было сил, не было возможности поднять эту проклятую плиту. Но в нем поднималось нечто, чего он не мог объяснить. Не просто сострадание, а глухая, железная решимость сделать все, что в его силах. Пусть даже невозможное. Он встал, уперся спиной в плиту и надавил, напрягая каждый мускул, каждую жилу. Лицо налилось кровью, в глазах потемнело. Плита даже не шелохнулась. Мужчина смотрел на него с надеждой, которая медленно, мучительно начала гаснуть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.