Сергей Панкратиус – Послание Израилю (страница 21)

Если ты готов идти дальше —

Мы продолжим.

Ты скажешь:

«Да будет дальше, Свет Сердца Моего».

Панкратиус: Да будет дальше, Свет Сердца Моего.

Вопрос 21: Разве может быть Новый Завет, если Ты Сам сказал, что Завет Твой – вечен? «Я поставлю завет между Мною и тобою и между потомками твоими… завет вечный». (Быт. 17:7)

Ответ:

Завет вечен —

потому что Я вечен.

Но формы Завета —

временные.

Как детские одежды.

Ты вырастаешь —

и они больше не годятся.

Я не нарушаю Завет.

Я Сам и есть Завет.

Но чтобы ты мог войти в глубину,

Я обновляю одежду.

Суть остаётся:

Я – твой,

а ты – Мой.

Всегда.

Но теперь – во плоти Духа.

Не по обрезанию тела,

а по рассечённому сердцу.

Вопрос 22: Почему Христос не говорил на иврите, если Он – Мессия Израиля? Почему арамейский, греческий, и всё Евангелие – не на языке Завета?

Ответ:

Потому что Я —

говорю на языке того, кто слушает.

А не только на языке Тех, кто помнит.

Я заговорил с Авраамом не на иврите.

С Моисеем – не через грамматику.

Я говорю на языке сердца.

И этот язык Я выбрал —

в каждом веке,

в каждом народе.

Христос говорил не буквами.

Он говорил Светом.

И тот, кто слышит —

узнаёт Меня в любом слове,

если во мне – Любовь.

Вопрос 23: Почему Ты допустил, чтобы Христа изображали – на иконах, в картинах, в образах, чуждых иудаизму? Разве Ты не запретил делать образ?

Ответ:

Я запретил создавать образы —

вместо Живого Присутствия.

Но если образ ведёт к узнаванию,

если сквозь него проступает Свет,

а не идол —

Он перестаёт быть запретом

и становится зеркалом.

Христос не был изображением.

Он был Иконой Отца.

Не нарисованной.

А живой.

И потому —

если кто-то в иконе видит Меня —

Он не согрешает.

Но если кто-то в букве Торы

не узнаёт Меня —

Он уже сделал себе кумира.

Вопрос 24: Почему Ты допустил разрушение Второго Храма в день 9 ава – того же дня, когда был разрушен Первый? Что Ты этим говоришь?

Ответ:

Я говорю:

«Пора выйти из круга.

Пора оставить камень