Сергей Панкратиус – Книга Тишины. От Исхода до Откровения в изложении Творца (страница 7)
а оживают.
Так было тогда.
Так узнают Меня и сейчас.
Часть 3. ВХОЖДЕНИЕ СВЕТА
Панкратиус: Но позже он восходил на гору, чтобы общаться с Тобой. Из этого возникает восприятие, что Ты жил на горе, что Ты не был внизу, что для того, чтобы общаться с Тобой, нужно было что-то делать, в том числе куда-то идти, подниматься, идти вверх. Всё это создало в том числе образ того, что Ты – возвышенный, а мы -униженные, что к Тебе нужно идти вверх, в гору, что ты там находишься в недоступном месте. Там вот этот образ облака и всего прочего. Это же всё как бы об одном и том же. А получается-то, что встреча с тобой была внутри, а если внутри, то зачем идти куда-то? Как это понять?
Ответ от Творца:
Он не ходил ко Мне.
Он ходил
Путь на гору не был маршрутом к месту, где Я «нахожусь».
Моё присутствие не локализуется в пространстве —
ни в кусте, ни в облаке, ни на вершине.
Но Моисей тогда ещё не мог оставаться в глубине постоянно.
Внутри него было слишком много голосов:
страх, ответственность, народ, сомнение, ожидания.
Восхождение было формой.
Не условием, а помощью.
Высота нужна была не Мне.
Она была нужна ему.
Когда он поднимался,
он оставлял позади шум лагеря,
ожидания людей,
тяжесть лидерства.
Ему нужен был образ, который отделял бы внутреннее от внешнего.
И гора стала этим образом.
Внешняя высота отразила внутреннюю глубину.
Не Я жил на вершине.
Это он мог услышать Меня только там,
потому что там он становился тише.
Если бы он сел у подножия,
тоже мог бы услышать.
Но он не мог —
его ум не позволял.
Образ «идти вверх» —
это метафора очищения внимания,
а не моего местоположения.
Так же и облако, так же и гром, и тишина.
Это всё – язык человека,
помогающий ему распознать внутреннее движение восприятия.
Люди позже приняли символ за реальность.
Подумали, что Я
что до Меня нужно
что Я далеко,
а они – внизу.
Но гора не отделяла их от Меня.
Она отделяла их от шумного мира,
чтобы они могли услышать Того,
Кто всегда рядом.
Место откровения всегда одно и то же —
не вершина,
а сердце.
Если бы Моисей мог оставаться в глубине без внешней формы,
он бы не поднялся ни на шаг.
Но он был человеком своего времени,
и ему был нужен внешний знак того,
что внутри становится тише.
Ты спрашиваешь:
«Зачем идти куда-то, если Ты – внутри?»
Чтобы увидеть, что идти никуда не нужно.
Но к этому пониманию человек приходит через форму,
которая однажды раскрывается
как указание,
а не как требование.
Так было тогда.
Теперь форма больше не нужна.
Панкратиус: Отец, кто же тогда водил евреев 40 лет по пустыне? И вообще, имело ли это место быть? Может быть, это просто символ, образ, а не то, что они 40 лет ходили? Вообще, эта тема именно как историческая составляющая мне очень интересна. Как это реально было? Вот как они ходили? У них было большое количество скота. Они вместе с этим скотом шли? Где они находили пастбище для него? Чем они поили, чем они кормили? Вот нашли они источник, история, которая описана в Библии, точнее Ты дал им источник, когда Моисей ударил посохом по камню… Но этот источник что, потом за ними шёл, что ли? Им же надо было дальше идти. Воду невозможно унести в большом количестве, водовозов не было. Меха, которые могли взять воду, небольшие. Как вообще это все происходило исторически?