Сергей Панченков – Первый некромант (страница 9)

Он выпрямился.

— Тот, кого ты вернул, ушёл первым. Тот, кого убили следом, пошёл за ним. Оба уже не люди.

Солдаты переглянулись. Никто не задал лишних вопросов. Крейван посмотрел на меня.

— Ты отвечаешь за Деция. За то, чем он стал. Теперь ещё и за то, что из-за него встал Первый.

Я молчал. Возражать было нечем.

— Будем искать?

Спросил один из старших. Крейван покачал головой.

— Нет. Лес большой. А у нас есть деревня, которую нужно проверить. Если они захотят найти нас — найдут. Если нет — тем лучше.

Он посмотрел в сторону севера.

— Собираемся. Идём.

Отряд снялся с лагеря быстро. Тела закопали без лишних слов. Никто не произнёс имён. Я шёл в середине колонны и чувствовал, как внутри всё сжалось. Деций. Тот, кому я вернул руки и ноги. Тот, на чьё тело нанёс знаки. Тот, кто должен был служить мне. Теперь он в лесу. Вставший. И рядом с ним — Первый. Который при жизни был опаснее большинства. А теперь стал чем-то ещё. Крейван подошёл ко мне, когда мы уже шли по дороге. Говорил тихо, чтобы слышал только я.

— Ты открыл дверь. Теперь через неё начали проходить другие.

Я кивнул.

— Я знаю.

— Хорошо. Тогда не удивляйся, когда дверь перестанет закрываться.

Он ушёл вперёд. Я остался смотреть на спины солдат и на тёмную полосу леса слева от дороги. Там сейчас шли двое. И оба были моей ошибкой. Или моим продолжением. Я ещё не решил, что из этого страшнее.

Глава 18

Деревня

К северной деревне подошли ближе к полудню. Она стояла в небольшой низине, окружённая полями и редким лесом. Дома крепкие, крыши целые, дым шёл из нескольких труб. Снаружи всё выглядело обычным. Слишком обычным. Крейван остановил отряд на холме. Он долго смотрел вниз. Потом тихо сказал:

— Двое остаются здесь. Остальные со мной. Без лишнего шума.

Мы спустились. Люди заметили нас сразу. Кто-то исчез в домах. Кто-то остался во дворах, делая вид, что занят работой. Женщины уводили детей. Мужчины собирались ближе к старосте — тому самому седому, которого мы видели на рынке. Староста вышел навстречу. Руки развёл в стороны. Улыбка была широкой и фальшивой.

— Господа воины. Чем обязаны?

Крейван не стал тратить время.

— Патрули. Последние месяцы. Пропадали рядом с вами чаще, чем в любом другом месте.

Улыбка старосты чуть дрогнула.

— Лес большой. Волки. Разбойники…

— Волки не жгут дома. Разбойники не оставляют тела с вывернутыми ранами.

Крейван сделал шаг ближе.

— Кто приходил к вам ночью?

Староста замолчал. За его спиной мужчины переглядывались. Кто-то уже положил руку на топор. Кто-то — на вилы. Я смотрел на их лица. Внутри видел потоки. Страх. Злость. И ещё что-то — вину. Не у всех. Но у многих. Крейван тоже это чувствовал. По-своему.

— Вы их кормили. Прятали. Или просто закрывали глаза.

Староста сжал кулаки.

— Мы выживали. Как все.

— За счёт чужих жизней.

Крейван повернул голову к нам.

— Окружить. Никого не выпускать.

Солдаты разошлись быстро. Без криков. Просто заняли позиции. В деревне поднялся шум. Женщины закричали. Кто-то попытался бежать к лесу — его остановили. Кто-то выхватил оружие. Короткий бой был грязным и быстрым. Несколько мужчин бросились вперёд с топорами и кольями. Их сбили за минуты. Один успел ранить нашего солдата в плечо — глубоко, до кости. Я уже двинулся к нему, но Крейван остановил взглядом.

— Потом.

Когда сопротивление стихло, оставшихся согнали на площадь. Женщины. Дети. Старики. Несколько мужчин, которые не успели или не захотели драться. Крейван стоял перед ними.

— Кто помогал тем, кто убивал патрули — шаг вперёд.

Никто не двинулся. Он ждал. Недолго.

— Тогда деревни больше нет.

Приказ прозвучал спокойно. Почти буднично. Солдаты начали работу. Я стоял и смотрел. Дома поджигали с подветренной стороны. Людей не резали всех сразу. Сначала вывели тех, кого Крейван счёл менее виновными — женщин с маленькими детьми, совсем старых. Их отослали по дороге с коротким приказом: идти и не возвращаться. Остальных… Остальных не отпускали. Я видел, как один из солдат коротко спросил Крейвана, кивнув на подростков. Крейван покачал головой.

— Слишком большие. Уже понимают. Уже выбирали.

Огонь поднимался быстро. Крыши вспыхивали одна за другой. Запах горелого дерева и чего-то более тяжёлого повис над низиной. Я стоял в стороне и чувствовал, как внутри всё холодеет. Не от жалости. От понимания. Крейван не злился. Не наслаждался. Он просто убирал то, что, по его мнению, уже стало источником чужих смертей. Как хирург, который отрезает гниль. Только гнилью были люди. Когда последнее пламя поднялось над крышами, Крейван повернулся к отряду.

— Уходим. Дальше по маршруту.

Никто не спорил. Я последний раз посмотрел на горящую деревню. Потом пошёл за остальными. В голове всё ещё звучали его слова из прошлой ночи: «Ты открыл дверь.» А он в это время закрывал другие. Огнём.

Глава 19

Дым за спиной

Дым был виден ещё долго. Даже когда деревня скрылась за холмами, чёрный столб всё ещё стоял в небе. Ветер нёс запах гари. Никто в отряде не оборачивался. Шли молча. Я чувствовал взгляды. Не враждебные. Просто тяжёлые. Солдаты видели, что я смотрел на огонь дольше остальных. И запоминали. Крейван шёл впереди. Спина ровная. Шаг ровный. Словно только что не стёр с земли целое поселение. К вечеру остановились у старого камня у развилки. Костры снова не жгли. Только сухой паёк и короткие смены караула. Я сел отдельно. Достал записи. Руки чуть дрожали, когда я пытался описать то, что видел. Не раны. Не огонь. А решение. То, как оно принималось. Без злости. Без сомнения. Один из солдат сел рядом. Тот, кого ранили в плечо в деревне. Повязка уже пропиталась, но он терпел.

— Посмотришь?

Я кивнул. Снял повязку. Рана была глубокой, до кости, края загрязнены. Начал чистить. Солдат шипел сквозь зубы, но молчал. Когда я закончил, коротко сказал:

— Спасибо.

Потом помолчал и добавил:

— Ты не первый, кто плохо спит после такого. Просто не показывай это Крейвану слишком явно.

Я посмотрел на него.

— Он и так знает.

Солдат чуть усмехнулся.

— Знает. Но ему всё равно, пока ты делаешь свою работу.

Он ушёл. Ночью я почти не спал. Лежал и слушал лес. Внутри всё ещё горел чужой огонь. И всё ещё стояли двое, которых мы не нашли. Ближе к середине ночи я почувствовал это. Слабо. Далеко. Но знакомо. След. Не один. Два. Один — тот, что я сам когда-то собрал заново. Второй — жёстче, плотнее, будто за ним стояли годы боли и привычки убивать. Они были где-то в лесу. Не близко. Но и не так далеко, как хотелось бы. Я сел. Крейван уже стоял рядом. Смотрел в ту же сторону.

— Чувствуешь.

Это не был вопрос.

— Да.

— Оба.

— Оба.