Сергей Панченко – Жорж - иномирец (страница 3)

- Так она просто готова была, знала, что в ад попадет. А меня-то за что?

- А что, ты святой? Извини, не заметил. У тебя в бардачке «Пентхауз» лежал. Молился на него? Покажи руки?

- Иди ты? Он там лежал еще от старого владельца. Ладно, веди меня, куда собирался. Чем раньше покончим с этим, тем лучше.

- Ха! Ты неисправим.

- Какой есть. - Я вдруг понял, что до сих пор не знаю имени мужика. - Тебя как зовут? Апостол Петр?

- Ты что, религиозный фанатик? Нет у меня одного имени. В каждом мире меня зовут по-разному. Некоторые из них ты даже не сможешь произнести, например это?

Он набрал воздуха в легкие и изобразил череду разнообразных звуков. По мне, он просто кривлялся. Мужик покраснел на исходе воздуха и последние звуки изобразил надрывным сипом.

- Не дотянул до полного. - Пожаловался он.

- Спасибо, но я не стану тебя звать этим именем. Как тебя зовут на Земле?

- Вольдемар.

- Что, прям Вольдемар?

- Не только, еще Вован - юный подаван.

- Так ты Владимир?

- Пусть будет Владимир, хотя меня сто лет так не называли.

- Нет, пожалуй, Вольдемар тебе идет больше.

- Отлично. А ты кто?

- Я? - Почему-то в этих обстоятельствах мне не захотелось называть свое имя, данное родителями. - Жора. - Представился я.

- Жора-обжора. Очень приятно.

Мы пожали друг другу руки. Только сейчас я внимательно рассмотрел человека, так неудачно пересекшего мне дорогу. Вольдемар, одетый в мой чехол, был смешон. Я представил его в обычной одежде, но почему-то ощущение, что он будет смешон и в ней осталось. Кажется, дело было в его глазах. Они выражали какую-то гипертрофированную несерьезность. В матерном языке есть отличный синоним слову оболтус. Так вот, он был самым натуральным оболтусом в матерном смысле. Несмотря на свой возраст, который я оценил в тридцать-тридцать два, его глаза выглядели лет на десять, в лучшем случае.

- Ну, что Жорж, пора идтить. - Вольдемар подскочил на месте, и притопнул, будто от нетерпения, как застоявшийся конь.

- Пошли, раз надо.

Я сделал шаг и оступился. Нога, в которую меня кольнуло местное животное, онемела.

- Что? - Вольдемар глянул на меня подозрительно.

- Кажется, эта колючка была ядовитой?

- Черт! - Мой спутник нервно забегал вокруг меня. - Прибить тебя, чтобы не достался живым? Что? - Он уловил страх в моих глазах. - Еще спасибо скажешь. Чего сразу не отсосал-то яд?

- Я не знал, что она ядовитая?

- Не знал он. Надо понимать, что мы из другого мира и местный может быть для нас очень опасен из-за низкой резистентности нашего иммунитета к чужой заразе. В другой раз, если выживешь, когда тебя кто-то ужалит, укусит или плюнет в глаз, сразу отсасываешь. В смысле, яд.

- Как из глаза-то?

- Попросишь кого-нибудь, если жить хочется. Ну-ка, сделай шаг.

Я оперся на больную ногу. Она была словно не моя, как протез. Быстро подставил здоровую, чтобы не упасть.

- Ясно. - Вольдемар упер руки в боки, отчего чехол растопырился в стороны колокольчиком. - Надо искать транспорт.

- Я могу потихоньку идти.

- С такой скоростью, мы попадем только в одно место, на эшафот. Оставайся здесь, я скоро верну...

Вольдемар исчез, не успев договорить. Только что стоял передо мной и, сделав незаметное движение, растворился в воздухе, будто его и не было. Я огляделся. Серая каменная полупустыня от горизонта до горизонта. Жаркий ветер неспешно полировал ее камни и скудную растительность. Мне стало страшно. А что если, меня оставили здесь навсегда. Одного в неизвестном месте, из которого живым мне не выбраться. Паника заставила меня бессмысленно метаться. В моем состоянии это было похоже на неловкие ковыляния одноногого пирата по палубе в сильную качку. Я даже упал. Мое лицо оказалось рядом с животным, похожим на колючку. Это подействовало отрезвляюще. Не хватало, чтобы меня укусили в лицо. Если оно онемеет вместе с языком и мозгом, меня можно будет смело бросать здесь на произвол судьбы.

Пришла мысль, а что если это место и есть тот мир, который я заслуживаю. Вот, как я жил? Эгоистично, деньги любил, не уважал людей, реализовывал свое эго через дорогие вещи. В противовес этому получил вот такие камни, между которых сидели ядовитые твари, выглядящие как гадости, совершенные мной при жизни. Не так я себе представлял потустороннюю жизнь. Чище, воздушнее, если хотите. Все в белом, как перышки, добрые, лучистые. С хрена ли? Жил как говно, так и прими, что заработал. Мне стало смешно, когда я представил своего начальника, до уровня злодейства которого мне было очень далеко. Его точно ждал котел с кипящей смолой. А мне, так еще и ничего расплата, если сидеть на месте, то и не страшно.

А вдруг, это никакой не ад, и не рай? Что если все устроено так, как преподнес странный мужик? Тогда я мог умереть от теплового удара или обезвоживания. Вольдемар просил его ждать на этом месте. Хорошо, буду ждать, пока жажда не станет невыносимой.

Прошло гораздо больше часа. Какое-то нереальное белое светило над головой, раскалило камни до такой степени, что они жгли мне ноги через подошву ботинок. На одежде выступили белые соленые пятна. Я выпотел всю влагу из организма. Язык царапал нёбо, а мысль податься куда-то за водой все еще казалась преждевременной. Наверное, я уже перешел ту грань, разделяющую силу воли от принятия смерти. Что ж, еще часок и моя высохшая мумия будет пугать местных ядовитых существ.

Откуда-то послышался цокающий шум. Из-за сильного марева, закрывающего обзор, рассмотреть его источник было невозможно. Я решил, что шум принадлежит здешним животным, мигрирующим к новым пастбищам или источнику воды. Последнее предположение меня заинтересовало, но чисто теоретически. Отравленная нога совсем отключилась от организма. Как я не пытался на нее опереться, она безвольно сгибалась под моим весом.

Шум приближался и вот, в зыбком мокром мареве, появились нечеткие черные силуэты. До меня вдруг дошло, что я нахожусь на пути миграции этих животных и они, скорее всего, затопчут меня. В очередной раз стало страшно. Я заметался в поисках укрытия. Но где его было взять, каменистая равнина, куда ни глянь, без единого выступа.

Силуэты обретали четкость с каждым метром. И вот уже можно было различить некоторые детали. Это были не олени, не буйволы или слоны местного галлюциногенного разлива, это были невообразимо страшные существа, аналогов которым в моем лексическом кругозоре не имелось. Однако, меня больше напугали не они, а наездники. Это были те самые черти, или сатиры, как их называл Вольдемар. Кажется, я попал.

Принять бой, вооружившись камнями, или бежать? Я был жалок в обоих случаях. Сдаться, с гордо поднятой головой? Вот, это было хорошее решение. У меня даже созрел план, свалить все на Вольдемара, а себя выставить его жертвой. Моя карма еще терпела такие вещи.

Я поднял руки вверх, показывая сатирам свое намерение сдаться. Они сбавили ход и перешли на рысь. Их луженые глотки орали какие-то воинственные крики, будто им на пути повстречался не жалкий я, а огромное войско противника, для сражения с которым надо было довести себя до исступления, чтобы не бояться.

- Извините! Бес попутал! - Крикнул я, но вдруг подумал, что упоминание беса может их оскорбить. - Это все он, мой похититель! Жуткий ловелас и садист-убийца!

Всадников было не меньше двадцати. Они сбавили ход и начали обходить меня полукругом. До чего же они были похожи на стереотипных чертей. Даже мохнатые кончики заостреных ушей были такими же, как у черта из черно-белого фильма про кузнеца Вакулу.

- Я вообще не причем. Тот, кто вам нужен, бросил меня умирать. Будь он проклят! - Я закашлялся.

От жажды и волнения, влаги во рту совсем не осталось. Слова давались с трудом. Позади раздался шум, и в то же мгновение что-то крепко обхватило меня под ребра, оторвало от земли и швырнуло вверх. Я решил, что меня заарканили. Из любопытства не закрыл глаза, желая видеть, чего мне бояться.

Мой полет начался над головой существа похожего на кентавра, продолжился над его лошадиным крупом и завершился в телеге, в которую тот был запряжен. Перед тем, как свалиться на сено, увидел Вольдемара, пытающегося занять безопасный угол. Приземление было мягким.

Сразу, как я свалился в телегу, кентавр рванул вперед. Ускорение было таким, что меня по инерции утянуло к заднему борту. Быстроменяющиеся картинки замелькали за бортом.

- Ух, успели! - Вольдемар хлопнул меня по плечу. - Ты как, не обделался?

- Спасибо, удержал. Я так высох, что даже обделываться особо нечем. Есть попить что?

Вольдемар сунул руку в сено и достал глиняный кувшин.

- Это медовуха, как пиво, только еще слабее. Пойдет?

- Пойдет, я сейчас даже серную кислоту выпил, лишь бы мокрая была.

Пряная, сладковатая медовуха текла мимо рта. Я пил целую минуту и никак не мог напиться. Когда я оторвался, то ощутил, что нахожусь в леком опьянении. Мне стало гораздо легче.

- Что за транспорт? - Я кивнул в сторону кентавра.

- Кентавр, Ставрррр. - Последний звук Вольдемар произнес шлепая губами.

Кентавр обернулся и помахал рукой. Я тоже махнул ему, полагая, что это было некое знакомство. Несмотря на частично человеческий облик, предварительно я посчитал, что умственное развитие у такого существа тоже частично человеческое.

- Он, Ставр этот, он что, умом-то как мы? - Спросил я у Вольдемара.