Сергей Панченко – Жорж - иномирец (страница 16)

Ляу бесшумно забралась на корягу и села рядом с нами. Мы так и просидели долгое время, как три тополя на Плющихе, на обозрении рыбьего царства, снующего по ту сторону шоу «за стеклом».

- Вот так же в «зоне 57» сидят несчастные иномирцы, которых люди считают инопланетянами, жрут гамбургеры, от которых у них случается несварение желудка и думают, почему им никто не предложит перетертый хитиновый порошок, приправленный экскрементами белки-летяги. Чтоб этому Вольдемару пусто было. Чтобы он в один прекрасный момент забыл, как ходить по мирам и застрял бы там, где миром правят дождевые черви или синегнойные палочки. Или чтобы сатиры настигли его и сделали с ним то, чего он так боится. - Стенания помогали мне немного выплеснуть раздражение.

- Вольдемар привел тебя в Транзабар? - Догадалась кошка.

- Да. Я сбил ревнивца, бегущего за ним, а он отблагодарил меня таким образом. Упырь. Чтоб у него на лбу выросло то, чем он думает.

- Мышца? - Спросил Антош.

- Почему, мышца?

- У нас так говорят, у человека либо мышцы хорошо растут, либо мозг.

- Точно, растет у него она мышца, одноглавая, моноцепс, мать его.

Кошка, которой физиология человека была ближе, хохотнула, догадавшись о какой мышце шла речь.

- Я бы пожелала моему проводнику того же.

- Что, охмурил и бросил, котяра? - Догадался я.

- Совершенно точно. Он так закрутил мной, что я была как не в себе, ничего не видела, никого не слышала, пока не очнулась в Транзабаре. Зачем ему это надо было?

- Мне тоже непонятно, для чего со мной так поступили. Причин не вижу. А ты, Антош, как очутился в Транзабаре.

- Не помню. Пьяный был. Загулял немного, глаза открыл, не пойму, куда меня занесло. А хуже всего, что вокруг меня все такие разные. Вначале решил, что умер, но потом подумал и сообразил, что похмельный синдром на том свете не должен быть.

- Так тебя в тюрьме морозило по этой причине?

- И по этой тоже.

- Никогда бы не подумал, что такой интеллигентный на вид человек любит заложить за воротник. - До сего момента я считал змея слишком блаженным для этого.

- Почему? У нас это считается сопутствующим грехом умного человека. Труднее оставаться равнодушным, глядя на весь бардак, который творится вокруг, понимая его изначальную суть. Приходится создавать себе химическую иллюзию счастья.

- Слушай, а у нас пьянство зовется «зеленым змием» неспроста. Не иначе умники из вашего мира приползали на Русь похмеляться.

- Ничего не знаю про это. В наших исторических книгах о таком не рассказывается.

- Само собой, кто будет воспринимать бред, который несут пьяные люди. Хотя могли записывать, назвали бы «Хроники хроников», а люди сами решали, как к этому относиться.

- Может и писал кто, но издают только то, что можно продать. За бред много не выручишь.

- Н-да, в этом мы сильно отличаемся. У нас за бред платят хорошо.

Снаружи началась какая-то суета. Рыбы без лобового плавника закрутились стайками вокруг нашей сферы.

- А ты заметил, - спросила Ляу, - что чем выше статус рыбы, тем больше у неё плавник?

- Заметил. Только не пойму, они его что, удобряют? Откуда он у них берется и растет потом с разной скоростью. Может, это накладка?

Я хотел еще сделать несколько предположений, но резкий толчок оборвал ход моих мыслей. Нашу сферу, как будто, собирались сдвинуть с места.

- Хорошо бы, если они не утопить нас решили. - Кошка села ко мне поближе. - Я еще слишком молода, чтобы умирать.

Тут мне впервые стало интересно, насколько она молода.

- А что, паспорт ты уже получила?

- Ты про генетический идентификатор?

- Хм, видимо, да.

- Давно. - Она подняла руку и показала запястье, на котором сквозь шерсть виднелась тонкая полоска кожи. - Толку от него здесь ноль.

- Как и смысла от нашего присутствия. - Добавил Антош.

Сферу качнуло и, кажется, она сдвинулась с места.

- Плывем? - Спросил я, прислушиваясь к своим ощущениям.

- Поднимаемся. - Пояснил Антош.

- Как ты догадался? - Спросила кошка.

- Язык меняет цвет. - Змей высунул язык.

Его цвет из темного, почти черного, превратился в алый.

- Не язык, а настоящий альтиметр. А если вниз пойдем, какого цвета будет?

- Фиолетовый. Особенности жизни в горах. Кровь меняет свой состав в зависимости от давления воздуха.

Снаружи загремело. Сфера завибрировала. Место контакта воды со стеклом покрылось рябью. Над головой блеснула полоска света и стала расширяться. По поверхностям забегали солнечные зайчики, отраженные от водной поверхности.

- До них дошло, что мы не животные, которых держат в неволе? - Я обрадовался тому, что нас поднимают на поверхность.

Воздух в сфере сразу показался спертым, и бедным на кислород. Прошло не меньше пяти минут, прежде, чем всплыли на поверхность. Я ожидал увидеть открытое море, но мы оказались в бассейне, окруженном деревянными берегами. Сферу зацепили манипулятором за проушину на верхней части и подтянули к берегу. Кто и откуда управлял механизмом я не увидел.

Сфера стукнулась о дерево и замерла. Манипулятор что-то нажал и верхняя часть сферы, обозначенная герметичной прокладкой, поднялась и отошла в сторону. Путь наружу был свободен. Ляу прямо с коряги выпрыгнула на берег. Змей тоже перебрался на него и только я примерялся, не зная, как допрыгнуть до края.

- Не похоже, что ты от обезьяны произошел. - Кошка ощерилась во весь свой рот, насмехаясь над моей неловкостью.

- Я, точно не от обезьяны. Я на цыпочки встаю, у меня уже начинает голова кружиться. Эволюция меня не пощадила, забрала все, что связывало с далекими предками. В отличие от вас.

Сфера дернулась, точно собралась возвращаться под воду. Для меня это послужило дополнительным стимулом прыгнуть. Я оттолкнулся, как мне показалось, как пружина, и прыгнул. Мне не хватило каких-то тридцати сантиметров, чтобы перелететь горловину сферы. Я соскользнул и упал в воду, окатив брызгами Ляу и Антоша.

- Ты прыгаешь, как ленивец. - Кошка подала мне руку.

- Спасибо на добром слове.

С меня натекла целая лужа. Признаться, я под это дело опорожнил мочевой пузырь, стесняясь сходить по-маленькому в сфере. Так что, я использовал свой конфуз с пользой.

Деревянная конструкция находилась посреди воды. От горизонта и до горизонта берег не наблюдался. Ширина «палубы» по всему периметру была одинаковой и составляла пять моих шагов. Доски между собой были склеены и обработаны, правда, довольно грубо. Видимо, рыбам незачем было париться над этим. Вряд ли для них это было полом. Внешняя часть конструкции для них была внутренней. Я бы сказал, что с нашей точки зрения их цивилизация была перевернута с ног на голову.

Стеклянная сфера захлопнулась и погрузилась под воду. Мы остались одни, совсем не понимая, что это значит для нас.

- А ну-ка Антош, скажи нам, чувствуешь ты чужой взгляд или нет? - Поинтересовался я.

- Чувствую, выпить хочется, все остальное притупилось.

- Ясно, откуда ты брал вдохновение для экстрасенсорики. Будем надеяться, что нас не вялить на солнце вытащили. - Я присел на внешний край палубы и погонял рукой морскую воду.

- Я думаю, они спрятали нас от ненужного взгляда, или же до них дошло, что нам нужна привычная среда обитания. - Предположила кошка.

- Абсолютная тюрьма. Какой там Шоушенк и Алькатрас, тут даже вариантов никаких.

- Есть выход. - Змей растянулся на солнце в длинную «колбаску» и впитывал солнечное тепло. - Надо научиться самим ходить по мирам.

Меня насмешила его попытка выдать бредовую идею за подходящий вариант.

- Ну-ка, попробуй. Что для этого нужно? Тужиться сильнее, или впасть в нирвану? Ты хотя бы элементарно представляешь этот механизм? Я, например, совсем не представляю.

- А что ты так реагируешь, как будто я тебя заставляю это делать? Кто-то же может это.

Ага, один на миллион. - Я вспомнил, что именно такую статистику приводил Вольдемар.

- Один из миллиона сам дошел до этого, а мы точно знаем, что это возможно. - Змей спорил со мной, не открывая глаз, еще больше раздражая меня своей невозмутимостью.