Сергей Панченко – Жорж иномирец. Книга 4 (страница 12)

– Веди нас, госпожа, – обратился я к Ляле.

– Куда? Я потеряла ориентир, пока общалась с этим типом. – Она завертела головой.

– Видите, на перекрестках вывески с одной стороны красные, с другой желтые. Если идти навстречу желтым, то будешь двигаться в центр, если красным – то на окраину, – пояснил змей. – Если идти между ними, то будешь ходить кругами. Город построен по круговой планировке. Начал строиться от центра и постепенно прирастает окраинами по одной и той же схеме.

– Нам туда? – на всякий случай спросила Ляля, показывая на желтый указатель.

– Верно, туда. Только больше не спрашивай меня на виду у всех. Это непохоже на общение господина с рабом. Будь пожестче, – посоветовал змей моей супруге.

– Ладно, – пообещала Ляля и повела нас через толпу людей.

Я боялся, что змея затопчут, но большинство людей и животных, увидев его, робко сторонились. Я решил, что у бродяг остался генетический страх перед змеями. Я уже привык к внешности друга, но кому-то она могла показаться пугающей.

– Я бы отсек ему башку и во дворе подвесил, ястребов пугать, – услышал я фразу вдогонку нам. – Ползучий гад.

Антош виду не подал, что услышал возглас. Даже в обычной жизни он никогда не отвечал тем, кто его оскорблял, считая, что публичное проявление глупости унижает человека сильнее. А у меня вспотели ладони от желания пустить оружие в дело. Не любил я общества, в которых существовало такое явное разделение разумных существ на рабов и господ.

Я заметил, что, чем ближе к центру, тем свободнее становились улицы. Торговые ряды редели, покупателей и праздношатающихся возле лотков убавилось. Зато прибавилось тех самых «черношапочников», присматривающих за порядком. Пока мы их совсем не интересовали. Блюстители закона сидели в тени за столиками, нередко в плетеных креслах, пили желтый напиток, похожий на мочу, и лениво следили за народом. Если бы не Антош, мы совсем не выделялись бы на общем фоне.

Мне встретилось много людей нашего приматного вида. Мы иногда посматривали друг на друга с любопытством, но почти все хозяева покрикивали на них за это. Как и всех владельцев рабов, их пугала возможность объединения унижаемых. Понимали, что, случись искра восстания, их ждала бы непременная и заслуженная смерть.

– Ляля, отойди в сторону, – чревовещательным способом попросил Антош.

На дороге появилась шикарная карета с кучей охраны верхом на животных, отдаленно похожих на верблюдов. Народ, даже благородные, разбегались в стороны, жались к рядам торговцев, лишь бы не попасть под кортеж, в котором явно везли важную шишку. Я затесался между двух столиков с фруктами и уставился на проезжающую карету. Золоченые узоры ярко блестели на солнце. Кучер, погоняющий скакунов, был одет в накидку, подвязанную алыми лентами, развеваемыми ветром. Красиво, учитывая место, где это все происходило, но неуместно.

В задней части кареты имелось окно, прикрытое полупрозрачной шторой. Мне стало интересно узнать, что за персона владеет такой неслыханной роскошью, поэтому я внимательно смотрел в него. Вдруг штора отодвинулась, и на меня уставились два глаза, горящие, как зеленый лед. Меня пробрало холодом от дурных предчувствий. Карета остановилась и сдала назад. Поравнялась с нами.

Охрана тут же выстроилась у дверцы, открыла ее и помогла выйти из кареты прелестной даме. Я так мог сказать о ней, учитывая мои широкие взгляды на женщин другого вида. Она была элегантна, хорошо одета, держалась, как и положено держаться женщине высокого ранга. Сошла на землю, не теряя осанки, и направилась в нашу сторону. Ляля испуганно посмотрела на меня. Я смог только успокаивающе подмигнуть ей в ответ и на всякий случай настроился драпать в запасной мир.

Аристократка подошла к Ляле, но продолжала смотреть прямо на меня.

– Это твой раб? – спросила она.

– Да, госпожа, – нашлась моя супруга, потупив взгляд.

– Я его покупаю, – сообщила богатая мадам. – Назови цену.

– Он вам вряд ли понравится. Этот раб совершенно не умеет работать, – попыталась отговорить ее Ляля.

– Он мне пригодится не для работы. Назови цену, или я заплачу, сколько посчитаю нужным, – настойчиво произнесла богачка.

Я увидел, как змей начал подавать мне знаки, кивая головой и моргая. Я понял его жесты как желание продать меня этой рабовладелице. Надо было только дать знак Ляле. Хорошо, что она догадалась исподтишка посмотреть на меня. Я еле заметно кивнул ей, чтобы она поняла, что надо пойти на сделку.

– Я готова отдать вам его по той цене, которую вы дадите, – выкрутилась Ляля, не зная тарифов на рабов и вообще не имея никакого понятия о денежных единицах бродяг.

– Отлично. Принесите деньги, шестьдесят само! – крикнула охране аристократка. – Не скопец? – спросила она у Ляли.

Вопрос ошарашил мою супругу. Ее глаза сделались больше раза в два.

– Что молчишь? Смутилась? Не для себя беру! – засмеялась рабовладелица. – У меня ферма, размножаю их там: кого для работы, кого в театр, кого на корм. Этот на вид свеженький, поработает производителем, пока не помрет от нагрузки. – Ей принесли деньги в виде матовых серебристых монет. – Держи.

Ляля протянула руку в перчатке. Аристократка посмотрела на нее как на умалишенную.

– Кошель давай, дура. Еще раз увижу, что к госпоже закрытой рукой тянешься, – отрублю по локоть.

– Простите. – Ляля взяла деньги и раболепно поклонилась.

Поклон выглядел так натурально, словно она училась этому. Меня грубо ухватили за шею и поволокли к карете. Я обернулся. Змей все так же успокаивающе моргал мне. Хотелось верить, что это не нервный тик. В карету меня не посадили. Приковали позади нее цепью, и я побежал следом, глотая пыль и истекая по́том. Уж не знаю, какой план имелся у змея, но начало его мне не особо понравилось.

Бежал я не меньше получаса по пыльной дороге, усеянной мусором. Затем началась белая плитка, за которой ухаживали рабы с метлами. Мы оказались в престижном районе города, где совсем не было никаких торговых лавок и праздношатающегося люда. Все, кто мне встретился, были одеты в благородные накидки. Они степенно прохаживались пешком, ведя на ошейнике животных или рабов. Многие катались на открытых повозках, менее роскошных, чем та, к которой я был прикован.

Кортеж остановился у стен кремового цвета с массивными деревянными воротами. Кучер прокричал что-то неразборчивое, и ворота пришли в движение. Отворились нараспашку, открыв взору оазис из зеленых растений и фонтанов. «Кони» зацокали копытами по мраморной плитке, которой были выложены дорожки внутри поместья.

Ко мне подбежали суетливые рабы. Один почти такой же, как мы, только с лиловой кожей и вытянутыми глазами, словно ему стянули кожу к макушке. Второй вообще очень странный, такой человек, похожий на куст без листьев и с шишкообразной головой, напоминающей нарост. Он быстро справился с замком моего ошейника. Лиловый кивнул в сторону палатки в конце большого двора.

– Там твое место. Иди обживайся, – приказал он.

Воистину, раб мечтает не о свободе, а о том, чтобы иметь своих рабов. Чего бы ему сразу не показать расположение к человеку, попавшему в трудную ситуацию? Мне нестерпимо захотелось взять и прямо у него на глазах уйти отсюда, показав, что человек – свободное существо. Пришлось сдержаться, надеясь, что потом Антош мне объяснит, чего ради я терпел эти издевательства.

Я пошел в сторону палатки, но после того, как человек-куст больно поддал мне под зад своими корявыми отростками, побежал. Наверное, здесь как в армии: идущий пешком раб вызывал подозрение. Набегался я в этот день знатно. Внутри палатки стояла настоящая жара. Воздух, несмотря на поднятые стены, почти не двигался, а солнце нещадно раскаляло ткань.

– Этого отмыть, покормить, дать отдохнуть, чтобы вечером он был готов к работе, – приказал лиловый двум пожилым женщинам.

– Какой? – хриплым голосом спросила одна из них.

– Осеменителем, – ответил тот.

Мне показалось, что в его голосе прозвучала зависть. Работа, конечно, не самая плохая, но если ее не избежать, хотелось бы иметь – в прямом и переносном смысле – определенный эстетический уровень рабочего инструмента. Правда, я был уверен, что до этого не дойдет и змей уже где-то рядом.

Лиловый ушел. Я решил прояснить ситуацию у женщин, стирающих белье.

– А не подскажете, что это за место?

– Место как место, что конкретно тебя интересует? – спросила рабыня, выглядевшая чуть помоложе.

– Чем занимается госпожа? Разводит людей, похожих на нас?

Обе дамы засмеялись.

– На кой мы ей сдались? У нее детский дом. Она воспитывает брошенных детей в духе преданности ей, а затем, когда они вырастают, сует их на важные должности, чтобы всегда держаться при власти.

Кажется, мне стал понятен план змея.

Глава 5

– Раздевайся и полезай в корыто, – приказала мне пожилая рабыня.

– Отвернитесь, – попросил я смущенно.

– Ты раб. Тебе не пристало стесняться, унижение – это твое нормальное состояние. Снимай одежду, я сама буду мыть тебя, потому что ты схалтуришь. Если женщины пожалуются на твой запах, попадет всем.

Я сделался пунцовым и не решался при них снимать штаны. А еще у меня был спрятан под ними пистолет, который вызвал бы много вопросов, а возможно, и панику. Ситуация казалась безвыходной, поэтому я решил положить конец этому идиотскому представлению.