Сергей Панченко – Жорж - иномирец 3 (страница 4)
Я не смог бы воспроизвести на словах, всё, что сказала Ляля, не говоря уже о том, чтобы воспроизвести в воображении.
— Ничего такого сверхъестественного. Иногда, перед сном я думаю о том, как устроен мир, чтобы понять, как в нем работают переходы. — Кошка скромно потупила взор.
— А я перед сном думаю, что мне с утра съесть яичницу или омлет. — Признался я. — Ляля, а если бы ты представила меня, я бы тоже выглядел, как существо с полотнища авангардиста?
— Без понятия, Жорж, ты не такой загадочный, чтобы о тебе думать перед сном. — Это была поддевка.
Ляля заигрывающе шлепнула меня под зад. Я бросился к ней, но куда там, она отскочила с грацией кошки в сторону, а я, как неуклюжая макака проскочил мимо.
— Ну, всё, друзья, вижу эксперимент подошел к концу, пора возвращаться, а то загадите своими сокровенными мыслями нетронутый холст.
Змею до сих пор не нравились наши заигрывания, хотя дальше них отношения никогда не продолжались. Да и не могли они продолжаться. Мы были слишком разными, чтобы даже предполагать это. Ляля позволила мне поймать ее за руку. Я притянул ее к себе, а змей тут же объял нас и вернул в родной дом на Транзабаре.
— Уф, завтра пойдем в городскую управу, проситься на работу. — Заявил Антош. — А то разбалуемся от безделья.
Глава 2
Если бы у каждого человека, как у всякой солидной фирмы имелся бы свой девиз, то мой звучал бы так: «если мужчина немного красивее обезьяны, то ему этого достаточно». Я, к примеру, был красивее гориллы, но пострашнее бабуина. Мне всегда казалось, что дело в яркости, броскости, которой у меня не было.
Моя маман была рада увидеть своего новорожденного сынулю, которого ей принесли через три часа после появления на свет, милого карапуза аристократической внешности, хорошо угадываемую даже под послеродовой отечностью. Оказалось, что это был не я. Врачи что-то напутали и тогда ей принесли ее настоящего сына, то есть меня. Моя дорогая родительница подняла настоящий скандал и попросила сделать генетическую экспертизу, потому что я был слишком некрасив, даже с учетом этой самой отечности.
Генетическая экспертиза подтвердила наше родство. С того момента, когда моя память начала оставлять в голове воспоминания, я регулярно слышал от маменьки этот мотивационный слоган про то, что мужчине достаточно быть красивее обезьяны.
Природа наделила меня странным угловатым черепом, на гранях которого всегда топорщились непослушные волосы. Маленькими глазками, делающими меня схожим с какой-нибудь крысой, задумывающей недоброе. Мама называла их «смородинками». Лопоухими ушами, завывающими в ветер как морские раковины. Большим носом, на который тоже имелся свой слоган-пословица: «Семерым рос, одному достался». Неправильным прикусом и двумя слишком крупными верхними резцами цвета слоновой кости. Моя улыбка, во время которой я пытался скрыть их, выглядела, как паралич верхней губы.
Ко мне насмерть приклеилась кличка, образованная от моего имени Виктор — Вий. Когда ко мне обращались одноклассники, в окружении тех, кто меня не знал, ни у кого ни разу не возникло желания переспросить причину обидной клички. У меня было такое ощущение, что Гоголь, в творческом порыве, вышел за вдохновением в астрал и встретил меня.
Меня даже забраковали на военной комиссии. Врачи не нашли у меня никаких отклонений в здоровье, однако врач, ставящий последнее заключение, долго сомневался, какой вердикт поставить. В итоге, он сделал заключение «не годен». На мой возмущенный вопрос «почему» он ответил:
— Армия делает из мальчика мужчину, а из тебя… на тебя ни одна каска не налезет. Квадратных касок в армии нет. Я понимаю, что армия, это не конкурс красоты, но у нее все же должно быть какое-то лицо. Ну, ты понимаешь. Только враг может выглядеть так, как ты.
В принципе, я готов был к одиночеству. Два десятка лет насмешек убедили меня в решении не ждать от противоположного пола внимания. Практичная часть моего разума так же пыталась убедить меня в том, что такие морфологические гены не стоит передавать по наследству. Я, как выбраковка человеческого социума, собирался прожить свою жизнь изолированно, предаваясь мелким эгоистичным радостям.
Я ходил в тренажерку, чтобы исправить хотя бы то, что можно. Фигура у меня была обыкновенная и занятия спортом придали ей подтянутости. Со спины я был ничего, но горе той девушке, которая спешила меня обогнать, чтобы проверить, какое лицо прилагается к этой фигуре. Сколько их споткнулось на ровном месте от эффекта неожиданности. Впору было ставить на себе зарубки за «сбитых» девушек.
И вот, когда я совсем не ждал сюрпризов, судьба преподнесла его мне. Все случилось вечером пятницы. Я вышел из тренажерного зала и собирался по дороге домой зайти в магазин, купить себя сока, а матери кефира. Она сидела в который раз на какой-то диете и потребляла его в бесчисленном количестве. Ее от него уже пучило, но она все равно упорно давилась им и мучила весы, гипнотизируя стрелку.
— Мама, чтобы похудеть, надо просто не есть, а не как вы, обжираетесь этим кефиром.
— Много ты понимаешь сынок. Профессора советуют. Там почти нет калорий.
С другой стороны, это занятие занимало и развлекало ее.
На улице стояла душная жара. Я вынул из сумки полотенце, чтобы вытереть вспотевшее лицо и шею. Тело еще было разгоряченным после тренировки и мгновенно реагировало на погоду. Не знаю, в какой момент она подошла, но едва я вытер себе лицо и убрал полотенце, девушка уже была рядом. Ее внешность вызвала во мне кратковременный паралич всех органов. Она была сногсшибательна. Я бы даже сказал, она была неземной красоты.
Такого фигурного разреза глаз я не встречал прежде. Они были большими, но в меру, а вот радужная оболочка, окрашенная в струящиеся цвета от бирюзового до синего, казавшаяся наполненной перламутровой жидкостью, была больше, чем у обычного человека. Взгляд её гипнотизировал. Какое-то мгновение она просто улыбалась и смотрела на меня, а я замер, как кролик перед удавом и не шевелился. Только одинокая мысль носилась по черепной коробке: «Ух, ты!», звонко стукаясь о ее стенки.
С остальными частями лица и фигурой и нее тоже был полный порядок. Она это знала и в противовес моей закомплексованности выглядела расслабленной.
— Привет, меня зовут Эрла. — Произнесла она знакомыми словами, но так, будто я услышал их от иностранца.
Да еще и имя показалось мне совсем необычным, но оно ей шло. Ни одно из тех, которыми называли девочек в моем окружении ей бы не подошло.
— А, хм….так, так, так. Вий. А-а-а, Виктор. Меня зовут Виктор.
— А я тебя жду. — Произнесла она буднично, будто мы до этого уже были знакомы.
— Зачем?
В моем положении можно было и не задавать этот вопрос.
— Пойдем в парк, поговорим спокойно в более подходящем месте. — Предложила она.
Ее непонятное желание пообщаться как-то охладило меня. Появился даже легкий страх, что меня хотят использовать, подговорить на какое-то гнусное дельце, предполагая, что такой некрасивый юноша не устоит перед чарами и согласиться на что угодно.
— О чем говорить? — Спросил я, стараясь выглядеть уверенным, но голос выдал мое волнение.
— Не бойся, я не желаю тебе зла. Идем? — Она повторила просьбу, сверкнув глазами и улыбнувшись.
Не могли у девушки с такой открытой доброжелательной улыбкой быть дурные мысли. Я пошел за ней. Фигура сзади, обтянутая облегающей одеждой, тоже была что надо. Она легко ступала. Мышцы ее ног и попы перекатывались под одеждой волнительными амплитудами. Девушка с непривычным именем выглядела как хорошо настроенный инструмент, безупречно затрагивая определенные струны души.
В парке, под тенистой кроной дерева мы нашли свободную скамейку. Эрла села и сложила ногу на ногу. Я присел рядом, чувствуя неловкость. На нас сразу же обратили внимание. Я представил, какие мысли роились в голове у тех, кто подумал, что мы можем быть парой. Наверняка, меня выставили мажором, а ее, дурой, пытающейся приклеиться к чужим деньгам, несмотря ни на что.
— А, хм, что ты хотела сказать? — Я нахмурил брови, потом расслабил лоб, вспомнив, что как-то видел себя в зеркале с таким выражением лица. У меня была пара эмоций, скрадывающих мою внешность, одной из них я и воспользовался.
Эрла приблизилась ко мне и посмотрела глаза в глаза. Я испытал смущение и неловкость от такой близости с ней. Она уставилась внутрь меня своим струящимся взглядом. Я почувствовал, как заглянули в самые пыльные чуланы моих мыслей.
— Хочешь изменить свою внешность? — Спросила она без всяких прелюдий.
Я был готов к этому. Меня хотели подцепить на крючок моего комплекса неполноценности. Она думала, что годы жизни с ним превратили меня в параноика, только и мечтающего сделать себе пластическую операцию. Напрасно, я был готов жить с внешностью, чуть красивее обезьяньей.
— У вас есть знакомый пластический хирург? — Спросил я ее, наперед зная, что ничего такого у нее нет.
— Я добрая фея, которая помогает людям. — Ответила она неожиданно.
— За какие такие грехи вам пришлось ею стать?
Она рассмеялась, широко раскрыв рот. Нечаянно, я увидел ее клыки, которые были длиннее и острее чем у среднестатистического человека. Признаться, они ей шли, если представить, что она классический вампир из книг Майер. Только меня это немного напрягло. Идея с наживкой, ради гнусного дела, как-то померкла.