Сергей Панченко – Я стираю свою тень 7 (страница 30)

— Нет. — Произнес я с сожалением.

Я был почти уверен, что Ольга ищет способ вытянуть меня с этой планеты, пусть не сама, ей сейчас могло быть совсем не до этого, а через своих людей.

— Не спеши покидать нас. Что тебе даст оказаться на родной планете раньше на десять дней? Я понимаю, семья, дети, жена, родители, но с ними ничего не случится без тебя, а мы погибнем. Тяжело поставить на одну чашу весов свои проблемы и чужие, но я прошу тебя понять, твое появление в нашем лесу не случайность. Тот, кто создал мир, выбрал тебя для нашего спасения. — Шекспир бросил грести и уставился на меня влажным взглядом.

— Похоже, он не утруждает себя составлением очередности героев для спасения мира. — Я вздохнул. — Да не лечу я никуда.

Напарник ничего не сказал, снова налег на весла. Я не стал далеко убирать бинокль, мало ли кто еще решит полетать по ночному небу. Взялся за весла и хорошенько прибавил скорости нашему суденышку. Мы не общались очень долго, занятые работой. Погода благоприятствовала нашему путешествию. Туманность «Кошачья мордочка» опустилась к светлеющему горизонту. Звезды поблекли, а вместе с ними и вращающийся на орбите грузовик. Прямо по курсу сквозь утреннюю дымку проступили контуры берега.

— Земля? — Поинтересовался я на всякий случай.

— Долина. Удачно попали между гор. — Шекспир оставил весла и поднялся, чтобы лучше разглядеть сушу.

Я вынул бинокль. Мне стало понятно, о чем говорил напарник. Плоская равнина была зажата меж двух горных гряд, соединяющихся в полутора десятках километров от берега. Нарушали естественный природный пейзаж два дымящих завода, расположенные друг от друга в нескольких километрах. Никто из людей не беспокоился об экологии чужой планеты, относясь к ней, как к временному прибежищу. Если прогнозы моави были верны, то работать им оставалось считанные дни.

— Я все равно не понимаю до конца свою миссию. — Признался я. — Чужой человек, прибывший на планету два дня назад, почему они поверят мне?

— Когда вы появились здесь впервые, мы приняли вас за посланников неба, которые спустились на землю ради наших интересов. Как можно было не верить, когда мы видели, насколько вы превзошли нас. Отрезвление пришло не скоро и не у всех. Ты увидишь сам, что на моави из леса, моави из долины смотрят свысока, как на недоразвитых братьев. Если я расскажу им про начало цикла, они посмеются мне в лицо, но если это сделаешь ты, еще и добавишь, что информация наших предков перепроверена вашими учеными и подтверждена, они отнесутся к этому серьезно.

— А если ты ошибаешься, то из-за меня они перестанут верить людям.

— Я не ошибаюсь. Так будет.

— Хорошо, вроде теперь мне понятнее моя роль. Совсем недавно я уже примерял подобный образ, и мне было, как бы это сказать, комфортно в нем. Наверное, внутри меня живет артист, которому иногда хочется почувствовать себя в новом образе.

— Не знаю, кто такие артисты, но дело у тебя важное и ответственное. Твое имя будет сохранено в памяти моави. По крайней мере, до конца следующего цикла.

— Спасибо, конечно, но я не особо честолюбивый, чтобы желать подобной славы. Мне подумалось, было бы здорово, чтобы у моей дочери была в няньках женщина моави. Вы так выглядите, что человек поневоле становится лучше. Я был удивлен тем, как вы сожительствуете с людьми в долине. История знает кучу примеров, когда мы, считающие себя умными и цивилизованными, убивали других, занимающих свои исконные земли, считая их дикарями.

— Я слышал о таком от людей. И у нас не всегда все было хорошо. Мы умели прощать, а люди вовремя остановиться. А насчет няньки, я хотел бы пожить на твоей планете ради расширения кругозора, но у меня племя за которое надо нести ответственность. А оно скоро станет еще больше, после того, как мы вернем моави в лес.

— Да я это просто так сказал. Даст бог, сами прилетим в гости.

— Было бы замечательно. К тому времени я уже буду отцом большого семейства.

— Большого семейства Шекспирычей. — Я засмеялся. — Не забыть бы гостинцев прихватить на всех.

— Всегда будем рады видеть твою семью.

— Шекспир, а почему ты вернулся в лес? Да еще и с кучей оружия? — Поинтересовался я.

Он снова сел на весла и стал грести.

— Я не один, нас было много. Поручили мне и еще нескольким моави отправиться в лес и рекрутировать новых помощников. Люди собирались расширять производство и требовали новый персонал. Территорию надо было зачистить от вертунов и поддерживать чистоту на новом объекте. Я, конечно, не очень любил лесных собратьев, но задание есть задание, набрал всяких безделушек, чтобы подкупить их. Сели на катера, доплыли до леса и отправились на поиски лесных моави. Два дня бродили по лесу, совершенно не понимая, как в нем ориентироваться. Ладно, сами лесные собратья выследили нас и решили напасть. Но воевать-то мы умели не хуже, и оружие у нас было лучше. Убили пару человек в самом начале схватки с обеих сторон, а потом опомнились, за что же мы убиваем-то друг друга. Начали общаться. Когда они поняли, зачем мы пришли, снова озверели и хотели броситься в бой, но я сложил оружие, поднял руки вверх и сказал, что они многого не знают, и я требую пообщаться с жителями племени. Мои напарники остались на месте, а я один пошел в поселок лесного племени. А там увидел ее, самую красивую девушку из созданных миром во все времена. Короче, речь моя не задалась, убедить никого не получилось. Вернулись пустыми, еще и с потерями. А я понял, что не найду себе места, пока не добьюсь той красавицы. Мне было понятно, что она не выберет долину ни за что, так что подходил только вариант возвращения в лес. Я стал проводить работу с соплеменниками, напоминать им о корнях и о том, что лес наша естественная среда. Мне удалось собрать около сорока единомышленников. Понимая, что за это люди могут нам отомстить, украли оружие из челнока и сбежали в лес. Добрались без проблем, погони не было. Перенесли оружие в лес, катера утопили. Я стал искать контакт с лесным племенем и наткнулся на мертвый пояс из крикунов, о которых не имел тогда никакого понятия. Услышав стрельбу, лесные моави всполошились и решили проверить, кто это шумит. Встретив нас во второй раз, и узнав, что мы вроде бы стали одними из них, смягчились. Я, конечно, сразу отправился к той девице, но она уже была замужем и готовилась стать матерью. Для меня это был шок. Я готов был отдаться крикунам на съедение. Кое-как пришел в себя и решил, что мы будем жить обособленно от лесного племени. С тех пор у нас вялотекущая нелюбовь друг к другу, но и ей остались считанные дни. — Шекспир замолчал.

— Вот это шерше ля фам. — Произнес я с чувством. — Миллионы световых лет разделяют нас, а истории прямо как одним Шекспиром писанные.

— Не читал его, но был бы рад, если бы мне почитали сочинения земного тезки. — Напарник потряс руками, видимо, посмеялся. — Надо спешить, пока совсем не рассвело. Идем к тому выступу. — Он указал рукой в сторону едва видимой неровности береговой линии. — Там проще высадиться.

Мы больше не разговаривали до самого берега. Невысокий каменный утес нависал над водой, прикрывая от ненужного взгляда со всех сторон, кроме воды. Я спрыгнул в воду и затянул лодку на песок. Шекспир привязал ее к колышку хитрым узлом.

— А как мы перевезем людей в лес, поинтересовался я? — Вспомнив, что этим вопросом мы еще не задавались.

— Будем решать на ходу. У людей много разной техники, вопрос в том, как ею воспользоваться. Ты же понимаешь, до недавних пор мы не планировали никого спасать и только после твоего появления, когда исполнилось пророчество о твоем появлении, мы решили этим заняться. Времени на подготовку не было.

— А ты не думаешь, что пророчество и мое появление простое совпадение?

— Думаю, конечно. Я достаточно пожил среди вас и почти перестал верить в то, что невозможно пощупать. Но это ваша слабая черта, вы ненаблюдательны к своей жизни, и потому чаще ошибаетесь. Люди не верят в циклы, потому что аппаратура ничего не регистрирует, значит, они невозможны. А когда начнется катастрофа, люди уже не успеют измениться.

— Думаешь, людей бесполезно уговаривать спастись? — Мне стало некомфортно от мысли, что я буду спасать только моави.

— Попробуй, но это серьезный риск.

— Я попробую. — Пообещал я больше самому себе, чем ему.

Поднялось солнце, ослепив нас первыми лучами. Ветер со стороны долины принес протяжный гудок.

— Начинается смена. — Сообщил Шекспир. — Моави работают только днем, хотя заводы работают круглосуточно. У нас есть шанс пробраться в почти пустые казармы и дождаться окончания рабочего дня. Там и потренируемся, как нам убеждать моих соплеменников.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — Произнес я.

— У тебя есть сомнения? — Шекспир правильно понял мою интонацию.

— Нам несколько километров придется идти по открытой местности. Неужели люди совсем не контролируют подходы со стороны океана?

— Раньше мы ходили свободно, куда хотели. — Ответил напарник.

Я как-то иначе себе представлял периметр и подступы к заводу, после того, как меня обстреляли. Камеры на каждом углу, ряды колючей проволоки, острия зенитных ракет, направленные в небо, чуткие локаторы и прочие аналоги земных систем безопасности. Шекспир выглядел довольным, а я уже умел разбирать его эмоции.