Сергей Панченко – Я стираю свою тень - 6 (страница 5)

Утром, как обычно, нас разбудил неугомонный сын, решивший пощекотать родителям ноги. Я сразу полез к телефону, чтобы посмотреть есть ли сообщения от Троя. Их не было. Это меня успокоило. Я отправился на кухню готовить завтрак себе, сыну и своей ненаглядной «животику на ножках». Айрис с вечера приготовила тесто для оладий и убрала его в холодильник. Мы готовили завтраки через день. Чтобы я не ленился, Айрис помогала мне, делая полуфабрикаты, зная, что у меня терпения не хватит что-то замешивать. Обычно я, зная, что моя очередь, готовил яичницу или нарезал колбасу. Мог разнообразить бутерброд веточкой петрушки, зафиксированной кетчупом или майонезом.

Кухня наполнилась дымом даже с работающей вытяжкой. Бедные соседи, наверное, подавились слюной, вдыхая ароматы моего кулинарного творчества. В спальне зазвонил мой телефон. Судя по тому, что звонок быстро прервался, его взяла Айрис. Я разрешал ей брать мой телефон, когда звонили наши общие знакомые. Через минуту взволнованная супруга вошла на кухню.

— Трой пропал. Не берет трубку. Киана плачет.

— Вот зараза. — Я в сердцах бросил лопатку на столешницу. — Придется ехать. Что ты ей сказала?

— Что мы приедем. А ей надо обратиться в полицию, найти Троя по горячим следам.

— Не мы, а я. Ты остаешься с сыном и потому что у тебя сейчас другие заботы. Я позвоню Апансию и Михаилу, надо узнать, не хотят ли они скататься на край света, но вначале завтрак.

— Пап, у тебя голит. — Никас указал позади меня.

— О, черт. — Последняя партия оладий подгорела. Я снял их и бросил в раковину. — Ладно, этими Апанасия угощу.

Я наскоро позавтракал, занятый мыслями о предстоящем деле. Как-то тревожно было, из-за того, что такой подготовленный к любым неприятностям человек как Трой попал впросак. Убить его простыми средствами нереально. Это надо попасть под артиллерийский снаряд, под поезд или каток асфальтоукладчика.

Я позвонил Апанасию. Он уже все знал, Киана связалась с ними.

— Поедешь со мной? — Спросил я его прямо.

— Да. Рейс смотрел уже?

— Еще нет.

— И не смотри, Камила заказала два билета на ближайший. На тебя и меня.

— Здорово. Когда вылет?

— Через пять часов. Через два уже регистрация на рейс.

— Понял. До встречи в аэропорту.

— Давай.

— Камила уже вязала нам два билета до Владивостока. Регистрация через два часа. У меня есть чистая одежда? — Задал я постоянно мучивший вопрос.

— Есть. Она в шкафу, уложена стопочкой.

Я стал собираться. Взял только то, что можно использовать в дороге. На месте собирался купить все, что потребуется. Собрался гораздо быстрее, чем было нужно. Оставшееся время решил потратить на изучение французского языка в капсуле. Хотел, если мы найдем аквалангистов, поговорить с ними на родном для них языке. У меня это заняло семь минут. Проснулся с ощущением, что давно не ел лягушачьих ножек жареных во фритюре. Сложил и убрал капсулу в рюкзак. Удивительно, но на рентгене в аэропорте она была невидна, поэтому перевозка чудесного устройства не вызывала никаких проблем.

По дороге в аэропорт, пока ехал в такси, набрал Михаилу и рассказал о ситуации.

— Я же рекомендовал ему не суетиться. — Напомнил следователь.

— Он неугомонный, и чувствует свою вину за то, что люди пропали. Хотел убедиться, что с ними все в порядке.

— Возьмете меня в свою команду? — Неожиданно попросился Михаил. — Захряс я без работы, теряю сноровку и просто скучаю.

— Конечно, Михаил. Я как раз думал предложить вам поехать с нами.

— Замечательно. Вы корытце с собой берете? — Поинтересовался он.

— Вы про капсулу?

— Ну, да, про нее.

— Да, она спокойно проходит все проверки.

— Тогда до встречи во Владивостоке. Без меня, пожалуйста, ничего не начинайте.

— Обещаю. Мы и так уже нагородили дел.

Втроем, как три мушкетера, пускаться во все тяжкие было намного веселее и смелее. Апанасий прекрасно подходил под роль крупного Портоса, Михаил на роль мудрого Атоса, а я на роль красавца Арамиса. Один, как говорится, за всех, и все за одного. Водитель такси увидел мое расплывшееся в улыбке лицо.

— В отель «Вдали от жен» собрались? — Спросил он.

— Не совсем. Жены не причем. Товарищ куда-то сгинул, едем искать. Собрались компанией, только повод не совсем радостный. Хотя, может быть и радостный.

— Да забухал, наверное. — Предположил водитель. — Семейные проблемы или на работе неприятности.

— Он не пьет. Жена у него нормальная, а работает сам на себя.

— Тогда от счастья. Запой на радостях самый коварный. Вроде как нет повода остановиться. — Поделился таксист своим жизненным опытом.

Апанасий ждал меня на входе в аэропорт. Мы вместе прошли внутрь, немного подождали регистрацию, любуясь изделиями народного творчества и магнитиками, выставленными в стеклянном ларечке напротив нас. Объявили регистрацию. Прошли ее и заняли места в другом зале, откуда уже начиналась посадка.

— Странная ситуация. — Начал свои размышления Апанасий. — Трой сообразительный мужик, чтобы попасть в сложную ситуацию. Я не думал, что на Земле кто-то может представлять для нас опасность.

— Мы с Айрис тоже так думаем. Если только аквалангисты оказались не теми за кого себя выдают. — Поделился я еще одной гипотезой.

— Ты о чем?

— Ну, ты же знаешь, у нас тут напряженные отношения между государствами, все за всеми следят, пытаются узнать секреты. Я подумал, а вдруг эти водолазы на самом деле хотели установить какое-нибудь оборудование для слежения за военными кораблями. Никакой фильм они снимать не собирались. Грохнули переводчиков, а сами вернулись на материк и уже давным-давно улетели домой.

— Они ждали Троя? Он пропал спустя четыре дня после того, как исчезли дайверы и их переводчики.

— М-да, тут несостыковочка. Просто эта идея пришла мне на ум только, что и я не успел как следует ее обдумать. Они могли ждать какую-нибудь миниатюрную электрическую бесшумную подводную лодку, чтобы она увезла их в Японию, но из-за урагана задержалась. А они были вынуждены сидеть в озере, когда приплывал Трой. В последний раз он застал их врасплох, и водолазы-диверсанты решили избавиться от него. Отравили, например. Меня уже столько раз травили, никакие модификации не помогли. Надо было внешний разъем для сосудов делать, чтобы подключать к нему очиститель крови.

— Мне непонятно это ваше деление на страны. Странные страны, я бы сказал. Чего вам не живется? Напридумывали себе ограничений. Еще и воюете между собой, чтобы доказать, что одни ограничения круче других.

— Тебе надо родиться, чтобы понять образ мышления землян. Никто же не хочет жить просто так. Чуть силенки у какой-нибудь страны появятся, сразу начинают другим указывать, как надо жить, и причем, надо жить так, чтобы у того, кто указывает, не возникло подозрений, что кто-то живет лучше него. Сечешь?

— Секу. Зависть к чужому счастью.

— Нет, не к счастью, а к богатству. Если на весы положить килограмм счастья и килограмм денег в купюрах большого достоинства, то рядовой землянин без размышления выберет деньги, посчитав, что он выбрал и счастье и богатство. Или вот такой пример: Бог сказал человеку, я дам тебе всего, сколько хочешь, но у твоего соседа будет в два раза больше. Человек подумал и согласился. Выбрал много денег, красивую жену, большой дом и, видя, что у соседа всего больше и лучше, сказал богу, чтобы он лишил его глаза. — Я замолчал, ожидая реакции Апанасия.

Тот застопорился, не поняв вывода из рассказанной притчи.

— Эх ты, тугодум, а то, что Бог был вынужден лишить соседа обоих глаз. Представляешь злорадное ликование человека? Вот, у нас со странами все примерно так и обстоит. То, что люди в космосе разговаривают на одном языке и не имеют национальностей большое дело. Не хватало еще и там строить границы.

Апанасий вдруг загоготал на весь зал. Люди стали оборачиваться на него.

— Ты чего? — Не понял я.

— До меня только что дошло, что хитрый мужик переиграл и Бога и соседа. — Произнес он, вытирая слезы.

— Вот, а говоришь, землян не понимаешь. Ты тоже решил, что Бога можно переиграть?

— А что не так?

— А то, что можно было бы загадать всем счастья, жить и радоваться. Бог склонял его к такому решению. Выбери счастье, его не бывает много или мало, не бывает в два раза больше, чем у другого. Вот деньги можно посчитать, а счастье нет.

— Вы кто, кришнаиты? — Спросил дедок, сидящий к нам спиной на соседнем ряду.

— С чего вы взяли? — Поинтересовался я у него.

— А что вы все про счастье, да про бога. Слушал я одних таких, а они у меня тапки утащили с бубенчиками. Жена подарила на двадцать третье. — Признался дедок. — Я теперь, когда слышу, что люди про счастье разговаривают, сразу начинаю подозревать, что свистнуть чего-нибудь хотят.

— Нет, мы не кришнаиты, и вообще нехорошо подслушивать.

— Да вы горланите, как Ленин на площади перед пролетариатом.

— Ладно, извините, будем разговаривать тише.

Я закатил глаза под лоб, показывая свое отношение к землякам по планете.

— Типичный случай. — Произнес шепотом.