Сергей Панченко – Я стираю свою тень - 6 (страница 43)

— Садитесь. Я понимаю, как вам сейчас тяжело. Одно дело французская кухня, а другое наука. Никто в мире нам за ваши изобретения спасибо не скажет, кроме нас самих.

— Мадам, но полиция… — Попытался было мужчина в шортах остановить нас.

— Езжай нахрен на свои Гавайи. — Выкрикнула ему женщина в открытое окно.

— Я француз.

— Так оденься, как француз.

Несмотря на пристойный внешний вид и общее впечатление домохозяйки, мадам водила уверенно, я бы даже сказал, самоуверенно. Колеса ее маленького хэтчбека свистели на каждом крутом повороте, распугивая встречные машины. Через десять минут мы оказались на центральной площади маленького городка благоухающего цветущей зеленью.

— Спасибо огромное. Очень признателен вам за помощь. — Поблагодарил я женщину.

— А, не стоит. Очень рада, что в стране нашелся мужчина, готовый взять на себя смелость постоять за её интересы. Удачи вам и завершить начатое. — Она помахала мне ручкой и умчалась.

Мой потрепанный внешний вид и кровоподтеки вызывали ненужное внимание. Я ушел с площади, направившись узкими мощеными улочками, на которых почти никого не было. Прошел три квартала и наткнулся на темнокожего торговца сувенирной мелочью и прочими безделушками.

— Купи сувенир, мьсе. — Обратился он ко мне.

— Я без денег.

— Обкрали. — Догадался он.

— Ага, не туда зашел. По голове дали и бумажник вытащили. — Соврал я с его подачи.

— Бывает. А хочешь, я тебе подарю. Не все черные хулиганы. — Он даже не сомневался, что это сделали темнокожие.

— Спасибо, но мне сейчас не до сувениров. За мной приехать должны, ничего, если я у тебя посижу. — Попросил я.

— Конечно. Возьми мой телефон, позвони, если надо. — Предложил он.

— Нет, не надо. Найдут.

Я рассмотрел его ассортимент. Обычная сувенирная ерунда, вроде миниатюры Эйфелевой башни и разных значков с ее изображением и надписями «Paris». Так же лежали у него разные брелочки, значки, открывашки для пива, свистки для ключей и фонарики-брелоки.

— А у тебя брелок с лазером есть? — Спросил я.

— Конечно, красные, зеленые?

— Зеленый нужен, проверен в деле.

— Держи, на память о Саиде.

— Спасибо тебе, Саид. — Я взял брелок, стилизованный под старинную пушку, стреляющую ядрами.

Нажал на выпуклость, изображающую запал. Зеленое пятнышко забегало по стене соседнего дома.

— Кота дразнить? — Предположил Саид.

— Нет. С помощью луча можно найти места, которые взглядом не отличить. — Пояснил я, не прояснив для Саида ничего.

— Понятно. — Он не стал выяснять.

— А ты чего тут, а не в столице? Я смотрю туристов тут не густо.

— Не люблю скопления народа. Там где много людей, все думают только о деньгах с утра и до вечера. Все разговоры о том, кто сколько зарабатывает и что надо сделать, чтобы зарабатывать еще больше. Я жил в Париже пару лет, но устал. Женился и уехал, теперь счастлив. А ты женат?

— Да. У нас сын и скоро родится дочка.

— Поздравляю.

— Спасибо.

— Кем работаешь? — Спросил он после минутной паузы.

— Курьером. Пиццу вожу.

— А вид у тебя представительный, хоть и драный. — Заметил он.

— Так получилось, что я не в своем. Сегодня очень тяжелый день, от которого… — Я не договорил, увидев как из стены соседнего дома вышла Киана, но не та, что была женой Троя. — Так, прости Саид, спасибо за подарок, буду вспоминать тебя каждый раз, как буду пользоваться. — Я пожал ему руку.

— Давай, удачи, Фаркат. — Он хитро засмеялся.

— Я не Фаркат, я Гордей.

Не знаю, поверил он мне, или нет, но явно был заинтригован моим исчезновением в стене дома, а так же исчезновением двойника Кианы. Мы очутились в жарком предбаннике нашей квартиры. Открыли дверь и вошли. Выбежала напуганная Амели.

— Гордей, ты жив? — Обрадовалась она. — Они увели Троя с женой, так, будто насовсем.

Вышел Михаил.

— Что случилось Гордей?

— Сейчас расскажу. Вы останетесь? — Обратился я к двойнику Кианы.

— Вы должны нам объяснить, откуда у вас знание о Ценерис. — Она посмотрела на меня бездушным взглядом искусственных глаз. — Займите место в оборудовании для записи мыслей.

— Так оно не только записывает, но и читает мысли? — Догадался я.

— Мы определили алгоритмы записи искусственной памяти ваших устройств и хотим просмотреть их.

— А на слово поверить не можете?

— Вы намеренно искажаете информацию для нас. Мы не можем рисковать.

Ситуация получилась, как говорят шахматисты, цугцванг. Что ни пытайся сделать, ничего хорошего не светит. Как дорого вышла мне глупая оговорка. Разведчик из меня, как пуля из биологических отходов. У меня были секунды, чтобы найти выход из этой ситуации.

— Один момент, ладно? Очень хочется в туалет, аж зубы сводит. — Я изобразил позывы, скрестив ноги. — Можно?

— Да, но как можно быстрее.

— Как птичка, одну секунду.

Михаил посмотрела на меня, словно почуял, что я задумал что-то. Так и было. Я побежал в сторону туалета, но проскочил его и забежал в кухню. Вынул из стола две вилки, загнул им зубья, оставив по одному, и сунул их в ближайшую розетку. Меня затрясло мелкой вибрацией, сводящей мышцы судорогой. Электронные мозги модификаций, получив разряд, сошли с ума и задергали моими конечностями. Я упал на пол, извиваясь, как припадочный.

— Гордей, что с тобой? Михаил! — Амели забежала на кухню.

Следователь забежал следом, увидел вилки в розетке и прикрыл их спиной от топающей за ним псевдо Кианы.

— Что вы наделали? — Пристыдил он робота. — У человека от вас проблемы начались со здоровьем. Что вы давите на него? Он же не робот, как вы, ему отдыхать надо, испытывать положительные эмоции. Какая ему сейчас запись мыслей, он того и гляди кони двинет.

— Почему он не пошел в туалет? — Спросила Киана, проигнорировав взывания к совести.

— Потому что с ним случился припадок. — Пояснил очевидное Михаил.

Амели тем временем пыталась что-то сделать со мной, но попав под мои самостоятельно двигающиеся руки, получила затрещину и отлетела в сторону.

— Не… подходи. — Выдавил я из себя. — Скоро… в норму.

Постепенно процессоры пришли в себя, откалибровались и прекратили бессмысленные движения руками и ногами. Мышцы после таких упражнений нещадно болели, как после растяжения.

— Голову рассадил во время аварии. Наверное, припадки теперь останутся у меня. — Произнес я для робота и с трудом сел, привалившись к кухонному шкафу.

— У нас нет времени вам сочувствовать. — Произнесла Киана. — Вы обязаны пройти процедуру записи.

— Я готов. — Согласился я, рассчитывая на то, что электрический ток испортил все записи.

Амели, держась за ушибленный бок, сочувственно посмотрела на меня.