Сергей Панченко – Второе пришествие (страница 28)

— Массаж опять же перед сном полезен, — пошутил Петля.

— Ты как спать собрался, сидя? — Шаткий Тростник изобразил единственную позу в которой можно было уснуть, сидя на заднице, задрав руки вверх.

— Все равно, и так усну.

Спать сидя не пришлось. Трос опустили вниз и выдали шесть мягких туристических ковриков. Отряд лёг в один ряд. Сон, несмотря на переживания, сморил быстро. Дизель пытался крепиться, но уснул, будто кто–то намеренно заставил его сделать это. Проснулись все утром, перед самым рассветом, поёживаясь от холода.

Охрана лагеря не спала, исправно неся службу.

— Что мужики, как спали? — спросил Дизель товарищей.

— Нормально.

— Дрых, как дома.

— Я просыпался один раз, — Ломоть произнёс тихо и осмотрелся по сторонам.

— И что? — Дизель понял, что тот видел больше остальных.

— Я почувствовал здесь человека, который очень давно живёт в Улье. Очень давно. Он подошёл, а я пытался прикинуться спящим. Он не сразу понял, что я не сплю, а когда понял, тут же отключил. Вмиг, как будто я вообще не мог сопротивляться.

— Он понял, что ты его просек?

— Конечно.

— Значит, нам скоро объяснят, за что мы тут нанизаны, как караси на прутик.

Утро опять началось с мытья, после того, как отряд дружно сходил по малой нужде. Работник подтащил мойку, смыл с камней мочу и прошёлся по каждому бойцу тугой струей. Утренняя прохлада заставила ёжиться от холода. К счастью, принесли горячую баланду и напиток с живцом. Пока отряд завтракал, поднялось и обогрело округу солнце.

В течение дня так никто и не снизошел до объяснений или же какого–то изменения положения. Снова мойка, смывающая пыль и пот, и сон, явно усиленный со стороны мощного менталиста.

— Я понял, нас хотят оскотинить, — предположил Петля. — Мы, как животные, как коровы в стойле.

— Зачем? — спросил Дизель.

— Почём я знаю. Коров доят, а потом режут.

— Думаешь, мы попали в руки к каннибалам?

— Почему бы и нет, ради извращений люди готовы идти на многие вещи, поэтому потрудились поймать нас, о которых никто не слышал.

— Во, вторая часть твоего предположения мне очень понравилась. Наш изолированный образ жизни однозначно стал причиной, по которой нас поймали, вопрос в том, что они собираются с этим делать, — Дизелю стало легче от мысли, что понял часть причины пленения отряда. — Мы, в каком–то плане, уникальное явление для Улья, так ведь? Может, это ученые?

— Конечно, как в «Джентльменах удачи», Хмырь, Доцент и Василий Алибабаевич. Ты, рожи их видел?

— А что, наши лучше?

— Конечно, у меня точно интеллигентность какая–никакая на лице отображается, — Петля постарался мимикой соответствовать интеллигентному образу.

— Ладно, хватит утомлять пустыми предположениями. Сейчас пустят ток по тросу и прекратятся ваши мучительные предположения, — Ломоть был не в настроении.

— А ты чего такой злой? — Дизель удивился, не часто заставая товарища в таком состоянии.

— А чего радоваться? Вы–то не чувствуете, а я чувствую нездоровую атмосферу, поэтому и не радуюсь.

— А что конкретно ты чувствуешь?

— Внимание. Нас наблюдают.

— Ну, разумеется, они будут это делать, а с их–то способностями, это вообще просто.

— Я же не о том говорю. Я вот, к примеру, чувствую Дизель, как ты относишься ко мне, или Петля, и это обыкновенные чувства, даже я если вы недовольны мной. Чувства понятные у вас, а у того, кто наблюдает нас, они какие–то чужие, непонятные, как у пришельца, наверное.

— Ты загнул, Ломоть, про пришельца. Просто человек так давно в Улье, что тронулся умом, — ответил ему Шаткий Тростник. — Нас это тоже ждёт, если мы ещё пару лет здесь протянем. Дизель научится смотреть сквозь стены за это время. Ты станешь управлять людьми по своему желанию, а я буду знать все, что происходит от меня за километры, а такое, знаешь ли, на психику может повлиять.

— Думаешь, это утилизация ветеранов Улья, — Дизелю ход мыслей Тростника понравился. — Почему не убили сразу?

— Я вдруг подумал, что есть другой уровень Улья, где мы со своими способностями опять будем новичками, а мутанты там, от скреббера и выше. Что, если нас туда?

— Хорош, мужики, накручивать, — Петле явно не по душе были предположения товарищей.

— Да тут накручивай на накручивай, а молчать если, то быстрее умом тронемся, — подал голос обычно молчаливый Сапфир, бывший ювелир, а теперь начинающий пирокинетик. — Я им точно не нужен. Моя способность только начала развиваться.

— А нечего было ждать жемчужину, записался бы в отряд, а не стоял в очереди, как баба, — Петля недолюбливал Сапфира за его мягкотелость.

— Мешаться только? — ответил Сапфир.

— Хватит, мужики, раскудахтались как куры, — остановил готовую начаться перепалку Дизель, — вас будто подначивает.

Отряд затих, но волны недовольства раздражали чувствительного к этому Ломтя и Шаткого Тростника. Так же Ломоть время от времени ощущал на себе внешнее влияние, мягкое, пытавшееся быть скрытным. Оно и было таким для всех, но только не для него, матёрого телепата и полиграфа, открывшего в себе дар с первых дней.

К отряду снова за целый день никто не подошёл, кроме уборщиков. После традиционной вечерней мойки крепкий сон сморил их, несмотря на обещания крепиться. Утром первым проснулся Дизель и сразу заметил, что в отряде стало на одного человека меньше. Ломоть исчез.

— Шесть негритят пошли на пасеку гулять, одного ужалил шмель и их осталось пять, — Петля вспомнил считалку, популяризованную Агатой Кристи.

— Он слишком много знал, — Шаткий Тростник вздохнул.

Весь день прошёл под гнетущим сознание пониманием собственного бесправного положения. Не хотелось разговаривать, строить бесполезные планы на побег. Казалось, что каждая мысль сканируется кем–то невидимым, и любая тайна становится для него известной сразу же. Отряд приуныл, совершенно не представляя выхода из ситуации.

— Если бы я знал, что делать, то поднял бы восстание, — признался Петля.

— А ты замок на наручниках сперва научись открывать? — посоветовал ему Шаткий Тростник.

— Легко, а что дальше?

— Попробуй открой, а там видно будет.

Петля хмыкнул через губы, будто его просили о совершенно элементарной вещи, закрыл глаза и попытался открыть замок силой мысли. Прошло несколько секунд, замок на самом деле щелкнул, но Петля не спешил открывать глаза. Прошла минута, он сидел неподвижно, и как будто совсем не напрягался. Пошла вторая. Дизель заметил, что товарищ не дышит.

— Эй, Петля! — он ткнул его ногой в бок.

Петля покачнулся, как деревянный идол.

— Что с ним? — испугался Сапфир.

— Не осилил медвежатник простого замка.

Внезапно Петля обмяк и сделал глубокий вдох. Его глаза в первые мгновения выражали полную дезориентацию. Он глубоко дышал, восстанавливая дыхание.

— Что это было? — спросил Дизель, когда дыхание товарища восстановилось.

— Я замок открыл? — Петля подёргал наручники. — Нет. Вы поняли, эта скотина просто не дала мне это сделать.

— Какая скотина? — Шаткий Тростник не сразу понял о ком идёт речь.

— Эта, которого Ломоть учуял. Это он остановил меня.

— Ты превратился в чурбак, деревяшку, не дышал.

— Серьезно? В крестце ломит.

— Это нам знак, предупреждающий о бесполезности любых попыток сопротивления, — Дизель сплюнул на горячий камень.

— А что делать? — спросил Тростник.

— Ждать, или не думать.

А через неделю у ворот показался тот же «Додж» с вагончиком на прицепе. Из него вывели пятерых пленников, среди которых была женщина. Когда их подвели ближе, отряд Дизеля изумлённо ахнул, это была Мэрша и ещё четверо из «Затерянного мира».