Сергей Панченко – Сценаристы апокалипсиса. Зеленая гекатомба (страница 12)

– Перегнись через перила и брось телефон на площадку двумя этажами ниже.

– Зачем?

– Делай что говорю. Только звонок на звучный режим поставь.

Мужчина осторожно вышел на площадку пожарной лестницы, перегнулся и бросил телефон. Вернулся и вопросительно посмотрел на Семена. Тот вынул телефон из кармана.

– Скажи свой номер.

Мужчина назвал. Семен, сдерживая нервозность, набрал номер со второй попытки. Донесся едва слышный звук забавной мелодии звонка. Колотушки зеленцов замолкли, потом возобновились и стали удаляться. Народ, пока твари отвлеклись, поднялся на техэтаж полностью. Остались только четверо: парочка, поднявшаяся после всех, мужчина без сознания и сам Семен.

– Семен, залезай уже, – поторопила его Алина.

– Полезайте вы, – обратился Семен к женщине.

Она быстро поднялась, за ней ее мужчина, удивившийся, что его пропустили раньше. Семен посмотрел на задиру, лежащего без сознания. Подошел и постучал по щеке.

– Оставь его. Он сам виноват. – Алина уже истерила.

Мужчина пришел в себя и посмотрел вокруг непонимающим взглядом.

– Полезай. – Семен потянул его за руку.

Дуболомы, услышав человеческую речь, стали шустро подниматься. Задира взбирался медленно, словно еще не пришел в себя. Алина ухватила его за волосы, чтобы он скорее выбрался.

– Больно, – произнес мужчина.

– А ты чего как тормоз? Забирайся скорее.

Семен наступил на первую ступеньку одновременно с появившимися в дверном проеме зеленцами. Он быстро полез вверх, гремя стремянкой по плиточному полу. Первый дуболом кинулся вперед и выбил опору из-под него. Но люди уже успели схватить Семена за руки и затянули его внутрь. Второй дуболом прыгнул вверх, но рука его, или ее уже можно было считать сучком, ударила в пустоту. Люк громко хлопнул, закрывшись, и на него сразу встали несколько человек.

– Вот ты дурак. – Алина отошла с Семеном в сторону.

– Как я мог его бросить? Он бы погиб из-за меня.

– Ты… ты… – Алина не придумала, что сказать, и жадно поцеловала Семена в губы. – Ты тоже мог погибнуть, – произнесла она, отстранившись.

Теперь уже Семен притянул ее к себе и с чувством поцеловал.

– Ты очень сильно изменился, – повторила Алина, переведя дыхание. – Ты стал заниматься боксом?

– Я и в школе им занимался.

– Правда? Но ты же всегда был тихоней.

– Вам, девчонкам, не угодишь. Буйный – плохо, тихоня – вообще отстой. Я же занимался для себя, а не чтобы кого-то впечатлять. Помнишь, Соловьев в одиннадцатом после новогодних каникул пришел с фингалом. Всем сказал, что круто погулял и не помнит, откуда он у него.

– Это ты его побил? Он же больше тебя в два раза, – не поверила Алина.

– Он тоже думал, что это преимущество. Отдал мне приставку на три месяца, чтобы я никому не проболтался.

– Не может быть. А ты ведь мог заработать себе авторитет на этом. Побить Соловьева. – Она хмыкнула. – Его даже учителя боялись.

– Авторитет – это для обезьяньей стаи хорошо, а мне приставка интереснее была. – Семен взял Алину за руку и нежно размял ее пальчики в своих. – Так что, можно считать, что мы в отношениях?

Алина сдвинула брови.

– Время для этого не самое подходящее. Отношения могут оказаться слишком скоротечными, – произнесла она печально.

– Так это же хорошо. Мы не успеем надоесть друг другу. А если еще и обернемся зеленцами, то продолжим встречаться в другом виде, что опять же добавит новизны. – Семен усмехнулся и притянул Алину к себе. – Ты мне всегда нравилась, но я считал, что ты из другой лиги. Я был уверен, что ты сразу после школы выйдешь за какого-нибудь местного миллионера, немолодого, разведенного, но со всеми атрибутами роскошной жизни.

– Я? – Алина громко рассмеялась. Поняла, что сейчас это не совсем уместно, и прикрыла рот ладошкой. – Ты такую меня сам придумал. Я вообще никогда не думала о судьбе содержанки. Слишком себя люблю, чтобы превратиться в чью-то вещь, которой гордятся, пока у нее есть вид. Честно, я вообще ни с кем не дружила после школы. Были какие-то мимолетные отношения, но они еще сильнее убеждали меня в том, что это не мое. Родители меня тоже ругали, что я уже вхожу в период старородящих, а внуками и не пахнет. Наверное, сработала женская интуиция, что скоро хорошие времена закончатся и заводить семью, обреченную погибнуть в аду, не стоит.

– Наверное, и у меня сработала женская интуиция, – вздохнул Семен. – Мне тоже не хотелось жениться. Я копил деньги. Моей последней целью была хорошая машина. – Он посмотрел в потолок и снова вздохнул. – Такие времена настали, что машин мечты теперь по всему городу полно – и денег не надо. Выбирай любую. Хоть один плюс появился во всей этой истории.

– А я не плюс? – в шутку обиделась Алина.

– У тебя тоже есть машина моей мечты? – пошутил Семен.

– Ах ты… стендапер недоделанный. – Алина ущипнула Семена за бочок.

Дверь на крышу открылась, скрипнув петлями. На пол легло пятно света.

– Слушай, надо идти проконтролировать, пока нашим вещам ноги не приделали, – засуетился Семен.

– Как они приделают? Мы все на одной подводной лодке, – засомневалась Алина.

– Они сначала приделают, потому что плохо лежит, а потом будут думать, как этим воспользоваться. Идем.

По дороге он прихватил одну из своих сумок. На крышу выбрались несколько человек. Они смотрели вниз и негромко обсуждали ситуацию. Зарядку и телефон никто не тронул. Алина проверила, сколько процентов заряда набралось, и увидела пропущенный звонок от брата.

– Блин, черт, я опять забыла.

Она выдернула провод из телефона. Набрала номер Александра и, нервно теребя свободной рукой низ майки, дожидалась ответа.

– Саша, Саш, прости. Телефон разрядился, я поставила его на зарядку, и мы пошли спасать людей. А ты как раз позвонил. Прости, прости. Как вы? Очень хорошо. У нас тоже все нормально. Зеленцы поднялись под самую крышу. Мы сидим на техэтаже, человек тридцать, может, больше. Видели, как из города выехала колонна из четырех подготовленных автобусов. Им вроде удалось. Жаль, у нас нет знакомых там. Было бы здорово узнать, удалось им или нет. Нет, в ленту уже давно не заглядывала. Интернет тупит, сил нет ждать, когда откроется фотка, тем более видео. А что там? Да ладно? Это какой-то коллективный разум. Меня это пугает. Мы тут только почувствовали себя в безопасности. Если они будут обучаться с такой скоростью, то мы не доживем до вечера. Хорошо, буду на связи. Теперь придется постоянно сидеть на крыше. А вы, кстати, не думали, что их можно обработать гербицидами или поджечь? У нас с Семеном появилась мысль: если их кожа задубеет еще сильнее, то они не смогут двигаться. Помнишь, бабушка так старый клен на задах засушила. Высверлила дырку и залила в нее солярку. Дерево и засохло за пару недель. Нет, конечно, зеленцов сверлить не получится, но поливать сверху вполне возможно. Ну ладно, я тебе идею подала, твое дело придумать, как ее реализовать. Пока, Саша. Семье привет. Хорошо. – Алина положила трубку.

Заинтригованный Семен ждал он нее разъяснения темы разговора.

– Что эти дуболомы еще придумали?

– Короче, мой брат сидит с семьей на крыше, как и мы. Напротив них стоит многоэтажка, и на ней тоже сидят люди. А зеленцы начали объединяться друг с другом, типа в обнимочку вставать и как будто прорастать друг в друга. Но это не точно, брату так издалека кажется. А другие встают им на плечи и тоже как бы прорастают. И так выше и выше. Уже, говорит, до четвертого этажа добрались.

– Странно, почему с земли, а не с последнего этажа? – задумался Семен и выглянул через парапет.

– Да потому что они не знают, как надо, пробуют, а самый удачный опыт обобщают и распространяют. Вот она – причина желания избавиться от нас. Мы слишком разные во всем, чтобы ужиться.

– Ужиться с кем? Кто они вообще такие? Не было, не было – и бац, взялись откуда ни возьмись, и, оказывается, мы мешаем им жить.

– Ну как кто, Семен, растительный мир, флора. Кстати, я нашла в интернете научное название дуболомам – флороморфы. – Она показала снимок на экране. Там был разрезанный пополам в области талии зеленец, лежащий на операционном столе. – Внутренние органы есть, но только как видоизмененные останки. Человеческие ткани заменены новыми, повторяющими форму старых, но не выполняющими тех же функций. Сердце не сокращается, но жидкость внутри тела циркулирует по старой кровеносной системе. Энергия поддержания жизни берется из солнечного света, необходимого для проведения химических реакций в клетках. Флороморфы требовательны к обилию жидкости, впитываемой через капилляры видоизмененной кожи. В идеальных условиях обладают почти мгновенной регенерацией пулевых отверстий. В случае потери части тела, ноги, руки, головы регенерацию не проводят. Обездвиженных сотоварищей флороморфы бросают в воду или закапывают в землю. Что происходит с телами, пока никто не видел, но раненые не пытаются выбраться или выплыть. Есть предположение, что новая форма жизни – гибрид растительной и животной. От первой она взяла строение тканей, от второй – подвижность. Существа, не имеющие жизненно важных органов, таких как мозг и сердце, имеют больше шансов на выживание. Отсутствие мозга не означает отсутствие разума. Флороморфы способны мыслить, а скорость их обучения вызывает реальные опасения, что с человечеством будет покончено в течение недели. Вполне возможно, что их интеллект имеет свойство, присущее рою, то есть коллективное. А скорость трансформации человеческого организма в новую форму позволяет нам судить о качественной подготовке к этому процессу. Флороморфы появились внутри нас давно и досконально изучали, составляя программу захвата. Она была зашита внутри молекулы их вируса, которая начала встраиваться в нашу ДНК после смерти. То, что целью было только человечество, говорит тот факт, что к животным вирус совершенно индифферентен. Это наша война, люди, и, кажется, мы ее проигрываем. – Алина отложила телефон в сторону. – В принципе, они подтвердили то, о чем я уже догадалась.