Сергей Панченко – Пекло (страница 75)

— Дорогу перегородим, колючку натянем. Тут считай ни одного прохода на пять километров не осталось.

— Идея правильная. А что делать с теми, у кого ничего нет?

— Придумаем. С баб можно натурой брать, а с мужиков… пусть ищут, пока не найдут что пожрать, не пройдут.

— А если, кто серьезный с оружием появится?

— Откуда? Так думать, лучше ничего не начинать. Да и не осталось никого серьезных. Все полудохлые, испуганные.

Денис хотел предупредить Артема с Федором, но опоздал, по ступеням застучали ноги.

— Стоять! — Крикнул он и отошел подальше от ступеней.

Шаги замерли. Клацнуло железо, и следом раздался громкий выстрел. Денис упал на железный пол и выстрелил два раза в ответ. На третьем выстреле случилась осечка.

Глава 20

Если бы Александр решил установить громоотвод на десять шагов дальше, то участь его была бы незавидна. Упасть с такой высоты без последствий не получилось бы. Когда солнце взошло основательно, и через непременную облачность осветило дно обрыва, перехватило дыхание от глубины и крутости откоса. Было такое ощущение, что в этом месте каким-то неведомым гигантским ножом, как от пирога, был вырезан кусок поверхности.

— Возвращаемся? — Спросил Гурьян. — Или?

— Или. С топографической точки зрения этот новообразованный водоем представляет крайний интерес. Думаю, он не настолько велик, как нам кажется отсюда, и было бы хорошо занести его размеры на карту.

— А может, ваше благородие, вернемся и пойдем в другую сторону от станции? Все-таки на первом месте у нас более практичный интерес?

— Это же день потерять, мужики, на обратную дорогу, итого два, в общей сложности. Я хотел бы понять размеры этого феномена, что в будущем нам точно пригодится. — Александр решил настоять.

— Мы много не пройдем по грязи, Сергеич. Это в пять раз медленнее, чем по насыпи. — Гурьян был на стороне Гордея.

— Ладно, не буду настаивать. Ждите меня здесь, я пойду один. Если за полдня не дойду до краев этого провала, вернусь назад и пойдем обратно.

— Ваше благородие, это звучит так, словно ты хочешь обвинить нас в лени и трусости. А вдруг ты хапнешь ядовитого воздуха, кто тебя вытащит?

— Я буду крайне осторожен.

— Нет. Дурацкий план, ваше благородие. Или все вместе, или никто.

— Я пойду независимо от того, пойдете вы со мной или нет. Так что решайте.

Гордей возмущенно закатил глаза и вздохнул. Гурьян полез в котомку, чтобы приготовить завтрак.

— Да уж, Александр Сергеич, вы прям оставляете нам простор для выбора решений.

— Это значит, да?

— Это не твердое да, это такое вялое, вынужденное да, которое готово превратиться в нет.

— Мужики, я знаю, что это правильное решение. Моя интуиция говорит мне, что надо идти вдоль обрыва. Логика говорит другое, но у логики нет опыта в таких делах.

— Ладно, по инерции, мы подчинимся. — Согласился Гордей. — Но если инерция вас подведет, то в следующий раз будет выбирать решение большинства.

— Согласен. Сам рад проверить себя на самодурство. Всегда, когда я не могу объяснить свое решение, где-то в глубине души считаю себя самодуром, правда, до тех пор, пока не пойму, что был прав.

— Отлично. — Гурьян вынул банку рыбной консервы без этикетки. — Кто хочет проверить свою интуицию, это в томате или масле?

Гордей уставился на Александра, желая чтобы он продемонстрировал навыки своей чувствительной интуиции.

— Я не экстрасенс и не могу чувствовать то, к чему у меня нет интереса. Мне все равно, что в банке.

— Понятно. Будь там черная икра, вы бы почуяли?

— Нет, хватит ловить меня на том, что вы неправильно поняли.

В банке оказалась рыба в масле. Ее поделили на три равных части и быстро съели. Завтрак почти не утолил голод, просто оставил во рту приятное ощущение побывавшей в нем пищи. Его запили чистой водой.

Солнце поднялось на четверть от линии горизонта, развеяв туманную дымку над водой. Даже в этом случае противоположный берег не был виден. Серебристый отсвет на волнующейся водной поверхности терялся во мраке влажного воздуха, скрывающего горизонт.

Александр велел держаться от края обрыва не менее чем в трехстах шагах, чтобы не обрушиться вниз вместе с берегом. Они прошли вдоль него не меньше часа, проделав не меньше трех километров. Идти было тяжело по рыхлой и сырой земле, обходя все лужи и овраги. Гордей и Гурьян стоически переносили неудобства передвижения, оставляя на потом свои аргументы, против этого выбора.

— Я уже привык к тому, что мир почти не издает звуков. — Поделился Гурьян. — Раньше было такое ощущение, что я оглох и просто не слышу. А сейчас норм, как-будто так и надо.

— У меня тоже так было. — Согласился Александр. — Пока мошкара не появилась. С ней стало не так тихо.

— О, мошкара нам еще даст прикурить. Лучше бы птички появились.

— Откуда им взяться? Птицы теперь точно не появятся. У них шансов никаких не было. Только летучие мыши из пещер. Но они не совсем птички.

— Понятно, одна мерзость осталась. Я и про людей тоже. — Усмехнулся Гордей. — Господь там уже, наверное, сам не рад, что создал нас, а теперь вывести не может. Хуже тараканов.

— Хотел бы уничтожить — уничтожил. Просто Земле потребовалась форматирование. Что-то после этой катастрофы пойдет не так, как шло до нее. Мы стали токсичными сами для себя. А знаете, почему так происходит? — Гурьян взял паузу, чтобы остальные подготовились услышать его версию. — Нас стало слишком много, и в основном не в физическом, а эмоциональном плане. Мы засрали плохими мыслями земную ауру.

— Вот оно, откровение. Ты что, адвентистов наслушался?

— Нет, в интернете прочитал перед самой катастрофой. Тогда я тоже посмеялся, но сейчас вспоминаю и мне не смешно. Мы же реально, все производили дурные мысли. Если бог видел духовную ауру вокруг планеты, то она точно была черной, как дым, и воняла, как… — Гурьян принюхался, — как сероводород.

В воздухе на самом деле появился ставший уже привычным запах тухлых яиц. Причем, это сравнение больше ему не подходило. Яиц уже давно никто не видел, а если бы увидел, то было бы грешно приписывать им сравнение с неприятными запахами.

— Где-то бурлит рядом. — Гордей заводил носом по ветру, пытаясь определить направление источника.

— Стой! — Александр ухватил его за рубаху.

Он вовремя заметил, что сырая земля впереди имеет немного другой вид. Неожиданно в трех метрах перед ними земля вздыбилась бугром, надувшемся за несколько секунд до размеров двухместной палатки. Пузырь лопнул почти беззвучно, наполнив воздух вокруг себя концентрированным едким запахом сероводорода.

— Вот, черт! Эту мину почти не было видно. — Гордей представил, что могло случиться с ним, если бы Сергеич не задержал его. — Как ты ее заметил, ваше благородие?

— Я видел её издалека, а сейчас просто пытался увидеть, точно зная, что она есть. Удивительно, как этот источник сливается с обычной землей.

— Да она тут вся, как один гейзер. — Гурьян указал направо, где вздулся и чпокнул еще один пузырь. — Как так может быть, а? Я понимаю, если бы мы находились ниже уровня земли и там бы из земли били источники и выходил газ по пути наименьшего сопротивления, а то ему еще триста метров через землю идти.

— Ничего не могу сказать по этому поводу. Большая часть гейзеров всегда находилась в горах. Возможно, под нами близко к поверхности находится магма, а ей продавить лишние триста метров земли ничего не стоит.

— Главное, смотреть теперь под ноги. — Посоветовал Гордей.

Хорошо, что в этих местах непрерывно дул ветер, иначе любой выброс вулканического газа мог запросто зависнуть на месте, создав ядовитый мешок вокруг гейзера. Воздух смешивал ядовитые испарения, заставляя глаза слезиться, не причиняя иных неприятностей.

Спустя час ходьбы по гейзерному минному полю послышался периодический шум со стороны образовавшегося после катастрофы водоема. Низкий гул совпадал с еле уловимой вибрацией земли. Проигнорировать эту странность Александр никак не мог. Он выбрал часть берега, находящуюся на некотором возвышении, относительно остального ландшафта. Отсюда открывался неплохой вид на то, что происходило внизу.

«Море» до сих пор выглядело точно так же, как и в том месте, в котором они обнаружили его с утра. Можно было предположить, что трансформация поверхности была настолько глобальной, что очертания континентов могли измениться до неузнаваемости. Александр вспомнил о космонавтах.

— А ведь те, кто в космосе, могут до сих пор летать вокруг и сокрушаться, что мир погиб. Представьте себе, катастрофа происходила у них на глазах, они видели все и думаю, даже засняли.

— А толку-то? Кто это увидит? Я бы на их месте на Землю не возвращался. Помер бы там, в привычной обстановке. — Произнес Гурьян. — У них ничего не изменилось.

— Смотрите. — Взволнованно крикнул Гордей и показал на воду.

Темные воды приходили в движение. На ровной поверхности всё отчетливее проступал круг. Вода закручивалась в водоворот. Она набирала скорость, образуя воронку и вот, прямо по центру, появилось темное отверстие. Из него донесся низкий вибрирующий звук. Отверстие расширялось, а звук менял тональность. Почва затряслась под ногами, как при легком землетрясении. Края обрыва зашумели осыпающимися обвалами.

Воронка по центру резко закрылась, и звук оборвался, словно подземная емкость набралась всклянь.