Сергей Панченко – Пекло (страница 24)

— Вот, напали вдвоем на одного. Хотите скучно сидеть? Сидите. — Гурьян сложил руки на груди.

— Так тебе скучно? А ну-ка бери инструмент и вперед. Язык у тебя, как отбойный молоток, посмотрим, что ты умеешь руками.

Харитон протянул лопатку в руки Гурьяна. Тот нехотя взял ее.

— Расковыряй цемент и вытащи первый кирпич. — Харитон попросил приказным тоном.

Александру не понравилось, что прошло меньше суток заточения, а уже чувствуется некоторая нервозность в отношениях между людьми.

— Послушайте, работать будем по очереди, например, по полчаса. Аглая пусть следит за временем, а мы, мужики, будем менять друг друга. И не устанем и все по справедливости. Идет?

— Нет, ну вы, барин только и можете, что мудрость изрекать. — В своей манере произнес Гордей. — Я согласен.

Харитон промычал что-то невнятное.

— А нам что делать-то? — Спросила Фёкла.

— И вам будет работа, позже. А пока, давайте создадим рабочее пространство, а то Гурьян бедный, как червяк изворачивается.

Александр закатал рукава рубахи и первый начал двигать тяжелые бадьи, бочки и ящики. Мужики кинулись помогать, женщины тоже. Передвинули еще не оклемавшегося Вторушу в самый дальний угол. Он пытался возразить, против грубого обращения, но не успел, его оставили в покое. Через несколько минут, делать уже было нечего. Вокруг Гурьяна образовалось достаточно свободного места, чтобы замахнуться.

Дело пошло. Гурьян выбил первый кирпич, а дальше все было просто, соседние кирпичи расшатывали и вынимали. Так получилась арочная дыра, высотой в метр. За Гурьяном в руки взял инструмент Александр, потом Гордей и снова Харитон. Яма в стене росла на глазах и так же быстро прибавлялась куча рыжей глины у входа.

Александр, пока отдыхал, поджег свечу и рассмотрел свою язву на ноге. В неровном свете болячка показалась совсем не такой, какой он привык ее видеть. Она будто скукожилась и подсохла. Можно было подумать, что горячий воздух добил ее. Александр облегченно выдохнул. В последнее время он все чаще думал о ней, как о начале злокачественного новообразования.

Александр осмотрел кожу рук, груди. Краснота почти везде сошла. Немного горели скулы, и осталось еще неприятное чувство в горле. Кожа на ушах вздулась мелкими лопающимися пузыриками. Александр поскреб их.

— Зудит? — Спросила Аглая, заметив заботу шефа о самом себе.

— Ага, есть немного. Нет у вас тут каких-нибудь грабелек, спину почесать.

Аглая усмехнулась и выставила ладони с согнутыми пальцами.

— Вот, даже двое.

— Неловко просить…

— Да ладно уж, Александр Сергеич, потом, когда придет время просить прибавку к жалованью, вы не посмеете отказать.

— После тебя я буду чесать спину барину. — Занял очередь Гордей.

— Боюсь, что жалование теперь я буду платить вам простой человеческой благодарностью.

— Ничего, барин, спасибо ваше потом конвертируем в более осязаемую валюту, когда все устаканится. Наверняка, вам еще как пострадавшему от государства будет положена компенсация. А нам бы только Зарянка не загнулась, не хочу больше нигде жить.

— Да, Гордей прав. — Поддержала коллегу Лукерья. — Мы тут, как говорится, пришлись к месту. Среди нас нет случайных вообще. У вас был, наверное, самый заинтересованный коллектив работников в мире.

— Обещаю, — Голос Александра тронуло волнение, — если все вернется к прежнему, проведу акционирование Зарянки и поделю акции на всех поровну. Тогда вы не будете считать меня барином, а себя работниками. Мы все будем совладельцами.

— Блин, барин, за это надо выпить. Вы просто мастер говорить тосты. — Гордей вытащил заглушку из ближнего жбана и принюхался. — Аглая, что это за бодяга?

Администратор пригнулась над бочкой.

— Кажется, сбитень на пиве. На Ивана Купалу готовили. — Она сунула палец в бочку, вынула и облизнула. — М-м-м, точно он.

— Мужики, давайте, вначале доделаем туалет, а потом уже пробовать сбитень. Как раз будет отличный повод проверить, как всё работает. — Предложил Александр.

Упоминание праздника настроило коллектив на мажорный лад. Мысли переключились на ожидание чего-то хорошего, что может случиться, если скорее выполнить работу. Харитон не в свою очередь полез в дыру в стене махать лопаткой. Гордей начал формовать в деревянном ящике кирпичи из сырой глины.

— Это чтобы заложить входную дверь. Не так жарко будет на лестнице и погреб тогда не скоро прогреется. Не знай еще, на сколько нас тут жизнь замуровала. — Гордей для верности поднес руку к двери. — Еще жарит.

Александр решил помогать Гордею, и когда у них получилось около тридцати кирпичей, они решили, что пора установить их на место. Для этого надо было облачиться хотя бы еще в один слой одежды и закрыть лицо и руки, чтобы не получить ожоги. Гордей натянул мешок с дырками для глаз. Харитон снял свою рубаху и отдал Александру. Рукава на ней перехватили тесемками, чтобы ладони не были открыты. Голову покрыли платком, но не плотно, чтобы ткань не касалась кожи.

Через платок почти ничего не было видно. Александр потренировался устанавливать кирпичи вслепую. Ничего сложного в этом не было. Руки запросто справлялись без глаз.

— Вы, барин, первый рядок ставьте чуть дальше от двери, и с каждым рядом чуть ближе, чтобы уклон на нее был. Дверь открывается вовнутрь, так что наша стена не вывалится ни в коем случае.

— Ясно. Не забывайте подносить кирпичи вовремя. — Александр был уверен, что у него все получится легко.

Прежде, чем выходить на лестницу, ее проветрили. В погребе стало жарко. Правда, жара держалась недолго, после закрытия двери, выпадая росой на холодных стенах, потолке и бочках.

Александр держал перед собой шесть кирпичей и столько же нес Гордей. Воздух, с каждой ступенькой вверх, становился все горячее. Здесь пахло как в бане, когда температура поднималась выше сотни градусов и из досок лиственницы начинала выступать смола, распространяя хвойный запах.

Александр оступился и чуть не упал. Чудом удержался и не растерял кирпичи.

— Вы в порядке? — Спросил Гордей.

— В порядке. Ни черта не видно.

Александр поднялся до самой двери. Сквозь ткань он чувствовал идущий от нее жар. Просто удивительно, что дерево еще не загорелось. Он присел и расставил кирпичи, по четыре в ряд. Гордей оставил свои рядом и спустился за следующими. Поверхность кирпичей на жаре быстро затвердевала. Чтобы они схватились между собой, ставить надо было очень быстро.

Ткань раскалилась, и каждое прикосновение к телу обжигало. В щели бил сквозняк, так что невозможно было подняться на ноги. Однако в щели бил и яркий дневной свет, разжигая любопытство хоть одним глазком посмотреть на то, что происходило снаружи.

Гордей оставил еще шесть кирпичей и охая и подпрыгивая, будто бежал босыми ногами по раскаленным углям, снова скрылся за дверью. Александр проделал в платке небольшую дырку, и пока кирпичи еще позволяли немного приоткрыть дверь, потянул на себя ручку. Вначале он ничего не почувствовал и не увидел. Глаза, привыкшие к темноте, не могли ничего различить из-за яркого света.

Картинка немного прояснилась спустя несколько секунд. Александр смотрел на соседние дома, которые плавали в мареве раскаленного воздуха. Они были совершенно черными и будто бы даже дымились или парили. Зажгло веки. Александр проморгался, прикрылся рукой от сквозящего воздуха и снова выглянул. Теперь он смог увидеть еще больше. За черным частоколом в необычного багрового цвета небо поднимался столб почти прозрачного пламени. От силы своей он гудел, словно это горел газ, бьющий под давлением из трубопровода.

— Барин, блин!

Александр вздрогнул. Гордей поднялся по лестнице и прикрыл дверь.

— Зачем вы открыли, тут опять невыносимо стало.

— Там… Гордей, там пожар.

Глава 7

Сваренная заживо тушка собаки «задавала» слишком много вопросов, ответы на которые напрашивались один страшнее другого. Что-то происходило там, во внешнем мире, отчего кровь стыла в жилах. Клубившийся на краю провала туман уже не воспринимался, как обыкновенный туман. Это был пар, сваривший несчастное животное. Откуда он взялся? Какую площадь накрыл? Что сталось с выжившими?

Все, кто сейчас стояли на крыльце торгового комплекса ощутили себя потенциальной жертвой необъяснимой мести природы. Она как будто специально изощрялась в своих силах, желая погубить их. Червячок сомнений в том, что все усилия направленные на выживание и приспособление напрасны, затронул душу Дениса. С одной стороны подступала грязь, с другой грозил обвал, и с третьей — неведомый горячий туман. Свои шансы выжить воспринимались как призрачные.

— Может, это все-таки ТЭЦ? — С надеждой спросил Евгений, не сводя глаз с мертвого пса.

— Знаете, чтобы это не было, надо ставить запруду, пока нас не затянуло грязью. — Денис посчитал, что лучшим способом не забивать голову страхами будет труд.

Страх перед необъяснимым заставил с азартом накинуться на работу. В дело пошел весь мусор из-под ног. Огромные куски декоративной обшивки потолка использовали в качестве щитов, а подпирали их стеллажами, которых было в огромном множестве в находящемся рядом магазине домашней электроники. Между стеллажами тоже засыпали мусор, чтобы они стали более устойчивыми к возможному напору грязи.

Теперь грязь могла попасть в торговый комплекс только через разбитую стену в районе супермаркета. Но там никто не жил и благодаря незначительному уклону в сторону обрыва, грязь не пошла бы внутрь здания.