Сергей Панченко – Пекло. Книга 2. Генезис (страница 8)

– Да? – удивился Денис. – Из пара можно получить электричество?

– А почему бы и нет? Вы же можете получить его, вращая ногами колесо с встроенным динамо.

– Ну да, – согласился Денис. – Я вообще-то в этой теме полный профан. Мамино воспитание, – пошутил он.

– Я научу тебя некоторым вещам, – пообещал Игорь.

По воздуху пронёсся низкий гул, пугающий своей силой. Денис обернулся. При свете дня с высоты горы была видна территория, на которой находился их лагерь, – округлая крыша ангара и часть забора. Но там что-то происходило. Ангар, как сначала решил Денис, из-за горячего воздуха, бьющего из воронки, будто бы заколебался. Но чем дальше он наблюдал, тем отчётливее понимал, что марево здесь ни при чём. Ангар медленно погружался под землю, как в трясину.

Народ замер, наблюдая за тем, как казавшееся день назад надёжным прибежище исчезает, проваливаясь в землю, как в болотную топь. Полное погружение ангара увидеть не удалось из-за пара, появившегося на большой территории. Земля дрогнула и заколебалась гораздо ближе к людям. Кучи строительного мусора, смытые с Маяка вниз, начали медленно погружаться в воду.

– Не стойте, поднимайтесь выше! – выкрикнул Игорь.

«Змея» уныло и обречённо потянулась в гору.

Глава 3

В ста километрах к западу от Оренбурга есть одно интересное место – мужской монастырь. В дореволюционные времена одному человеку пришла идея выкопать в холме, что возвышался над деревней, пещеры и предаться в них богоугодным делам. Так получился монастырь, в тёмных кельях которого служили Богу люди, решившие отказаться от мирской жизни.

Порода, из которой состоял холм, была обычным песчаником, податливым для работ и проницаемым для воздуха. Даже в маленькой келье, где постоянно горела свеча и молился человек, никогда не было недостатка кислорода. Под монастырём из земли бил родник с чистейшей водой. Молва быстро приписала ему целебные свойства, которыми он, скорее всего, не обладал.

В советские времена монастырь прикрыли, а все входы засыпали землёй. Но после окончания советского периода монастырь вернули к жизни. Откопали пещеры, построили церковь, родник огородили красивой деревянной изгородью. Слава о монастыре снова разлетелась по округе.

Накануне катастрофы с деревенскими котами служился форменный ужас. Они, как по команде, превратились в одержимых нечистой силой животных. Человеку из-за особенностей мышления, основанного на предыдущем опыте, сложнее, чем кошке, понять сигналы, которые подаёт природа. Домашние животные намного раньше людей почувствовали наступление грандиозных изменений.

Среди жителей деревни пополз слух о том, что кошками овладела какая-то нечисть. Собрав домашних питомцев, люди понесли их к монастырю, чтобы батюшки провели с ними работу. Собственно, так кошки и остались в тёмных ходах монастыря.

Разрушительная волна землетрясения в мгновение ока уничтожила деревню, а накрывшее через некоторое время пекло добило её. Немногим удалось добежать до монастыря, превратившегося в настоящее прибежище. Те, кто успели это сделать, основали ещё одну общину. Помня о том, что основной причиной их спасения оказались подземные пещеры, выжившие не стали думать о возведении жилья на поверхности. Спасшиеся люди расширяли ходы и копали новые пещеры, которые благоустраивали для полноценной жизни.

Кошки поначалу воспринимались как неприкосновенный запас на случай голода. Их было много, бегающих в тёмных ходах монастыря, и множились они ещё активнее. В какой-то период времени кошки даже стали чуть не основным блюдом, особенно зимой. Однако старец, батюшка Кирилл, напомнил людям, что именно эти животные спасли многих, предупредив о надвигающейся катастрофе. Оставшиеся животные были спасены. Народ озаботился поиском пропитания, исследуя окрестности и забираясь во все места, в которых нашлось чем поживиться.

Так, в подвалах фирмы, занимающейся выращиванием вешенок и шампиньонов, удалось найти живой мицелий и с божьей помощью научиться выращивать грибы для собственного потребления. Под толщей пропёкшейся пшеницы на элеваторе были найдены несколько центнеров живого зерна, оставленные на выращивание урожая. Большое количество испорченного зерна всё же годилось для пропитания, и использовали его с умом.

Для сотни человек, набравшихся за более чем полугодовой период, наступали времена, которые должны были научить их использовать для жизни то, что они сохранили. Как и в прочих общинах, помимо выживания ими владели и другие мысли. Выжили ли остальные, как сильно затронула катастрофа прочие места, чем стоит поделиться, а что и перенять у других.

После зимы и сильных разливов в общину не влилось ни одного человека, несмотря на оставленные ещё до её наступления многочисленные таблички с указателями направления и расстояния до монастыря. Среди людей появилось мнение, что выживших на обозримом расстоянии больше нет.

Батюшка Кирилл, снявший после катастрофы с себя сан и религиозное звание, преисполнился идеей во что бы то ни стало найти прочих выживших. Катастрофа произвела с ним странную метаморфозу: вместо того, чтобы утвердиться в религиозных взглядах ещё сильнее, он категорично отрёкся от них.

– Я не от веры отрекаюсь, – объяснил он людям, – я понял Бога только через конец света. Мы слишком много кривлялись, не будучи теми, кого изображали, а что может быть более богомерзким, чем это. Смотрите, каким простым и понятным сразу стал мир после апокалипсиса. Жить не стало легче, но это оказалось проще. Я даже благодарен Богу, что у него хватило милосердия покончить с былым содомом одним махом. Мы все стали теми, кем являемся. Я больше не батюшка, не религиозный сановник, я человек.

Не все бывшие коллеги Кирилла приняли его откровения. Многие пытались сохранить в общине религиозный уклад, считая его идеальной моделью для жизни. Поэтому, когда Кирилл в конце мая объявил о желании отправиться в одиночное путешествие с целью сбора полезной информации, некоторые восприняли эту новость с огромным облегчением.

Кирилл сделал для путешествия большой заплечный ящик, в который уложил шестерых котят из разных помётов.

– Я беру их не с целью пропитания. Много ли такой живности осталось, я не знаю, но уверен, что мало. Люди многое отдадут за желание вернуть себе напоминание о прошлых временах, а может, и ещё с какой целью. Я собираюсь выменять их на полезную информацию.

Он взял компост с белыми нитями грибного мицелия, мешочек пшеницы килограмма на два, тоже для обмена на что-нибудь полезное. Оставшееся в ящике пространство забил продуктами и необходимыми в дороге вещами.

– Прихвати дубину от дураков каких-нибудь, – посоветовали ему жители монастыря.

Вместо дубины он взял длинную палку. Дороги сейчас стали топкими, таящими много сюрпризов, в том числе смертельных. Кирилл, конечно, боялся встретить по дороге оголодавших людей, готовых поживиться человечиной, но был уверен, что больше стоит опасаться природных опасностей.

– А куда направляешься и когда тебя ждать обратно? – спросили его.

– В Оренбург. А вернусь тогда, когда сочту, что сделал всё, что смог, – ответил он уклончиво.

В первый день лета, ранним утром, Кирилл отправился в путь. Его провожали человек десять. Остальные либо уже были заняты какой-нибудь работой, либо ещё спали. Тяжёлый заплечный ящик заставил немного сгорбиться под его весом.

Отойдя метров на сто, Кирилл обернулся. Народ ещё смотрел ему в спину. Он помахал им, поправил лямки, сделанные из автомобильных ремней безопасности, и бодрым шагом направился в сторону железнодорожный насыпи. Рукотворная дорога непременно привела бы его в областной центр.

Природа, несмотря на кажущуюся стерилизацию, возрождалась. Потоки вешней воды, вымывая слои почвы, подняли наверх семена растений, переживших катастрофу. По направлениям потоков явственно зазеленели полосы травы, ростков деревьев и кустарников. При взгляде на это оживание сердце радовалось. В нём зрела уверенность, что всё будет хорошо. Кирилл не загадывал далеко. Пока что его жизнь отмерялась планом дойти до города, и выглядел он таким же смелым, как лезущая из земли, вопреки всему, зелень.

Железнодорожная насыпь была отделена от земли широкой полосой воды, собравшейся под ней. Жители общины использовали железную дорогу для своих целей, а потому брод был разведан. Опираясь на палку, Кирилл преодолел его, погружаясь иногда почти по пояс. Глубже было нельзя. Котята в ящике начинали испуганно верещать.

– А вы как хотели, малышня? – Кирилл снял ящик и поставил его на щебень насыпи. Лямки начали натирать плечи. – Осталось всего ничего, начать и закончить.

Он помахал руками, разгоняя кровь к пережатым частям тела. Серая полоса дороги бесконечной линией терялась за горизонтом. Катастрофа сильно искривила её, порвала и загнула рельсы, но всё равно рукотворное творение являлось самым удобным способом добраться туда, куда нужно.

– Сегодня четверг, а это лучший день для начала новых дел, – поучительно произнёс Кирилл, обращаясь будто бы к котятам, но на самом деле к себе, чтобы подбодриться.

Ему стало немного страшно от ощущения одиночества, вызванного пониманием собственной незначительности на фоне грандиозности природы. Прежде человечество не чувствовало её, когда было многочисленнее. Раньше путь до города занял бы два часа поездом, а вся природа представлялась мельтешением картинок за окном. Зато сейчас это было путешествие с неясным финалом, неопределённым сроком и множеством неожиданных ситуаций.