Сергей Панченко – Пекло. Генезис (страница 40)

— Сейчас, сейчас, — добродушно пообещал Кирилл. Открыл им дверь и выпустил наружу.

Котята, осмотревшись, сразу же начали играть и веселиться.

— Беззаботные вы, — позавидовал им Кирилл. — Держите пайку.

Прежде, чем дать съедобный кубик, он отсаживал котенка в сторону, чтобы его собратья не отобрали. На несколько минут животные угомонились.

Полоса железнодорожной насыпи проступала в рассеивающемся под солнечными лучами тумане. Насколько хватало глаз, ситуация возле нее выглядела одинаковой. Насыпь рассекала водное пространство, неприступно отделяющее ее от суши. Глупо было идти все время по краю, виляя и накручивая лишние километры вдоль неровной линии воды. Кирилл решил, что начнет этот день с восхождения к холмам, с которых откроется обширный вид. Он должен был повлиять на решение, каким путем идти дальше.

Ему не хотелось терять насыпь из виду, потому что следопыт из него был еще тот. Без явного ориентира Кириллу все холмы и равнины казались похожими друг на друга. Он плохо понимал, где надо держать солнце, чтобы понять, в каком направлении двигаться. Так что железнодорожная насыпь получалась единственным и самым верным ориентиром, который должен был привести его к цели путешествия.

Позавтракав, почти не утолив голод, Кирилл попытался обмануть его, выпив воды больше обычного. Дорога к холмам, на первый взгляд, выглядела безопасной. Овраги, следы селей и реки с голубой водой, хорошо выделялись на фоне светло-коричневой породы. Он собрал все свое движимое и недвижимое имущество в ящик и направился по склону вверх.

Натруженные колени скрипели на каждом шаге. Кирилл старался игнорировать их и сопутствующую скрипу легкую боль, однако в голову лезли предательские мысли о том, что суставы в его возрасте могут воспалиться от таких нагрузок и тогда он просто не сможет идти. Малодушные мысли упрашивали его проигнорировать результаты жребия и повернуть назад. Кириллу нужна была причина, склоняющая чашу весов к тому или иному решению.

Он шел вдоль ручья, бегущего вниз по холму. Грязь по краям его русла окрасилась в голубые оттенки. Кирилл взял ее и растер между пальцами. На ощупь, грязь, как грязь, но запах был непривычным, химическим. Именно он навел Кирилла на мысль, что источники голубой воды бьют из глубины. Люди уже заметили эту зависимость, вода, бьющая из подземных источников, всегда имела сильный неприятный запах и содержала большое количество солей. Вываривая ее, на дне посуды образовывались мелкие кристаллы растворенных солей, имеющие иногда цвета, совсем не похожие на обычную накипь.

Химиков в общине отродясь не было, и что делать с этой разноцветной накипью никто не знал. Воду пробовали пить в малых количествах, как минеральную, думая восстановить потребность организма в минералах, но это нередко заканчивалось побочными эффектами, поносом, неприятным привкусом во рту, который мог держаться целыми сутками, а также другими симптомами отравления. Голубую воду Кирилл пить ни за что бы не стал.

Он поднялся достаточно высоко, чтобы увидеть обширную панораму лежащей перед ним низины. Красивый инопланетный пейзаж, в котором он был пришельцем с дурацкой миссией заселения планеты своими питомцами. Если бы не зеленые пятна тянущейся к солнцу растительности, нередко попадавшейся на глаза, идея с кошками могла показаться Кириллу блажью умалишенного.

Идти в гору оказалось тяжелее, чем он думал. Два «перекура» отняли у него целый час времени. Для таких восхождений организму требовались углеводы, способные быстро перерабатываться в энергию. От мыслей о сладком у Кирилла заурчало в животе. Он, как ребенок, представил себе плитку шоколада в божественном сияющем ореоле, под хоровое церковное пение. Душу бы свою он не продал за нее, но вот пожертвовать мог многим.

— Искусииитель, — растянул он слово, подразумевая под ним дьявола, играющего с его воображением. — Знаешь, каким грехом заманить меня в свои сети. Не дождешься. Не потому, что я не соблазнюсь, а потому, что шоколада больше нет. Нету, спалил ты все к чертовой матери. Прости, конечно, я твою маму не знал, но то, что она воспитала такого беса, это характеризует ее красноречивее всякой характеристики с последнего места работы. Морозить надо было планету, а не запекать. Сейчас бы с продуктами такой проблемы не было бы, хоть обсоблазняй. Знаю, ты меня слышишь, ты всегда прислушиваешься к людям, в отличие от Отца нашего, который в начале эры раздал законы и ждет, что по ним все будут жить. Он в нас верит, а ты веришь в наши слабости. Не пойду я назад, не дождешься. Только вперед к намеченной цели. Я сейчас настолько стар, что понимаю всю цену своих поступков и не хочу стоять перед Ним и бубнить, что не смог, испугался, устал, передумал. Выпрашивать себе еще одну жизнь, обещая в ней все сделать, как надо. Хватит, тело — это всего-навсего временное пристанище для души, потерпит, а я…

— Дед.

Внезапный оклик заставил Кирилла подпрыгнуть. Он завертелся на месте, пытаясь найти того, кто задал этот вопрос. В первые секунды он даже решил, что дьявол снизошел до разговора с ним.

— Дед, ты чего бубнишь?

Кирилл увидел парня, грязного с ног до ушей, сливающегося в одно целое с землей, так, что с трех метров не разглядеть.

— Блин! Твою мать! Господи, — Кирилл без сил опустился на землю. — Кто ты, гаденыш такой?

— Прости, дед, я сам испугался. Я тебя вначале принял за разведчика переволоцких, потом, пригляделся, ты старый, совсем не похож на разведчика, еще и бубнишь, как сумасшедший.

— На кого я был похож?

— Ну, мы так называем банду, которая обосновалась в районе Переволоцка. Им лучше не попадаться. У них техника есть, на которой они по грязи носятся. Увидят кого, ловят и к себе. Еще никто не вернулся. Уж и не знаем, что думать, убили их там или работать заставляют.

— Тебя как зовут? — спросил Кирилл, немного успокоившись.

— Роман.

— Меня Кирилл. Выжил-то как?

— В погребе, как и все. У нас немецкая деревня, погреба там нормальные, некоторые успели и коз с собой спрятать, а кто и поросят прихватил. Правда, съели всех в эту зиму. А ты как выжил?

Кирилл задумался, не зная, открыть первому встречному правду или не стоит.

— Так же, как и ты, под землей.

— А куда топаешь с таким рюкзаком? — Роман внимательно осмотрел ящик за плечами старца.

— В Оренбург. Хочу узнать, как дела в городе. Ты не в курсе, случайно?

— Нет. Наши никто туда не ходят. Я думаю, чем ближе к городу, тем люди злее. Если их там много выжило, а хозяйства никакого нет, что им делать?

— Что?

— Охотиться друг на друга. Я точно туда бы не ходил.

— А я попытаюсь. На обратном пути расскажу тебе, как всё там обстоит на самом деле. Далеко твоя деревня?

— Не скажу, — резко ответил Роман.

— Понимаю, молодец. — Согласился с его позицией Кирилл. — Из растений выращиваете что-нибудь?

— Да, пшеницу, ячмень, рожь, картошку.

— Картошку? — удивился и обрадовался Кирилл, будто ему уже удалось выменять её на что-то из своего.

— Слушай, а еще картошка на посадку есть?

— Наверное, нет. Все, что собирались, высадили, остальное съели. А что?

— Отведи меня к своим, пожалуйста, — Кирилл решил, что обязательно должен встретиться с жителями деревни. — Можешь завязать глаза, чтобы я дорогу не видел.

— Меня накажут, — признался Роман. — У нас это строго запрещено.

— Я шел издалека, и многое видел, думаю, для вашей же безопасности будет лучше выслушать меня.

— Расскажи мне сам, а я передам, — нашел нейтральное решение Роман.

— Я еще хотел обмен сделать. У меня с собой грибной мицелий. Мы разводим грибы, а это почти заменитель мяса.

— Грибы? У нас грибы не растут.

— Завяжи мне глаза и отведи. Ради собственной безопасности нам лучше объединиться, чем прятаться от проблем поодиночке. Вспомни, как пала Русь, разделенная на княжества перед монгольскими полчищами. Держались бы вместе, не было бы такого.

— Вижу, дед, ты мастер убалтывать, — Роман начал поддаваться на уговоры Кирилла.

— Не было бы мне дела до вас, я бы попрощался и пошел дальше, но я знаю, что возвращаясь, могу встретить вместо тебя обглоданные кости.

— Почему обглоданные?

— Вот поэтому, мне и надо поговорить с жителями твоей общины.

— Ладно, уговорил, но глаза я тебе все равно завяжу.

— Вяжи, — согласился Кирилл.

Воды Сакмары у берега и ближе к стремнине разительно отличались между собой. У берега вода была очень грязной, илистая взвесь даже не осаждалась в ней, не говоря про крупный мусор. Казалось, что вся река такая. Однако это было не так. На середине русла вода была намного чище. Денис зачерпнул ее ладонью и рассмотрел на свет. Почти без взвесей. На запах — обыкновенная вода. Она даже не пахла речкой, как раньше. Денис попробовал ее на язык. Имелся привкус, но не концентрированный, он даже решился ее попить.

После пекла с миром случилось странное. На какое-то время он сделался стерильным. Воду можно было пить прямо из луж, не боясь проблем с пищеварением. Не всю, конечно, вода после пекла имела отвратный вкус и содержала много солей. А вот дождевую можно было пить запросто. Так что вода из реки тоже была с большой вероятностью неопасной.

— И как? — спросил его Артем.

— Нормальная. Как минералка на вкус и чистая.

Артем бросил весло на дно лодки, зачерпнул ладонью воды и попил из нее. Причмокнул несколько раз губами, будто смакуя, и произнес: