Сергей Панченко – Мшел. Книга 2. Энлиль (страница 15)

Прошло часа три. Андрей уже морально готовился увидеть перекресток, но вместо него на дороге показалась повозка. Он метнулся в лес и там спрятался за деревом, но мужчина, сидевший в телеге, увидел его. Он выставил на борт ружье и смотрел в лес, почти туда, где спрятался Андрей. Дождался, пока телега не исчезла в пелене дождя, вышел и пошел дальше. Что мог рассказать человек, который даже толком не понял, кого видел? Ничего.

Андрей успокоил себя. Менее чем через час он снова оказался на том самом перекрестке. Едва успел до наступления темноты. В раскисшей грязи виднелись следы от ног, копыт и колес. Дорога явно была проходной в дневное время, и не стоило рисковать, разгуливая по ней.

Он шел торопливо, жалея о потерянном времени, с мыслями о семье. Думая, что они похоронили его, заранее волновался о первых мгновениях встречи. Считал себя виноватым за тот период, что был не с ними, что не подал весточку о том, что жив. Как сделать это физически, Андрей не представлял, но совесть такая штука, которая все равно брала на себя многое.

Как и в прошлый раз, с наступлением ночи установилось временное затишье. Андрей снова перекусил прямо на дороге и пошел дальше. Следующую деревню увидел издалека, но прежде унюхал дым из печных труб. Эта деревня должна была быть конечной точкой первого ночного отрезка, но получилась началом второго.

В первом же дворе забрехала собака, учуяв его. Андрей прибавил шагу. На крыше дома загорелся фонарь, явно приводимый в действие каким-то генератором от механического привода из-за неровного света. Фонарь оказался подвижным. Он повернулся и осветил улицу. Андрей спринтерским ускорением успел уйти из поля его света, но шумом шагов и бряцающей амуниции всполошил собак в соседних дворах. Чтобы не испытывать судьбу, заскочил промеж двух заборов и затаился.

Крестьяне не оставили без внимания дружный собачий лай. Застучали дверьми, калитками.

– Опять лиса, наверное? – громко предположил мужской голос.

– Я сейчас Барбоса спущу, пусть он поймает ее, наконец. Достала уже, тварь.

Послышался шум цепи и собачьи скулеж. Видимо, засиделся пес и умирал от нетерпения скорее поймать нарушителя спокойствия. Андрей перехватил автомат прикладом от себя, уверенный, что вместо лисы Барбос откроет охоту на него. Раздался частый топот в его сторону. Крупная собака ударила лапами в забор напротив него и подняла истошный лай. Слишком поздно Андрей понял свою ошибку оставаться на месте. Деревню надо было пробегать на полном ходу.

– Заткнись ты, – прошипел он в упор в собачью морду, обдающую его своим дыханием.

Пес чуть не задохнулся от злости и перешел на визг. Андрей решил попытать счастья, вернуться на улицу и продолжить путь несмотря на собачий лай. Жители домов в погоню не кинулись бы, но каждый мог спустить своего пса с цепи, и это стало бы для него самым худшим развитием событий. Собака, надрываясь лаем, пошла вместе с ним со своей стороны забора.

– Уходит! – выкрикнул мужчина со двора. Хлопнула калитка. – Давай, Барбос, ату ее.

У Андрея было преимущество перед людьми, решившими, что он лиса, его зрение успело приспособиться к темноте. Он увидел черный силуэт собаки, стремительно приближающейся к нему, замахнулся и ударил прикладом в ее сторону. Попал в область живота, подловив в полете. Пес дико завопил.

– Ах ты ж, стерва! – раздался возглас и следом выстрел.

Стреляли наугад. Пучок дроби срубил штакетник в метре от Андрея. Ему ничего не оставалось, как выскочить на дорогу и бежать без оглядки. Стрелять он не решился, чтобы не спровоцировать жителей доносить о появлении вооруженного разбойника куда не следует. Пусть думают, увидев завтра следы на сырой земле, что это несчастный бродяга.

Собаки продолжали возбуждаться его появлением возле своих дворов и провожали лаем в спину. Он каждую секунду ждал нападения. На выходе из деревни снова чуть не угодил в яму. Дорога была перекопана. Обойти ее в этом месте вряд ли бы получилось, иначе смысла копать яму не было. Андрей ощупал края и наткнулся на деревянный мосток, предназначенный для одного человека. Видимо, деревенские так предохранялись от набега на транспорте.

Перешел на другую сторону траншеи и только тогда облегченно выдохнул. Он получил неоценимый опыт и в следующий раз решил проходить деревни махом, без остановок. Отдышавшись, понял, как натрудил раненую ногу спринтерскими забегами. Даже начал прихрамывать при ходьбе. Пришлось заниматься аффирмациями, единственным доступным обезболиванием.

– Нога у меня совсем не болит. Нет никакой раны, это все плод моей фантазии. Нога болеть не может, потому что там болеть нечему, – повторял он раз за разом, иногда стиснув зубы. – Я люблю свою ногу, потому что она здоровая и сильная.

Когда мысли отвлекались на бессмысленный бубнеж, боль действительно становилась терпимее, но периодически фокус сознания возвращался к ране, и тогда она начинала ныть и дергать. Подул холодный ветер, и небо прояснилось над его головой. Стало намного светлее. Выступили из темноты края дороги, кроны деревьев и даже далекие холмы. Заблестели лужи дорожками затопленной колеи. Безголовым обрубком пролетела над Андреем сова.

Ясное небо продержалось недолго. Ветер начал крепчать, натянул тучи, и снова пошел дождь. Андрей остановился на десять минут, чтобы унять боль в ноге и попить воды. Выжал последние капли из фляжки, не утолив жажды, и решил, что с рассветом займется ее поиском.

Словно в насмешку дорогу перегородила лужа, скрывающая ее. Видимо, здесь была низина, из которой воде некуда было уходить. Пришлось топать прямо по ней, вымочившись до коленей. Андрей стал бояться, что его ослабленный организм может легко простудиться, и потому прибавил шаг, чтобы не замерзнуть. Раненая нога отчаянно сопротивлялась этому.

До следующего населенного пункта Андрей дошел с опережением графика. Как и собирался, решил пройти его, не отвлекаясь на собачий лай. Впрочем, из-за шума дождя собаки не слышали его. Зато случился другой непредвиденный случай. Андрей столкнулся с человеком, видимо жителем деревни. Для обоих встреча оказалась неожиданной. Андрей выхватил автомат и, держа на мушке, проводил во тьму нечаянного встречного. Сцена получилась полностью немой. Казалось, что любой звук станет командой на открытие огня.

Андрей практически выбежал из деревни. Долго приводил себя в чувство, пытаясь успокоить расшалившееся сердце. Грудь сдавило, в ушах колотился пульс. Зато было совсем не холодно, и нога почти не болела. Оставшиеся два часа до рассвета Андрей прошел на автопилоте, переживая раз за разом ощущения, оставшиеся от встречи с человеком. Любой незнакомец стал самым страшным существом в мире.

С началом дня ночные страхи приутихли. Обстановка на дороге ничем не отличалась от той, которая была сутки назад. Такой же мокрый грейдер с лужами и колеей. Потоки воды постепенно подтачивали обочину, прорезая в ней эрозионные овражки. Без восстановления дороге оставалось существовать недолго. Андрей свернул в березовую рощу. Нашел такое место, где по стволу одной из берез капли собирались в небольшой ручеек, и приставил к нему фляжку. Набрал, потом долго пытался напиться, подставив под струю рот. Вода слегка горчила, как будто успела взять вкус березовой коры. Напившись, Андрей почувствовал, что валится с ног от усталости.

Бродить в поисках удачного места для сна не было сил. Андрей устроился под упавшим стволом березы, завернувшись в брезент. Как и прошлый раз, организм не долго сопротивлялся. Усталость победила дискомфорт. Проснулся Андрей от шума. По дороге проехала большая машина с бензиновым двигателем. Пожалел, что не увидел ее. Больше уснуть у него не получилось. После сна обострился голод. Андрей перекусил калорийной снедью из вареных яиц, сала и лепешек, оставив еще на один раз, оптимистично предполагая, что доберется до анклава к концу следующего отрезка пути.

Вынул карту, чтобы освежить память. До дорог, которые он знал, осталось совсем немного. По сути, город начинался уже через пятнадцать километров, столько оставалось до объездной дороги, три часа хорошим ходом. Это обстоятельство бодрило, добавляло оптимизма. До анклава было чуть больше, но Андрея это уже мало волновало. Увидев городские улицы, он был уверен, что почувствует себя в привычном месте, и время уже не будет играть такой роли. Сейчас же ему просто хотелось вырваться с вражеской территории, давящей непрекращающейся опасностью.

Больше деревень на его маршруте быть не должно, только дачные массивы, но он собирался обойти их стороной, понимая, что в них сейчас еще опаснее, тем более что они тоже находились под покровительством блатных. Андрей, чтобы скоротать время до сумерек, решил побродить по роще. Нашел на старом пеньке семейство вешенок, перекусил парой шляпок, остальные убрал в сумку. Негоже было возвращаться домой с пустыми руками.

Андрею показалось, что он услышал шум со стороны дороги. Подошел ближе и увидел, как по грейдеру топает отряд из двадцати намокших серых «призраков». Они все были вооружены. Двое замыкающих несли какой-то длинный ствол вдвоем. При этом вид у бойцов был совсем не боевой. Непогода, тяжелая мокрая одежда, оружие и рюкзаки гнули их к земле, придавая обреченный вид.