Сергей Палий – Санкция на жизнь (страница 68)

Стас медленно опустил веки, затем так же неторопливо поднял. Отпираться было бесполезно. Все действия пилота во время боевой операции фиксировались бортовыми системами корабля и сохранялись в логах, которые впоследствии тщательно изучались аналитиками. И он это прекрасно знал.

— Тяга такая, — не дождавшись объяснений, сказал Тюльпин, — ваша эскадрилья укомплектована из бывших гражданских. Причем у некоторых из них далеко не завидное прошлое. К примеру, открытие Точки и полгода на Хароне в качестве антисоца. И, навинчивая погоны на ваши снулые плечи, о сих фактах вовсе не забывали. Так что, любезнейший, либо ты сейчас мне все быстро и доходчиво объясняешь, либо катишься обратно в вонючие казематы толочь урановую руду.

— Товарищ капитан третьего ранга…

— Меня Сергеем зовут.

— Сергей… — Стас провел ладонями по лицу, словно стягивал налипшую грязную корку. — Сергей, я не умею и не хочу убивать невинных людей.

— Ой ты моя неженка, йопть, на нарах не добитая. А приказы нарушать ты умеешь, значит, мазут?

Нужный промолчал. Разговор наверняка писался.

— А пятиминутную задержку взрыва в программе автономного управления вакуумными минами, стало быть, ты научился ставить? Так, блин, самоделкин хренов?

— Я не изъявлял горячего желания палачом работать. Я, между прочим, по собственному желанию в последний раз нанимался грузы на «пеликане» по системе возить, а не… подвиги воинские совершать.

Тюльпин хищно оскалился. Вытолкнул языком сочный клуб дыма.

— Уважаемый, ты думаешь, нажимать на курок, стреляя в еще теплый труп, — это благороднее, чем живого человека на тот свет отправлять?

Каптри уколол в самое больное место. Стас прекрасно понимал, что выставленная им задержка взрыва на пять минут, а не на десять секунд не освобождает от греха.

— И все же, — выдавил он, — мне так… спокойней.

— Хотел в говне не замараться, садясь за штурвал боевого истребителя? Нет, любезный, замарался. По самые яйца. Все мы замарались. А будет санкция – с головой в сливную яму уйдем, понимаешь? Такая вот тяга. Клерки мы, Стас. Слуги. Хоть и не нанимались.

Нужный всмотрелся в лицо Тюльпина сквозь дымовую завесу.

— Не ссы, базар не пишется. — Каптри снова пыхнул трубочкой. — Вот что я тебе скажу, милейший. Ориентировку диспетчерскую я сейчас в шредер суну и логи на серваке подотру – благо полномочий хватает. Но тебя первым же транспортным рейсом отправлю в родную Солнечную. Официально будешь комиссован по неудовлетворительному состоянию здоровья с соответствующей медсанкцией. Мне в эскадрилье не нужны такие… шибко Нужные. Усек?

У Стаса в груди что-то заскреблось, готовое надломиться. От слов каптри стало очень неуютно. Словно по всей прошлой жизни полоснули скальпелем наискось.

— Свободен.

Стас встал.

— Свободен, — шепотом повторил он.

— Не понял? — вскинул голову Тюльпин, выколачивая пепел на край столика.

— Разрешите идти, Серг… товарищ капитан третьего ранга?

— Иди. И вот еще что, Стас. — Тюльпин, задумавшись, потрогал кончиком языка сначала левый верхний клык, затем правый. — Ты смотри мне… глупостей не наделай, поддавшись позывам тонкой душевной организации. Я ж не зверюга какой, зла никому не желаю. Отнюдь. Просто так уж получилось, что мы оказались не там и не тогда. Особенно – ты. Увы.

В каюте оседал дым, вновь обнажая тесноту и беспорядок. Лишь приятный запах дорогого табака с оттенком сакуры сглаживал впечатление.

Тюльпин энергично постучал трубочкой о край стола.

— Всё, младлей. Кругом! Шагом а-а-арш! И не забудь в дежурку ключ от своей машины сдать…

— Стало быть, ударник сельской самодеятельности? — злобно пробурчал Стас, оказавшись за комингсом. — В говне, стало быть, по самые яйца, да, товарищ каптри?

Он остервенело одернул китель и размашисто зашагал в сторону лифта. Если память Нужному не изменяла – лаборатория, в которой работал Уиндел, находилась на третьей палубе.

— Погоны, стало быть, на снулые плечи навинтили и веревочку от гильотинного ножа в зубы сунули! — срываясь на крик, высказался Стас.

Стоящий возле лифта офицер удивленно обернулся. Нужный подошел, уставился на него в упор и вызывающе уточнил:

— Вам тоже кажется, что я излишне эмоционально переживаю тяготы и лишения армейского быта?

— Позвать санкционера-медика? — отступив на шаг, поинтересовался офицер.

— Позовите санкционера-трупника! — хамски оскалившись, прокричал Нужный и, оттеснив офицера плечом, зашел в открывшийся лифт. — Вам на какую палубу?

— Я пешочком, пожалуй, прогуляюсь.

— Как пожелаете.

Стас вдавил кнопку с римской цифрой «III» так сильно, будто это она была виновата во всех его проблемах.

Двери бесшумно закрылись.

— Фраера мы, фраера – мозга нету ни хера, — пробубнил Стас, разглядывая свое отражение в зеркальной стене.

Исхудавшее лицо с темными кругами под красными от усталости глазами. Гладко выбритые щеки, подбородок с небольшой ямочкой, бледные сухие губы, острый бугорок кадыка. Человек как человек – разве что измученный от переутомления, — ничего особенного. Только вот взгляд… Тяжелый и озлобленный. Не полагается так смотреть молодому парню из благополучного мирка, рядовому дальнобойщику, обожающему в меру прожаренный стейк-рибай под красное сухое, имеющему двухкомнатную квартиру с балконом и просторным холлом и положительную матримониальную историю…

Третья палуба встретила Стаса длинным коридором с множеством стеклянных перегородок и дверей с номерами. Здесь находились лаборатории и научно-исследовательские центры, в которых работали ученые, собранные во время операции «Рекрут». Нужный понятия не имел, над чем трудились лучшие умы Солнечной, да, честно говоря, его это не особо и волновало.

— Вы имеете допуск?

Охранник на КПП подозрительно оглядел Стаса с головы до ног, словно просканировал его на предмет обнаружения взрывчатки или колбы с опасным вирусом.

— Мне необходимо поговорить с Жаквином Уинделом, — хмуро сказал Стас. — Он на этой палубе в «ящике» работает.

— А что вы желаете обсудить с… этим самым Уинделом?

— У меня появились сведения об угрозе, которая может поразить весь личный состав «Данихнова», — брякнул Нужный наугад. — Я должен срочно увидеть этого ученого! Или вы хотите, чтоб потом вас под трибунал отдали за саботаж?

— За какой еще саботаж? — растерялся на миг охранник.

— За провокационный! — рявкнул Стас, офигевая от собственной наглости и бредовости аргументов. — Немедленно проводите меня к Уинделу!

— Успокойтесь. Какого рода угроза, о которой вы говорите?

— Тотального.

— Вам стоит обратиться в карантинный комплекс. А я сейчас же поставлю в известность санкционеров-безопасников!

Охранник прикоснулся к микрофону и поправил наушник внутренней связи…

Бывает так, что человек делает что-то вопреки внутренней логике, чувству опасности и даже инстинкту самосохранения. Он просто делает это, не прибегая к помощи рассудка, а наоборот – обходя мимо мыслительные центры. Словно бы срабатывает какое-то реле внутри, переключая организм на другой режим. И в такие моменты человеку остается лишь безучастно наблюдать за тем, что вытворяют его конечности, движимые взбунтовавшимися сухожилиями и мышцами…

Нужный колебался не дольше секунды.

У офицера не была активирована силовая броня, и это сыграло Стасу на руку… Он схватил лежащую на столике возле сигнальных пультов армейскую «Рарию» и приложил охранника прикладом по затылку. Тук! Быстро, четко и без толики сочувствия.

Тело обмякло и осело тяжелой грудой на пол.

— Твою мать… — выдохнул Нужный, сообразив, что только что он совершил вооруженное нападение на офицера СКО при исполнении. Мозг будто бы кто-то полил из холодного душа. Сердце заколотилось, как птица в силке.

Стас затравленно обернулся: из лифта пока больше никто не выходил. Он поглядел вдоль потолков и с ужасом обнаружил пуговку камеры наблюдения.

— Поздно пить «Боржоми», — пробормотал он, выкручивая камеру из гнезда вместе с электронными потрохами. На сигнальном пульте вспыхнул красный диод вызова. Монитор терминала выплюнул на рабочий стол желтый ярлычок запроса с сервера.

«Седьмой, у тебя гарнитура сломалась, что ль? Чего не отвечаешь?» – донеслось из динамика.

Стас дрожащими пальцами стянул с вырубленного охранника наушник, вставил себе в ухо и, глубоко вздохнув, чтобы унять волнение, проговорил в микрофончик:

— Слышу хорошо. Видимо, был временный сбой.

«Паш, у тебя там все нормально?»

— Да, все спокойно.

«Камеру зачем отключил?»

— Порники гляжу! Чего, нельзя?