Сергей Палий – Санкция на жизнь (страница 28)

— Знаете, полковник, я был бы не прочь… — кивнул Уиндел. — Станислав, почему вы не стали меня слушать тогда? Ведь можно было избежать контакта…

— Да откуда я знал, кто вы такой, — нахмурился Нужный. — Кстати, я и сейчас не знаю.

— Простите. — Жаквин по-детски неуклюже пожал плечами и снял шляпу. Жест показался Стасу чересчур напыщенным. — Я астроном. Вы бы присели, что ж стоять-то… Еще несколько лет назад я обнаружил планетарную систему возле звезды, подозрительно похожей на Солнце. Впрочем, она давно была внесена в астрокаталоги и вроде бы ничего особенного собой не представляла. Но совпадений было уж больно много… По характеру гравитационных возмущений я вывел, что в системе девять планет. Не хватало лишь одной для полного сходства с нашей Солнечной…

— Только не говорите, что Земли! — усмехнулся Стас. — Прозвучит банально.

— Нет. В той системе я не мог отыскать Меркурий. А впоследствии оказалось, что в расчеты закралась ошибка… Он был.

— Но что это дает? Не понимаю… Ведь возле окрестных звезд множество планетарных систем. Далеко ходить не надо… Вон в Центавре, к примеру… И некоторые также похожи на Солнечную…

— Вы правы. Только точки перехода появились именно в этих двух.

— То есть две практически идентичных Солнечных системы существуют в одном измерении? И к тому же, как я понимаю, находятся не так далеко друг от друга по астрономическим меркам?

— Примерно – шесть целых и восемьдесят пять сотых парсека.

— Вам не кажется, что это маразм с точки зрения теории вероятностей?

Жаквин неопределенно покачал головой и пожевал губами. Ольга воспользовалась заминкой.

— Нужный, хочу, чтобы вы знали, — сказала она. — Во время спасательной операции погиб пилот разведывательного истребителя.

— Какой спасательной операции? — не понял Стас.

— Когда тебя, кретина, вытаскивали из этой помойки! — взорвалась она. — Вместо того чтобы налаживать нормальный дипломатический контакт – вероломно вторглись на чужую территорию и устроили такой бедлам, что теперь жди с минуты на минуту их ответного удара… А у нас за спиной – девять миллиардов гражданских!

— Но зачем нужно было идти на такие жертвы ради одного человека? — удивился Нужный. — Вы думали, что я разболтаю военные тайны или секреты новых технологий? Так я их сроду не знал…

— Тебя не только соцсанкций надо лишить, — со злобой проговорила Ольга. — Тебя надо… — Она замолчала. Видимо, не придумала с ходу достаточно сурового наказания для Нужного.

— Да в чем я провинился, в конце-то концов? — в свою очередь не выдержал Стас. — Я что, вызывался быть парламентером у соседских ворот?!

Безопасница лишь яростно засопела.

Ответил Уиндел:

— Вы не вызывались, Стас. Но, к сожалению, Вселенной на это глубоко начхать.

— Кстати, Жаквин, как там с теорией вероятностей? Не сходится что-то, вам не кажется?

— Мы столкнулись с редчайшим феноменом со времен начала сущего, Станислав…

— Отсюда, пожалуйста, поподробней! И, по возможности, избавьте меня от теологических домыслов.

— Теология здесь вовсе ни при чем… Вы прекрасно знаете, что звезды постоянно движутся вокруг ядра галактики с различными скоростями. А значит, они, так или иначе, перемещаются относительно друг друга.

— Это и первоклассник знает. В чем ваш пресловутый феномен?

Уиндел вновь пожевал бледными губами и проговорил:

— Когда открылись точки перехода между системами X и Y, их движение относительно друг друга замедлилось, а затем и вовсе прекратилось. Они встали в какую-то лишь самой природе ведомую нулевую позицию.

— Это абсолютно невозможно по законам небесной механики.

— Скажите, Станислав, вы никогда не задумывались, почему в последние десятилетия происходит столько климатических, тектонических, магнитных и других серьезных катаклизмов? Не только на Земле, во всей Солнечной… Температурные перепады на планетах, знаменитое смещение эксцентриситета орбиты Венеры и значительное прояснение атмосферы Юпитера. Гипотермальные пятна на Солнце, шальные кометы, летящие черт-те куда, изменение магнитных линий Марса, угроза глобального потепления на нашей родной Земле…

— Я не специалист, но эти… э-э… девиации в пределах допустимой нормы… кажется…

— Не много ли? За последние двадцать лет? — Уиндел помял свою шляпу в руках. — Если бы ученые были чуточку прозорливее, они бы задумались, отчего Солнечная, спавшая спокойно на протяжении миллионов веков, вдруг проснулась… И это не антропогенный фактор. Отнюдь. Мы, бесспорно, порядочные разгильдяи. Но даже сейчас наше влияние на экологию ничтожно. Я уже не говорю о таких нетривиальных вещах, как смещение эксцентриситета орбиты целой планеты.

— Но… Даже если на мгновение предположить, что вы правы… — Стас растерянно посмотрел на Уиндела. — Какого же порядка должна быть энергия, которой бы хватило для того, чтоб остановить движение двух звездных систем относительно друг друга?

— Астрономического. Даже мегаастрономического, если так можно выразиться.

— И откуда она взялась… эта энергия?

— А откуда берутся квазары и горизонты событий? Кто создает коллапсирующие туманности и зажигает сверхновые? Что правит хаосом на границах Вселенной, куда не дотягиваются даже рентгеновские щупы самых современных телескопов? Вы молчите, потому что не знаете. И я не знаю. Никто не знает… Теперь важен результат. Причины искать будем по ходу дела.

В кают-компании повисла тишина.

— Почему я?

— Природа изобретательна и практически всемогуща, Станислав. Ей просто понадобилось связующее звено. Вы совершенно не уникальны. Совпадение.

— Но откуда вы могли знать заранее, что этот рейс станет фатальным?

— Я всего лишь хороший математик и неплохой психолог. Цифры не врут. Они сошлись именно на вашем рейсе. А когда я узнал, что там – в соседней Солнечной – был другой Станислав Нужный, погибший в момент вашего появления из Точки, то лишь убедился в достоверности своей гипотезы.

— Скрепка, значит… — Стас присел на краешек дивана, чувствуя, как внутри рушатся остатки прошлой жизни. — Стало быть – я обычная канцелярская скрепочка…

Он встретился взглядом с Жаквином. И увидел в глазах ученого страх. Не тот, который испытывал сам в последнее время, а иной. Осознанный и реальный до дрожи в коленках. Ужас, от которого нет спасения.

Уиндел быстро опустил веки и едва слышно произнес:

— Для бога, Станислав, все люди – скрепки. Разница лишь в том, что мы соединяем.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Икс, Игрек

Глава 1

Харон-зеро

Солнечная система X. Окрестности Плутона

— Руки за спину, лицом к стене.

Ладони привычно сцепляются друг с другом возле поясницы. Перед глазами мелькает знакомый до тошноты бетонный косяк.

— Ноги шире!

В металлических ботинках с магнитными подошвами каждый шаг дается с трудом по ЭМ-активному половому покрытию. Мышцы постоянно болят, кости ломит от нагрузок и вечного холода, сухожилия давно превратились в грубые жесткие веревки…

Стас с усилием оторвал левую ногу от пола и переставил ее подальше от правой.

Конвоир для порядка пихнул его выключенным шокером в спину, а второй надзиратель провел ключом по кодеру.

Тяжелая дверь из легированной стали втянулась в толстую стену.

— Антисоц номер четыреста семь, проходите в палату.

Стас, клацая ботинками, повиновался.

— Пошевеливайся, курва, — стукнулся в спину голос второго вертухая.

Нужный остановился и развернулся к нему лицом. Этот наглый мордоворот в зеленой форме с сержантскими лычками прибыл в лагерь недавно. От начальства насвистели, будто он раньше служил в спецполку при крупнейшей феррумдобывающей корпорации на Марсе, но накосячил во время штабной проверки, лишился половины социальных санкций и загремел сюда.

Стас встретился с мордоворотом глазами буквально на мгновение.

Единственный росчерк зрачками по зрачкам крест-накрест, и хамская улыбка слетела с широкого лица вертухая – будто не было.

— Ты чего зыркаешь, парашник? — прошипел он.

— Шекель, отставить, — приказал первый конвоир, который был старожилом и прекрасно знал все местные порядки. — Антисоц номер четыреста семь, займите свое место в палате.

Стас проклацал к койке и сел на серую от пота простыню на нижнем ярусе. Дверь закрылась.

Палатой шестиместную душегубку площадью в двадцать квадратов и парашей в углу мог назвать только не лишенный садистского чувства юмора начальник лагеря, слывший маститым изувером и педофилом. Он даже официальную санкцию от Главка получил именовать комплекс для душевнобольных лечебным профилакторием, а камеры – палатами…

— Добро пожаловать на «Харон-зеро», антисоц, — громко и четко проговорил Лева Чокнутый с верхнего яруса. — Меня зовут Лев. А тебя?