Сергей Овчинников – Фея (страница 3)
Вполне себе опрятного вида, в неброской, но аккуратной одежде по сезону: пидорка, не самая дешевая куртка, да и джинсы – не колхоз, начищенные по-солдатски, не дорогие, но надежные берцы. С плеча свисала объемная спортивная сумка. Мужик деликатно отвернулся и, покрутив головой, собирался уходить. Павел покрутил ручку стеклоподъемника.
– Денег не дам, но, если совсем плохо, сто грамм налью.
– Спасибо, – повернулся, улыбаясь, тот. – Но у меня проблема другого рода.
Павел поскучнел. Артист. Дальше пойдет многоступенчатый развод с такими душераздирающими и реалистичными подробностями, что к концу еще и должен будешь.
– Вы не могли бы послать смс на номер, который я вам дам? Вот текст, – протянул он сложенный вдвое стикер.
«Мама, это Алеша, все в порядке, я вне связи, попросил друга. Буду в городе – наберу, привет Надюшке».
– Я вам буду очень благодарен, это важно для меня.
Павел еще раз перечитал, просчитывая варианты подвохов, и понял, что ничего не понял. Подняв голову, посмотрел в спину удаляющегося неспешным шагом в сторону остановки мужика. «Если это разводняк, то такому артисту и заплатить не жалко», – дернул он ручку двери.
– Эй!
Мужик обернулся, махнул рукой и продолжил путь.
– Да подожди ты! – Павел догнал, схватил за лямку баула. – Стой. Давай так. Держи, – протянул сиреневую купюру. – Вон там, – ткнул он на вход в магазин, – терминалы. Иди положи на телефон. Я в машине буду, – зачем-то добавил он. «Артист» спокойно смотрел на него, будто знал, что все должно было произойти именно так. «Развел как лоха», – заерзал Павел. Мужичок молча взял деньги, повернулся и пошел в сторону входа.
– Вот чек, спасибо большое, я обязательно верну, – «артист» протянул руку и теперь уже сам представился: – Алексей.
Павел руку пожал, назвался в ответ и еще раз удивился тому, что сейчас произошло. Он уже давно никому не верил, не доверял и не доверялся. А тут какой-то недобомж через сопливую эсэмэску не напрягаясь срубил с него пятихатку и теперь сидит в его машине и улыбается.
– Тоже домой не тянет? – кивнул тот на чекушку.
На следующий день Павел на работу не поехал, благо работал на себя. Алексей был обычным, простым работягой со стандартной для таких историей. Устав в своем Кургане слушать упреки жены за пустой холодильник, подписался по объявлению на вахту, отпахал два месяца, получил на руки меньше, чем дома зарабатывал за один. Договор – филькину писанину – подмахивал, как водится, не глядя – в общем, даже домой уехать не на что. Да и ехать не собирался. Не с чем. И уже, наверное, и не к кому. Бабы неудачников смывают. И быстро заменяют. Мама поймет. А дочка еще маленькая – «На ноги встану, в обиде не будет».
– И что? Куда дальше? – разливая, спрашивал Павел.
– В Уренгой поеду. «Газпром», все дела. Объявление читал, позвонил, скинул копии корочек, сказали приезжать.
– Тебе мало? Ты сейчас из Москвы в эти ебеня за новым наебаловом поедешь?
– А здесь что делать?
– Во дурак. У тебя корок на десять профессий. Здесь сейчас бесконечная стройка. Плитку по два раза в год перекладывают, метро скоро до Новгорода продолбят, за МКАДом вообще ад, термитники эти целыми городами штампуют, работы валом, какой Уренгой нахер?
– Здесь без протекции на нормальную работу не устроишься. А куда попало – наебут. А там хоть шарашка солидная, соцпакет, по закону все.
– Ну, на хорошее место без протекции ты нигде не попадешь, и там тоже. Руками можешь? Тяжелое там… резка-сварка?
Алексей вопросительно посмотрел.
– В общем, я лом собираю, – сказал Павел. – Подожди смеяться, не ванны по новостройкам. Договариваюсь с владельцами-арендаторами земельных участков, с управляющими, с охраной, со всеми, на чьей территории есть чего, скажем так, ненужное.
– Например?
– Например, пара давно забытых высоковольтных опор. Заброшенные цеха на бывшей промке, целые заводы.
– Чего? Это ж…
– Да. Но это не каждый раз, да и отстегивать нехилый процент, но все же. Работа тяжелая, но ее много. А я один. Ну что? – протянул руку.
– Ты еще спрашиваешь, – сграбастал ее Алексей. – Резак? Ацетилен-кислород? Транспорт?
Павел улыбнулся.
– Так что, запарить доширак? Кофе пей, остынет.
При мысли о китайском пахучем бульоне во рту заиграла слюна, а в желудке что-то буркнуло.
– Ты как заначку мою нашел?
– Какую заначку? – сдирая цветастую пленку с пенопластовой коробки, спросил Леха.
– Ту, что из стиралки вытащил и выжрал под помидор с сахаром. Меня подорвало ночью, чуть не обосрался.
Леха всыпал вонючую химию, залил кипятком, накрыл крышкой, сверху положил полотенце, вернулся за стол, спокойно посмотрел Павлу в глаза и улыбнулся:
– Ты считаешь меня крысой?
– Не гони. Просто… как… искал, что ли? – ему уже было стыдно. Предъявлять другу за водку – это край.
– Паш. Ты серьезно?
Леха встал, достал из выдвижного ящика вилку, поставил на стол коробку, бросил рядом пачку молотого перца.
– Сыпани побольше, самое то сейчас. Пузырь этот мы с тобой вместе начали, – наливая себе очередной кофе, сказал Леха. – Ты за ним сам бегал вечером. В дрова уже был. По сотке тяпнули и спать пошел. Я в одного добивал. Так что не брал я твою нычку, не знаю, куда ты ее дел.
– Да ладно, Лех, я ж не в обиду. Разобраться хотел.
– Разобрался? Ешь давай. Выползать из этого говна надо. Михалыч обзвонился уже, где пропали. Два километра жд-тупика порезать и вывезти надо, чужие вокруг крутятся, уведут из-под носа. Ты лучше скажи, Паша, с какого ты вдруг во сне разговаривать начал? Не было за тобой такого раньше.
– В смысле?
– В смысле, что ты с пяти утра мне спать не давал. То шептал, то скулил, а под конец в голосину уже. Я поссать пошел, заглянул: сидишь, нога на ногу на столе, пальцы веером, гнешь кого-то, а глаза закрыты.
– В смысле?
– В смысле спишь сидя и пиздишь с кем-то. И еще. Ты помнишь, что ты ныкал?
– В смысле?
– Да что в смысле!!! – рявкнул Леха. – Какой пузырь ты закапывал в свою нору?
– Да как всегда, что пьем, то и заначиваю.
Алексей, пристально глядя на него, допил кофе, вышел в комнату, вернулся, поставил перед ним пустую тару и сел напротив.
– Знаешь, сколько этот пузырь стоит?
Павел очумело разглядывал прямоугольную бутылку с косой голубой этикеткой «Johnnie Walker Blue Label. Blended Scotch Whisky».
– Литр, – продолжил Леха. – Не палево. Двадцать пять штук стоит.
Продолжая читать по буквам, Павел сделал вид, что не охуел.
– Так это что… это я сейчас двадцать пять тысяч сблевал, что ли?
– Зачетная шутка. Но дело не в деньгах. Тут дело в том, что этого пойла в России почти не купить. Во всяком случае точно не ночью в трусах. Где ты это взял? Где ты был?
– Понятия не имею, – медленно произнес Павел.
– Может, звонил куда? Привезли? Хотя… Может, раньше купил, в подарок?
– Точно нет. Некому. Да и не стал бы такие бабки тратить на алкашку, есть намного дешевле и пафоснее. Тем более, говоришь, редкость.
– Это не редкость, Паш. Это спецзаказ, его не продают в магазинах. Ты ночью выжрал литр богемного пойла, сблевал его в унитаз и сидишь, дуру гонишь.
– Да не гоню я! – взвыл Павел. – В душе не ебу, откуда это взялось. Не помню я ничего, клянусь.
– Поешь! – сказал Алексей. – Пить больше не будем, работать надо.
Павел уныло ковырял в коробке, наматывая на вилку пластиковую лапшу, макал в жижу хлеб, но не лезло. Больше того, выпитый ранее кофе взбунтовался против такого неуважения и рванулся обратно.