Сергей Орлов – Восхождение Морна. Том 7 (страница 43)

Надежда задумалась.

— А если ничего не выйдет?

— Ну не выйдет, так не выйдет, Надь. Я ж без иллюзий. У девчонки есть всё, чтобы пробиться на самый верх — чутьё, потенциал, характер. Такие кадры на дорого не валяются. И если получится направить её в нужную сторону, то в моей будущей команде появится невероятно полезный человек. Но если она всё-таки сорвётся и продаст кого-то из нас, то… это будет её выбор. И ей за этот выбор придётся отвечать.

На это Надя не стала отвечать. Видно было, что не до конца согласна, но и спорить дальше не хочет. Взяла корешок, который перед этим отложила, и снова принялась его шинковать, чуть громче, чем надо.

Я покосился на Сизого. Тот сидел на табурете у стены, болтая ногами, и с тем особенным выражением морды, которое у химер означала «мне здесь больше нечем заняться, и сейчас я придумаю себе занятие сам», поглядывал то на Себастьяна, дремавшего на прилавке, то на Серафиму.

Серафима этого взгляда пока не замечала, но я уже знал, чем это всё в итоге закончится. Сизый достанет либо одного, либо другого, и уйдёт в итоге с поджаренной или замороженной задницей, в зависимости от того, кто из них первым потеряет терпение.

— Сизый.

— А?

— Дуй на тренировку, там ребята уже должны собираться. И передай Даниле, чтобы меня дождался, я скоро подойду.

Сизый поморщился так, будто ему предложили выпить уксуса.

— Братан, ну чё я там забыл? Там же одни заморыши. Бегают, пыхтят, ни одной связки нормально сделать не могут. С кем мне там тренироваться-то? С Данилкой, что ли? Пффф…

— То есть тебе там скучно?

— Не то слово.

— Ну хорошо…

Я выдержал паузу и заговорил тем ласковым тоном, после которого с Сизым обычно случается что-то нехорошее.

— Тогда если ребята для тебя слабоваты, я пойду с тобой и сегодня мы проведем мою фирменную круговую тренировку. Сперва лёгкая пробежечка, чисто разогреться, километров так десять, не больше. Потом подтягивания на перекладине, по подходам, до отказа. Потом отжимания, тоже до отказа, причём на кулаках, чтобы костяшки грубее стали. Потом пресс. Потом приседы с напарником на загривке, причём напарника я тебе сам подберу, килограммов на шестьдесят, чтоб с запасом. И всё это в три-четыре круга, пока не упадёшь. Ну а когда разминка закончится, начнем работать с оружием. Идёт?

Сизый замер. Потом медленно моргнул.

— Ч-чё?

Он ещё несколько секунд осмысливал услышанное, после чего в одно движение оказался у двери, подхватил по дороге свою биту, прислонённую к косяку, и развернулся ко мне с таким воодушевлением на морде, какого я у него не видел со времён драки на арене.

— Не, братан, ты погоди! Я как раз вспомнил, я Даниле обещал подсобить с новенькими! Там же надо им показать, как двигаться правильно, как удар держать, как падать, чтоб не убиться! И Быка давно не гонял, разжирел, поди за неделю без нормальных тренировок! Да там же работы вагон и маленькая тележка. И без меня вот вообще никак не обойтись! Всё, чё я тут с вами рассиживаюсь! Я побежааал!!!

В следующее мгновение он толкнул дверь плечом и исчез за порогом.

— Вот идиот, — вздохнула Серафима.

«А криомантка дело говорит,» — лениво подал голос Себастьян, не отрывая морды от лап. — «Ваш голубь, господин Морн, создаёт слишком много шума. Это несколько… утомительно.»

Я повернулся к Серафиме.

— Сим, ты Игната с Варей звала?

— Звала. И они уже приходили, пока ты был без сознания. Варя сразу к Наде на кухню ушла, помогать с чем-то. А Игнат поинтересовался твоим самочувствием, после чего сказал, что ему ещё надо по рынку пройтись и посмотреть, как сегодня цены поменялись.

— Ясно.

— По идее, он должен подойти с минуты на минуту.

Сима ещё не успела договорить, а колокольчик над дверью уже снова звякнул, и в лавку вошёл Игнат. Следом за ним семенила Варя, и по тому, как у неё были поджаты губы, а в руках она крепко держала какой-то свёрток в холщовой тряпке, я сразу понял, что они снова о чём-то спорили.

— Игнат, это разные травы. Сколько мне тебе ещё повторять?

— Варя, я смотрел в обоих лотках. Один к одному, тот же лист, тот же запах, тот же цвет. Только у второго цена в три раза ниже. Объясни мне, рационально, в чём разница?

— Разница в том, что у первого лист собран в полнолуние, и сушился в тени. А у второго собран как попало и сушился на солнце. Сила у них разная, понимаешь? Одна и та же мазь на хорошем листе ставит человека на ноги за два дня, а на плохом — за неделю. Если вообще сработает…

— Это твои слова или Надежды Петровны?

— Это слова Надежды Петровны, которую ты, между прочим, уже месяц ставишь выше любого алхимика в Сечи. А сейчас почему-то решил, что лучше неё знаешь, какой лист брать.

Игнат остановился посреди лавки, потёр переносицу.

— Да ничего я не решил! Я просто на цифры смотрю. И если разница в три раза, то это значит, что-либо один слишком задирает ценник, либо у второго на лотке что-то совсем другое лежит. И мне надо разобраться, прежде чем тратить чужие деньги. У меня работа такая, между прочим.

— Так я тебе говорю, в чём причина, а ты меня не слушаешь!

— Слушаю.

— Не слушаешь!

Я смотрел на эту сцену и понимал, что они оба по-своему правы. Игнат — потому что чужие деньги стоит беречь, и его привычка проверять каждую цифру — это ровно то, за что я его и нанял.

А Варя… с Варей дело обстояло ещё интереснее. Девочка торчала у Нади под боком уже несколько месяцев. Сначала просто на побегушках, потом стала помогать на кухне, мыть и перебирать травы, потом ей доверили ступку, потом нож. А там и Надя втянулась — начала объяснять, почему этот лист берётся, а этот идёт в мусор, почему один корень режется поперёк, а другой наискось, какая трава с какой дружит, а какая в одной банке другую за сутки в труху превратит.

Так из Вари потихоньку и лепился алхимик. Возможно, со временем даже толковый — поживём, увидим.

— Игнат, — сказал я.

Он повернул голову.

— Я же тебе сказал, на ингредиентах не экономить. Если Надя сказала, что для зелий нужны определённые травы, ты просто выдаёшь деньги, и всё. И вообще, какого чёрта ты сам закупками занимаешься? За это же Надя отвечает.

Игнат возмущённо закатил глаза.

— Да потому что одно дело — выделять деньги Надежде Петровне, и совсем другое — какой-то глупышке…

В этот момент Варя развернулась и от души наступила ему на ногу.

— Ай! Ты чего творишь?

— А ничего! Я ж глупая и сама не понимаю, чего творю!

Да что ж за день сегодня такой…

Я посмотрел в окно, в небо, и задумался. Может, магнитные бури? Все сегодня на взводе, начиная со зверолюдов и заканчивая маленькой, но очень дерзкой девчонкой, которая только что отдавила ногу собственному брату.

Надо будет сказать Наде, чтобы придумала какое-нибудь успокоительное на травках. Лёгкое, мягкое, и чтоб с выпивкой не конфликтовало, а то ходоки у нас вечно полупьяные ходят. Глядишь, и резать друг друга перестанут.

Эх… Мечты, мечты.

Я моргнул, отгоняя лишние мысли, и хлопнул ладонью по столу.

— Так… разошлись все! Варя, бери деньги, иди покупай, что Надя скажет. Игнат, а ты садись сюда. Чай будешь?

— Не откажусь.

Варя сунула в карман фартука пару монет, которые Надя ей молча протянула, ещё раз метнула в брата выразительный взгляд — мол, я с тобой ещё не закончила — и вышла на улицу.

Надя так же молча поставила перед Игнатом кружку с чаем и вернулась к своим банкам. Игнат положил папку на стол, развязал завязки, выложил стопку листов и разложил их в каком-то своём порядке, понятном только ему. Провёл ладонью по верхнему листу, разгладил его, выровнял с краем стола, и только тогда поднял на меня глаза.

— Ну, что у нас по делам? — спросил я.

— Господин Морн, у нас тут проблема нарисовалась.

— Какая?

— Да я всё про склад, — сказал он. — Через три недели нам придётся либо срочно что-то решать с излишками сырья, либо отдавать их перекупщикам. Третий вариант — сокращать закупки у ходоков, но это мы с вами обсуждали, и вы сказали, что это худшее из решений.

— Сказал. Потому что ходок, который принёс и получил хорошую цену один раз, несёт в следующий раз. А вот ходок, которому мы отказали, может уйти к другому скупщику, и обратно он уже может не вернуться.

— Именно.