Сергей Ольков – Виртуал (страница 3)

После того, как Лев Васильевич его представил, Костик подошёл к гостям и молча пожал им руки. При этом Костик пытался изобразить что-то подобие улыбки, но получилось не очень. Какой-то звериный оскал.

Второй санитар имел самое мирное – Иван. Это тоже был высоченный мужчина, может даже в плечах пошире, чем его коллега. Его полное лицо напоминало морду бульдога, готовящегося вцепиться в добычу, а глаза постоянно бегали, свирепо разглядывая гостей и с преданностью смотрели на Льва Васильевича.

Иван тоже пожал руки разработчикам и молча отошёл в сторону.

– Ну вот, все перезнакомились, теперь можно и помещения осмотреть, – Лев Васильевич открыл дверь кабинета и жестом пригласил гостей к выходу.

Пётр Семёнович выходил последний. Он задержался возле главврача и, испуганно посматривая на широкие спины удаляющихся санитаров, прошептал:

– Уважаемый Лев Васильевич, можно мне немного покапризничать?

– Что случилось? – психиатр вопросительно посмотрел на главного разработчика.

– А других санитаров, с менее свирепыми лицами, вы нам не могли бы дать, а то они у нас всех добровольцев распугают.

– К сожалению, нет, уважаемый, – в тон ему ответил Лев Васильевич. – Это самые безобидные экземпляры, от сердца отрываю. А то, что они немного строгие, так зато у вас всегда будет порядок.

Лев Васильевич шёл показывать помещения, а сам не мог отделаться от ощущения какой-то нереальности происходящего, какой-то иллюзорности. Нет, он понимал, что происходит, но то, что совершалось явно выходило за рамки обыденности и было ему не по нраву.

Сперва он мысленно проклинал себя за то, что поддался соблазну, потом стал возмущаться человеком из администрации, втянувшим его в это дело, а затем прошёлся и по самому визитёру. Досталось всем, но от этого легче не становилось.

А вообще был ли у него вариант отказать? Предположим, что не взял бы он этих денег, что тогда бы произошло? Скорее всего Пётр Семёнович вышел бы из кабинета и позвонил человеку из администрации. Тот стал бы звонить ему, Льву Васильевичу, и выяснять, что его не устроило. Принялся бы уговаривать, пообещал бы помочь с ремонтом больницы и всё такое. Это надо было бы выдержать и отказать так, чтобы не испортить отношения. Хорошо, предположим он всё это выдержал, не поддался на уговоры человека из администрации, что было бы тогда? Если вопрос очень принципиальный, то человек из администрации пошёл бы к своему руководителю, а тот позвонил бы его, Льву Васильевича, начальнику. И его начальник дал бы ему, Льву Васильевичу, указание разместить этих виртуалов в больнице. И что тогда бы получилось? Виртуалы всё равно бы заселились, а у него, Льва Васильевича, не было бы денег, обещанных Петром Семёновичем и конверта, лежащего на столе среди бумаг. Так что получается, что он всё сделал правильно? Почему же тогда его не покидает стойкое чувство, что с этого момента всё пошло не так. Эх, надо бы поговорить со своим заместителем, он мужик не глупый. Естественно про деньги ничего говорить не надо, а вот эту тревогу надо бы обсудить.

*****

Проводив гостей, Лев Васильевич подошёл к кабинету своего заместителя с надписью на дверной табличке «Лужин Борис Петрович» и толкнул дверь. Борис Петрович сидел у себя за столом и заполнял какие-то таблицы. Это был интеллигентного вида мужчина лет тридцати пяти, с короткими тёмными волосами, правильными чертами лица и добрыми карими глазами. Одевался Борис Петрович всегда со вкусом. Вот и сейчас он сидел за столом в салатовой сорочке и тщательно подобранном в тон к ней галстуком.

– День добрый, коллега, чем занимаешься?

Борис Петрович оторвался от своих бумаг и привстал, чтобы поприветствовать начальника.

– Да вот разбираю новые рекомендации общества психиатров по терапии ПТСР.

– И как?

– В принципе новое тут только использование виртуальной реальности, а так всё по-старому: санаторно-курортное лечение, психофармакотерапия, гипноз. Но не нравится мне эта затея с использованием этой самой реальности.

«Что же сегодня за день то такой? – недовольно подумал Лев Васильевич. – Опять я слышу об этой виртуальной реальности», – но вслух произнёс:

– Нужно идти в ногу со временем, коллега. У нас, кстати левое крыло будет снимать как раз разработчики этой самой реальности.

– У нас? В психиатрической больнице? – с изумлением спросил Борис Петрович.

– Да, из администрации рекомендовали, – со вздохом ответил Лев Васильевич и развёл руками, показывая, что он тут совершенно ни при чём.

– Ну-ну, – усмехнулся Борис Петрович и снова погрузился в чтение.

Главврач пристально посмотрел на подчинённого. Не понравилось ему это его: «Ну-ну».

– Они между прочим целый виртуальный город будут создавать, – попытался разговорить он своего занятого коллегу.

– Что-то я об этом слышал, – ответил Борис Петрович, не отрываясь от чтения, – там какой-то сомнительный эксперимент наше правительство пытается провести. Ходят слухи, что с этой целью они видеокамеры везде установили, даже в квартирах граждан, не говоря уже о кабинетах во всех государственных заведениях.

– Этого не может быть, – саркастично усмехнулся Лев Васильевич, – во-первых в квартирах устанавливать они не будут, антиконституционно это, да и в таких помещениях как наше тоже только через суд.

– Там суд, говорят, уже вовсю такие разрешения выдаёт, – махнул рукой Борис Петрович, – и даже с нашими квартирами они как-то это обыграли. Так что, будете вы Лев Васильевич принимать у себя ванную, а в этот момент всё будет оцифровываться и направляться куда надо. Да и в кабинетах теперь осторожнее надо выражаться, а то может уже и до нас добрались.

Лев Васильевич никак не мог понять шутит Борис Петрович или нет. Говорит вроде бы серьёзно, но странные вещи говорит. Да, конечно шутит. Лев Васильевич рассмеялся и похлопал подчинённого по плечу.

– Ну и шутник вы, голубчик. Ладно, пойду на столе приберусь, не хочу, чтобы на камерах видели какой у меня бардак в кабинете.

Зайдя к себе в кабинет, Лев Васильевич критически осмотрел все стены, но ничего, что говорило бы об установлении видеонаблюдения, не нашёл. Пакет, оставленный главным разработчиком, лежал на своём месте.

Лев Васильевич взял свой кожаный портфель и стал складывать в него бумаги со стола, как бы невзначай прихватив и пухлый конверт. Даже если камеры и установили, то вряд ли на них будет видно, что он взял деньги.

«Как же трудно стало работать, – подумал Лев Васильевич, выходя из больницы и следуя к автобусной остановке. – Нет, надо с этим завязывать, а то попадёшь в цугундер на старость лет».

Глава 2. Мышеловка

Никита ехал на стареньком грузовичке по гористой местности. Небо было чистое, лишь вдали узким покрывалом растянулись жидкие, полупрозрачные облака. Солнце висело прямо над дорогой, проложенной вдоль холмов и невысоких гор, и вовсю слепило глаза, заставляя его всё ниже и ниже опускать солнцезащитный козырёк. Временами на горизонте показывалась тонкая полоска моря, но лишь для того, чтобы, поманив, вновь скрыться за очередной преградой.

Вот слева появились разноцветные крыши пригородных зданий, постепенно заполнивших собой всё пространство. Горы расступились, открыв панораму морской бухты, и грузовичок, натужно гудя, покатил по городским улицам.

Никите недавно исполнилось двадцать пять лет. Крепко сложенный, он, тем не менее, не выглядел неповоротливым качком, а наоборот внешне казался худощавым, с длинными жилистыми руками. Лицо его было ничем не примечательно, разве что глаза смотрели на мир открыто, по-доброму, даже простодушно. Такой взгляд сейчас редко встретишь. Да и вся его фигура излучала какое-то спокойствие и уверенность. Удивительно, но глядя на него никто бы не подумал, что этому парнишке немало пришлось пережить во время службы в одной из горячих точек мира. Как-то не отразилось это на нём, не отпечаталось внешне.

Проехав центр города между высотных зданий и помпезных гостиниц, он свернул на боковую улочку и остановился у одноэтажного продуктового магазина. Из подсобной двери тут же выскочил шустрый таджик, работающий грузчиком сразу в нескольких магазинах, разместившихся на одной улице, и они вместе принялись заносить в помещение ящики с продуктами и расставлять их вдоль стен.

Закончив работу, Никита собрался уезжать, как зазвонил его мобильный телефон.

– Прывет, дарагой, – послышался из трубки мужской голос, – узналь?

– Как тебя не узнать, Вазген, – Никита напрягся, предполагая тяжёлый для себя разговор, – только что о тебе думал, а тут ты звонишь… богатым будешь, Вазген.

– Да, да… – зацокал языком собеседник, – я буду багатым, если ты мнэ дэньги за арэнду машин адашь. Нэдэлю абещаешь. Э-э-э, так нэльзя дэлать.

– Так я не виноват. Мне самому зарплату ещё не выплатили.

– Э-э-э, – недовольно протянул Вазген, – слющай, дарагой, мэна тваи праблэмы нэ валнуют савсэм. Я тэбэ машин даль? Даль. Дагавор мэжду нами биль? Биль. Пачэму нэ платышь? Гдэ дэньги?

– Ну, отдам, Вазген, честное слово, отдам, – Никита вытер ладонью выступивший на лбу пот.

– Если сэгодня вэчэр нэ будэт дэньги, вэрношь машин. Всё…

– Как же вернёшь… – возмущенно начал Никита, но собеседник не стал его слушать.

– А-а-а… сказаль вэрношь, значит вэрношь. Нэ зли мэня, дарагой.