Сергей Оксанин – Кошку убило любопытство (страница 2)

– Доктор, – Шнайдеру явно не хотелось быть пассивным слушателем, – представляете, волосы на затылке опалены выстрелом в упор. Видимо, парень собирался налить себе и своему знакомому виски и не побоялся повернуться к нему спиной.

– Почему вы решили, что это знакомый, а не знакомая? – спросил Пéтрович.

– Одна из его соседок выгуливала с утра в парке собаку. Как раз мимо нее и пробежал этот парень. Они даже кивнули друг другу, доброе утро, и соседка пошла неспеша к дому. А издали увидела, что вслед за молодым человеком в подъезд, этот дом многоквартирный, вошел мужчина. Она видела его со спины и не могла разобрать лицо. Но это был мужчина.

– Я Владу сказал, – вмешался Шнайдер, – что аргумент достаточно слабый. Этот мужчина мог прийти в гости к кому угодно.

– Я принял этот аргумент, – сказал Влад, – но у нас нет возможности проверить его.

– Почему? – спросил Пéтрович. – А расспросить соседей?

– Доктор, – возразил Шнайдер, – а как вы себе это представляете? Положим, что утром к вам пришел в гости приятель. Вечером вы узнаете, что одного из ваших соседей утром убили. А на следующее утро вам в дверь звонит полицейский и спрашивает, не приходил ли кто-нибудь к вам накануне? И вы что, сдадите приятеля полиции?

– Понятно, – Пéтрович сделал глоток пива.

– Поэтому я сразу взял за основу версию о мужчине, – сказал Влад. – Это же подтверждает бритва Оккама. Наиболее простое объяснение является верным.

– А что здесь подтверждает саму бритву Оккама? – спросил Пéтрович.

– Второй стакан, приготовленный для виски, – ответил Влад.

– Женщины с утра тоже иногда себе это позволяют, – заметил Пéтрович.

– Согласен. – кивнул Влад. – Тогда объясните мне следующее. В ванной висят два полотенца и два халата. Но влажными оказались только одно полотенце и только один халат.

– Да, здесь с бритвой Оккама спорить сложно. А что, соседи, они не слышали выстрела? – спросил Пéтрович.

– Они сказали, что после пробежки молодой человек обычно громко включал музыку. А сам выстрел был произведен, – пояснил Влад, – из дамского пистолета. Браунинга. Звук его выстрела больше похож на хруст сухой ветки.

– Понятно. Но, простите, – Пéтрович сделал глоток пива, – а причем здесь казино «Гранд-отеля»?

– Мы очень быстро выяснили, – ответил Влад, – что, помимо основной работы в сети автомастерских, молодой человек подрабатывал бухгалтером ночного клуба. У него был свободный график, а его кабинет находился рядом с выходом из клуба, сбоку от гардеробной. Поэтому, когда они приходил и уходил, никому не было видно.

– А в вечер накануне убийства? – спросил Пéтрович.

– Днем его все видели в клубе, в баре за чашкой кофе, а потом… Когда у них начинается представление, швейцар с гардеробщицей забираются вглубь гардеробной и пьют там чай. Но швейцар уверяет, что, когда он попил чай и вышел на свой пост и посмотрел в окно, белого «уно», на котором ездил парень, на стоянке уже не было.3

– Но у таких заведений вечерами дежурят таксисты, – сказал Пéтрович. – Они могли вспомнить, когда уехал белый «уно». Вы их расспросили?

– Швейцар сказал, что, когда он закончил пить чай, было еще достаточно рано, и таксистов на площадке перед клубом еще не было.

– А как этот парень попал в клуб? – спросил аудитор.

– По словам хозяина клуба, – ответил Влад, – его полтора года назад рекомендовал ему один из постоянных посетителей клуба. Мы установили его личность. Им оказался сын владельца сети автомастерских.

– Вот вам и первое совпадение, – Шнайдер многозначительно посмотрел в сторону бара, официант моментально уловил его взгляд и начал наливать еще пива.

– Более того, мы установили, что эти два молодых человека находились в приятельских отношениях. Об этом нам поведала метресса клуба. И знаете, кто эта метресса?

Пéтрович пожал плечами, откуда мне знать, как ему тут же подсказал ответ Шнайдер:

– Эта та самая Елена Подольски, она же Штокман, которая довела до самоубийства того парня, который и свел нас с вами. Вот вам и второе совпадение.

– Вы хотите сказать, – Пéтрович оторопел, – что мы опять сталкиваемся с «Клубом самоубийц»?

– Не думаю, – ответил Влад. – Мой помощник разыскал ее прежнюю партнершу по театру. Помните знойную женщину, мечту поэта? И эта знойная женщина рассказала, что Штокман несколько лет назад ушла из театра и устроилась метрессой в ночной клуб. Управлять, как того требуют писаные и неписаные правила клуба, женским коллективом. Мечта поэта также рассказала, что эту прекрасную Елену и хозяина клуба вряд ли связывают тесные отношения. У того, простите, не совсем традиционная ориентация. Поэтому метресса сохранила привычку встречаться с клиентами. Но она уже не девочка, а солидная дама, поэтому выбирает не как прежде, в театре, возрастных поклонников, а наоборот, молодых мальчиков.

– Надо же, – изумился Пéтрович, – как тесен тот мир!

– И это еще не все, – Шнайдер подождал, пока официант не расставит новую порцию пива на столике и не отойдет, и продолжил:

– Вы знаете, чьими услугами пользуется эта Елена Штокман для подбора девочек? Той самой сетью модельных агентств в Восточной Европе, которой когда-то владел хозяин горной гостиницы. Вот вам и третье совпадение.

– Об этом совпадении я уже знаю, – сказал аудитор.

– Откуда? – изумленно спросил Шнайдер.

– Об этом мне рассказали братья Клемен. К которым, с вашей подачи, обратился «Гранд-отель». При продаже сети нашим департаментом финансов как выморочного имущества братья настояли, чтобы покупатель заключил договор с их партнерами в Восточной Европе на ежегодный аудит.

– Тогда вам и карты в руки, – сказал Шнайдер.

– Доктор Пéтрович, – рассудительно заметил Влад, – в этих совпадениях нет ничего удивительного. Да, тот мир очень тесен. Там не дают объявления о купле-продаже в разделе частных объявлений. Но там также требуются проверенные люди и проверенные связи. Но самым интересным является еще одно совпадение.

– Влад, – прервал его сыщик. – Обед уже закончился. Может, мы переместимся в дом напротив, где его хозяин угостит нас виски?

– Друзья, – ответил Влад, – к сожалению, я должен покинуть вас. Сегодня же воскресение. У нас в семье это папин день. Так что я должен вернуться домой. Но перед уходом я закончу свою мысль. Доктор Пéтрович, – Влад повернулся к аудитору, – когда мы уперлись в необходимость проверки бухгалтерской документации клуба и, по сути, встали на месте, наверное, в силу профессиональной привычки не терять время зря, я попросил своего помощника приглядеться повнимательней к метрессе. И расспросить тех же девочек. Как оказалось, эта дама время от времени сама ездит в Восточную Европу на кастинг. То есть, на выбор девочек. И вы знаете, кто ее сопровождает в этих поездках? Тот самый сын владельца сети автомастерских, который рекомендовал своего приятеля, ныне покойного, для работы в ночном клубе.

Калейдоскоп

– Доктор, – Шнайдер чмокнул губами, – в этом мире может меняться все, но только не ваш виски.

Они вышли из кафе, следователь спросил Пéтровича, будет ли ему удобно завтра подъехать в клуб, Пéтрович кивнул головой, Влад распрощался с ними, а друзья направились в дом напротив.

Хозяину было не стыдно приглашать Шнайдера. Перед отъездом он отдал ключи своей соседке, фрау Кламмер, с просьбой периодически заглядывать в дом и по возможности вытирать пыль. Так что дом был готов к приему гостей.

Шнайдер вошел в прихожую, повесил пальто на вешалку и по-свойски направился с дорожным саквояжем в тетину комнату, которая за последние годы стала его пристанищем. Он вернулся в гостиную и сказал:

– Доктор, вы завтра отправитесь в клуб, а я поеду повидать Рамона. Кристина в курсе, я ей звонил накануне, так что мы с ней поедем в клинику вместе.

А вот этого, подумал Пéтрович, Кристина мне не сказала. Прилетев, он ей сразу позвонил из такси. Но при водителе откровенничать не хотелось, поэтому они просто договорились, в силу их давней традиции, встретиться после ее классов во вторник вечером.

Хозяин с гостем сели в гостиной за стол, Пéтрович принес виски, поставил перед собой Касабланку, неспеша набил трубку и закурил.4

Они выпили, помолчали, как вдруг Шнайдер воскликнул:

– Доктор, а как же нам быть с ужином? Ведь у вас наверняка холодильник еще пустой. Так что на сэндвичи с чаем рассчитывать не приходится.

Эта, совершенно не к месту после сытного обеда, фраза обдала Пéтровича домашней теплотой. Рыжая хохотушка, как тебе там?

– Шнайдер, вы знаете, кого сейчас вы мне напомнили? Мою покойную жену. Она любила готовить. Но еще больше любила смотреть, как я ем ее снедь. И вот, когда я нахваливал ее обед, она, прижав руки к щекам, сразу начинала сетовать: что мне тебе приготовить на ужин?

– Вы никогда о ней не рассказывали, – сказал Шнайдер.

– А я о ней никому и не рассказывал. Но насчет сэндвичей не переживайте. Фрау Кламмер купила все, что я ей надиктовал по приезду. Так что в холодильнике есть и домашний окорок, и камамбер.

– Я вижу, – Шнайдер смущенно сдвинул брови, – что у вас сейчас совсем нерабочее настроение.

– Отнюдь, – ответил Пéтрович. – Просто это наше новое дело раскопало столько хвостов, столько скелетов в шкафу, что невольно возвращает к воспоминаниям.

– Тогда я могу спросить, каковы ваши первые впечатления? – спросил сыщик.