Сергей Оксанин – Клуб самоубийц (страница 31)

Улыбаясь, он принял у Любляны коробку, прижал ее к груди, а другой рукой попытался перехватить сумку у детектива, но тот (доктор Пе́трович, что вы, я – сам) вошел в приемную вслед за девушкой.

– Так, у нас сэндвичи, салаты и сосиски. В сумке – апельсиновый сок, банка с ананасами, минеральная вода, бутылка вина, твои вещи, я еще наши тапочки захватила и мой плед с подушкой. Я же должна комфортно спать? – Любляна так решительно взяла на себя партию первой скрипки в этой непростой сцене, что мужчинам оставалось только молча выполнять ее указания. Но, освобождая сумку, Влад успел негромко сказать Пе́тровичу:

– Доктор Шнайдер в курсе всего происходящего, я ему отзваниваюсь, поэтому он решил вас не беспокоить. Он пока не хочет вламываться в этот клуб, потому что пока и предъявить-то нечего. По вчерашнему событию прессе сказали, что это был несчастный случай, по всей видимости, с охранником одного из гостей. Но доктора Шнайдера очень интересует, зачем вы встречались с братом вашей знакомой? Простите, но доложить об этом – была моя обязанность.

Любляна пошла в туалетную комнату, и Пе́трович уже без утайки мог ответить, точнее – соврать. Что я буду рассказывать про шантаж?

– Передайте, что мы начали обсуждать вопрос наследства. Но нам помешали. Вы это тоже должны были видеть. – И тут у него неожиданно сорвалось с языка: – Влад, скажите, а где доктор Шнайдер работал до перевода в столицу?

– А разве он вам не рассказывал? В Рейнензиштадте. Он поэтому и взял дело того чиновника, чтобы съездить повидать старых знакомых. Только вот этого, – улыбнулся детектив, – я вам не говорил. Я пойду?

В этот момент в приемную вышла Любляна:

– Влад, вы уже уходите? А пообедать с нами?

– Простите, но у мня еще есть несколько неотложных дел, – детектив учтиво поклонился девушке, затем аудитору и вышел.

Они поели с неожиданным аппетитом. Любляна совсем чуть-чуть пригубила вина, а он решил выпить ниньо досе, с апельсиновым соком и ломтиками ананаса.

После обеда девушка забралась с ногами на его диван, поставила рядом на пол бокал вина и пепельницу, Пе́трович достал из трубочного кофра длинную савинелли и сел к ней в ноги[48].

Девушка сделала затяжку и стала выпускать колечки дыма.

– Хорошо.

– Чего хорошего?

– Пятница. Наш день. Слушай, давай растопим камин. И ни о чем не переживай. Влад мне сказал, что завтра они предложат нам уехать на время. И он будет нас сопровождать.

– Куда? – горько пошутил Пе́трович. – В Рейнензиштадт?

– Зачем? Есть места и получше. Я, например, с детства не была в горах. Да и ты в этом году остался без лыж. Из-за нас. Молчи, я все знаю. Давай растопим камин.

Пе́трович послушно встал, подошел к стопке дров, выбрал несколько полешек и аккуратно сложил их в камине домиком. Нужна бумага. Он подошел к столу и посмотрел на «дерево решений». А ну вас всех, простите, ежики, не к вам, а туда, к вашим кайманам, и пусть они вас там и сожрут. Он скомкал лист бумаги, вернулся к камину, где лежали длинные сигарные спички, зажег бумагу и засунул ее внутрь домика. Даже без щепок (видно, очень хорошо высохли за эти годы) полешки сразу занялись. Любляна захлопала в ладоши:

– Класс! Ты прирожденный огневед! Давай выпьем, – и она потянулась к нему бокалом.

Они выпили, Любляна поставила бокал на пол и похлопала его по плечу:

– Доктор Пе́трович, что бы вы без меня сегодня делали?

– Это правда. Даже когда ты ушла, я сразу же подумал о тебе.

– А конкретней – о чем? О какой части моего тела? – Любляна, видно, хотела приподнять рукой юбку, забыв, что она вернулась в джинсах, и засмеялась.

Пе́трович улыбнулся и коснулся ее колена:

– Не воображай. Я подумал о библиотеке.

– А-а, – девушка сделала еще один глоток вина, – все вы мужчины такие. Вспоминаете о нас, когда вам что-нибудь нужно. Налей мне еще вина.

Пе́трович поднялся с дивана, а Любляна мечтательно раскинула руки.

– Знаешь, у меня в школе был тайный ухажер из параллельного класса. Он мне тоже нравился, но мальчик был такой стеснительный. Он ни разу со мной даже не пытался заговорить. И я не выдержала. Я один раз подкараулила его. Пошла по коридору, а он – за мной. Я повернула за угол, тут же развернулась – и ему навстречу. И мы столкнулись. Да так, что я прижалась к нему, – девушка руками обвела свою грудь, – всем этим. Ты знаешь, что он меня спросил?

– Что? – Пе́трович наполнил бокал и вернулся к дивану.

– Он сказал: простите, как пройти в библиотеку? – И Любляна звонко рассмеялась. – Представляешь, у меня верхние пуговицы кофточки расстегнуты, края лифчика почти наружу, а ему – как пройти в библиотеку. Вот и ты такой же, – девушка ласково взъерошила его волосы. – А что тебе там понадобилось?

– Сейчас уже не важно. – Пе́трович встал подкинуть полешки.

– Нет, дорогой. – Любляна свесила ноги с дивана. – Сейчас все важно.

– Просто я подумал, что неплохо было бы посмотреть в карточке отчета, кто еще до тебя читал его.

– No problem! – Любляна вскочила, выбежала в приемную и вернулась со своей сумочкой. – Когда я делала заказ на отчеты, то библиотекарша дала мне на всякий случай телефон ее стойки. Если вдруг перестановка затянется. Так, где он тут? – и она вытащила смятую бумажку. – Можно? – девушка указала на телефон на его столе.

– Конечно.

Любляна набрала номер. А здесь – строгое «алло». – Да, это ваша утренняя посетительница, я насчет своего заказа, отчетов, вы не могли бы посмотреть список их читателей? За последние два месяца. Они у вас до сих пор на стойке? Замечательно! Какого? Сейчас, – секретарша посмотрела на Пе́тровича, и он губами изобразил название фирмы, – вот этого, да. Да, записываю.

«Действительно, что бы я без нее делал?» – подумал Пе́трович. И вдогонку (почему – нет?) он негромко спросил: – А не может ли она по справочнику посмотреть, где находится тренировочный ипподром конного завода?

– Спасибо. А не могли бы вы оказать еще одну услугу? Посмотреть в справочнике информацию о конном заводе? Меня интересует, где находится его тренировочный ипподром. Спасибо. Мне перезвонить или?.. Да, записывайте, – девушка продиктовала номер бюро и положила трубку. – Об ипподроме она сейчас ничего сказать не может – много посетителей. Но к концу дня она посмотрит и обязательно перезвонит. А по списку читателей… Был только один. Хиршбюль. Ты это хотел услышать?

Блеф

День пролетел незаметно. Сначала Любляна стала рассказывать про свои занятия в театральной школе, а потом, по его просьбе, она попыталась научить его двигать бровями. Ничего у тебя не получается, огневед ты хороший (от камина в кабинете уже стало жарко, им пришлось скинуть свитера), а вот актер из тебя никакой. Так, играя и смеясь, немного вина и виски, они не заметили, как за окнами стемнело.

Телефонный звонок вернул их на землю. Любляна быстро подбежала к телефону, Пе́трович вышел за ней, секретарша взяла трубку: «Да, это я, спасибо большое» – и даже не стала записывать. Она поглядела на аудитора:

– Тренировочный ипподром конного завода находится в Рейнензиштадте.

Когда просчитываешь все расклады, подумал Пе́трович, такие ответы удивления уже не вызывают. И, словно подтверждая эту мысль, заворчал факс:

«В ответ на Ваш запрос о благотворительном фонде имею честь сообщить следующее:

1. Фонд зарегистрирован на имя г-на Гая Фокса. Основной вид деятельности – строительство лечебных учреждений в развивающихся странах.

2. Фонд имеет следующие дочерние компании и организации:

– инжиниринговая компания «Билдинг Экипмент»;

– развлекательная компания «Топ Круиз»;

– медицинская клиника «Клуб самоубийц».

Приложение: запрос «Билдинг Экипмент» в министерство юстиции на разрешение поставок специального строительного оборудования в Восточную Европу для оснащения цементного завода – участника государственной программы по строительству медицинских учреждений. Положительный ответ министерства юстиции».

А этот пазл вроде сложился. Надо же, какие англичане все-таки прямодушные. Если компания занимается развлечениями, то она так и называется – «развлекательная»[49]. А запрос на разрешение понятен. В Штатах существуют запреты на поставки специального оборудования в страны восточного блока, и, наверное, министерство юстиции Ее Величества тоже решило подстраховаться и обязало экспортеров получать соответствующие разрешения.

Да, Фридрих Хиршбюль, вот он – ответ на твой вопрос: какой иностранный участник проглядел производство на своем оборудовании гнилого цемента. И на перроне тебя ждали, чтобы столкнуть под поезд. А у тебя характер среднеевропейский, невыдержанный, на руках – козырь для торговли с Гаем Фоксом.

Но что-то опять не давало покоя. Надо еще раз все продумать и перепроверить. Но продумать не получилось. На столе Любляны опять зазвонил телефон. Она взяла трубку, послушала и протянула ее Пе́тровичу:

– Это Кристина. Тебя.

Он взял трубку.

– У нас только что был курьер из полиции. Вручил под расписку Рамону повестку явиться в понедельник на допрос в следственное управление. Что это значит?

– Это значит, что его вызывают, чтобы предъявить официальное обвинение.

– А почему они не вызывают меня?

– С формальной точки зрения у них пока нет на это оснований. Вот если Рамон на официальном допросе скажет, что ты была в курсе, то тогда они предъявят обвинение и тебе.