Сергей Охотников – Специалист (страница 51)

Мезангаль пожал плечами, он и сам пришел примерно к тем же выводам.

– Из того, что мне известно о наших противниках, следует: такая кампания по силам лишь одному из больших домов вердугской знати. Даже если Ревенуэр атаковал всего один и самый малочисленный клан, в чем лично я сомневаюсь, у них есть численное превосходство, позволяющее взять крепость.

Полковник снова пожал плечами. Комендант проворчал:

– Ну это мы еще посмотрим, кто им чего позволять будет.

Почти все присутствующие на военном совете офицеры посчитали своим долгом пробормотать что-то подобное. Дав всем возможность высказаться, контролер продолжил:

– У вердугов есть одно слабое место – стоит убрать верховного жреца и главу дома, их войско превратится в неорганизованную грызущуюся толпу.

– Предлагаете попросить вердугов проводить десяток наших мечников к их главарям? – Мезангаль заулыбался – вот, значит, как все просто, а он-то боялся, что придется потратить на спор с контролером остаток и так уже изрядно подпорченной ночи.

– Зачем? – Драммр сохранял спокойствие. – Разрешите представить нашего лучшего разведчика. – Девяносто Шестой раскланялся в воздухе, не дожидаясь пока на него укажут. – И нашего превосходного ликвидатора, специалиста по манипулированию магией, грабителя нармротских банков мастера Овера Мегри.

Военные уставились на специалиста, он же, несмотря на всю двусмысленность ситуации и возможное еще более сомнительное ее продолжение, ощутил прилив гордости – впервые его способностям отдали должное.

Гомункул то упирался, то говорил, что умрет, как герой, и слава о его подвиге будет жить в веках. Просил поставить памятник на одной из площадей Нармрота. Но все-таки полетел и вернулся до рассвета. Как и предполагал контролер, верхушка вердугов заняла арсенальную крепость. Там же в подвале содержались предназначенные в рабство и для жертвоприношения пленные. А еще ниже, по словам черномундирного, на запечатанном заклинаниями, недоступном для вердугов уровне располагался склад магических боеприпасов. Все сходилось один к одному и указывало на специалиста. Контролер намекал на какую-то награду.

Пугал: мол, иначе тебе из крепости все равно не вы– :браться. Но Овер и без него принял решение. Вердугов он особо не боялся, в основном потому, что многого о них не знал. А слава и возможность вновь открыть свое дело в Нармроте так и зудели в голове.

Атака началась в первые полуденные часы. Черными ручейками из переулков потекли на противоположный конец площади тяжеловооруженные воины. Где-то вдалеке начали отбивать ритм боевые барабаны. По единой команде выстрелили дасские арбалетчики. Заколотили бельты по щитам, окованным железом. Несколько вердугов вскрикнули, пораженные в шею или в лицо. На их место тут же вставали другие. Ударил магический огонь с башен. Истошные вопли и метания обожженных чуть поколебали порядки, но не более. Тотчас же атаковал вердугский заклинатель – вспыхнуло четверо арбалетчиков за баррикадами. Одного живого оттащили, ряды пополнили. Дасы снова дали залп по противнику и полили его пламенем. Внезапно с новой силой вступили далекие барабаны. Строй безликих шагающих черных статуй размяк. Вердуги ринулись на стальное укрепление, до которого оставалось меньше двадцати ат. Заколебались вуали, обнажая бороды и бритые подбородки. С дасских солдат спала гипнотическая пелена – перед ними снова были люди. Ноздрей занявших первый ряд копейщиков достиг запах немытых разгоряченных тел. Через топот и лязг пробивались крики:

– Куда в глаза тычешь?! Ноги передвигай, во имя Пяти! Убери с дороги свои жженные солнцем кости!

Баррикада загрохотала гулко, зашаталась, но устояла. Не понесшая особых потерь под стрелами тяжелая пехота не могла взять препятствие, даже отбросив здоровенные щиты. Со стен опять защелкали арбалеты, выискивая в толпе лица и непокрытые головы. Заработали мечи и копья защитников. Тех, кто в боевом азарте слишком высоко забрался на укрепление, снимали подоспевшие за латниками вердугские стрелки.

Овер слышал сражение, но не видел его. В недрах крепости он проходил инструктаж. Гомункул силился втолковать ему внутреннее расположение ревенуэрского арсенала, маршруты движения патрулей, особенности подходов к зданию, соседних улиц и построек. Казалось, в маленькой головке запросто умещается весь город в мельчайших подробностях. Потом к ним присоединился контролер, привел одного выжившего знаменщика из южной крепости. Принялись рассуждать, как выглядит и ведет себя глава дома, как узнать верховную жрицу, каков ее распорядок дня. Получалось не слишком убедительно.

– Если б это было так просто, я бы сам это сделал, – отрезал Девяносто Шестой на возражения специалиста.

Сошлись на том, что вердуги ложатся поздно, уже в предутренние часы. При этом могут в своих комнатах и не ночевать. Для жертвоприношения верховной жрице требуется белокожий мужчина без физических недостатков, а совершает она жертвоприношение только у себя. Это была, пожалуй, единственная толковая информация, и Овер взял ее на заметку. Предстоящее задание все больше портило ему настроение.

– И последнее, тебя надо как-то переправить в город, – сказал контролер. – Настоящей невидимости никто из присутствующих в крепости магов сотворить не может. Будет лишь световая непроницаемость. Потому пойдешь ночью. Летчики с «Феи» переправят тебя за площадь. Спустишься на землю, сразу уходи – возможно, их чародей умеет хорошо отслеживать магию. И поосторожней с солдатами – некоторые сначала пускают в ход меч, а лишь потом думают, что могли бы получить за пленного награду. Звучало не очень обнадеживающе.

ГЛАВА 32

Жаин го'Шав провела под носиком шелковым платком, напитанным ароматом черноцвета и синей ветреницы. Смрад в зверинце всегда стоял невыносимый. Но эту работу девушка не променяла бы ни на какую другую. Просеивать песок, перебирать камни, чистить инструменты или состирывать кровь с нарядов Рашир было куда приятней, чем иметь дело с немытыми мужскими телами. Но слишком усердствуя по хозяйству, можно было навсегда остаться ничтожной служанкой. А умелое управление жертвенным материалом открывало прямую дорогу к священным церемониям. Жаин вспомнила лицо матери, когда благородная госпожа узнала о намерениях дочери пройти посвящение Шторма. Казалось, ее стошнит прямо на драгоценные ковры и парчовые подушки. Девушка сжала кулаки, она слишком хорошо помнила, как мать приценивалась к услугам наемных убийц, прикидывая, сколько золотых украшений и черных рабов смогла бы купить на эти деньги. В результате Рашир еще раз продемонстрировала свое мастерство, а ее отец Заож го'Шав все-таки вышел против Клыка. Кажется, мать больше сокрушалась, когда новые хозяева дома дали понять, что ей придется расстаться с большей частью доходов от земель и работорговли. Уже тогда Жаин знала, что должна стать жрицей. Не изменила она своего мнения и после долгих трех лет послушания, когда от крови и наджашнар все переворачивалось внутри. Теперь она мечтала лишь об одном – поскорей попасть в Чертоги, впитать силу истинного языка. А там уж как сложится.

– Что на этот раз, Жаин? – окликнул девушку караульный. Тахор, так, кажется, его звали. Высокий черноглазый парень.

– Верховной жрице нужен мужчина для Зеухр-эб.

– А когда мы с тобой сможем сделать этот «зеухр»? Жаин посмотрела на вердуга.

– Думаю, Рашир не простит мне, если я израсходую отличного охранника, который к тому же всегда может оказаться на подхвате, если зверинец оскудеет,—девушка старалась изобразить строгую серьезность, наблюдая, как ее слова стирают улыбку с лица воина. «Можешь делать с мужчинами, что хочешь, но не позволяй км ничего делать с собой. Иначе не выдержишь встречи с Великим Повелителем», – так учила ее верховная жрица.

Жаин просмотрела рассортированные по клеткам запасы. Ближайшая к лестнице, предназначенная для достойных подношения Шторму, пустовала. В следующей помещалось трое мужчин, чуть подпорченных шрамами или солнцем, зато высоких и мускулистых, каких любила Рашир. Дальше шли перспективные – варвары, которые через несколько лет содержания под крышей могли превратиться в высший сорт. Последняя клетка была набита товаром для продажи в рабство.

– Вот этого мне.

Тахор открыл клетку, а его напарник отвел мужчину к заполненной свежей водой лохани. Наблюдая, как здоровые ручищи неуклюже и без особого старания возят по волосатой груди мыло, Жаин поморщилась – опять придется делать грязную работу.

– Послушай, Тахор. Ты случайно не знаешь, с какого перепеку дасы поместили тюремные клетки рядом с арсеналом? – спросила девушка, чтобы хоть как-то отвлечься.

– Два знамени вырезаны под корень, первый меч, – рапортующий воин держался на приличном расстоянии и явно был готов увернуться от стремительного удара. Впрочем, Гашад и не собирался проверять его реакцию. Сладость смыла с него все раздражение. Он до сих пор смаковал внезапный ужас в глазах рыжей полногрудой дасской девки. Дура решила, что ей уже ничего не грозит.

– Развернули дасские катапульты? – Неожиданно мягкий голос главы дома моментально расслабил вердуга, так что у Гашада возникло искушение резким выпадом проткнуть ему живот.

– Так точно, первый меч.