Сергей Огольцов – Алгоритм хаоса, R-версия (страница 6)
Правда, вместо увесисто шестизарядного кольта, в кружевном кармане своего фартука старушка держала баллончик лакриматора. Такое вооружение превращало традиционную бейсбольную биту из-под стойки в пережиток, смехотворный своей старомодностью.
(По данным опроса журнала «Фырпс», на Полудиком Западе, бармены,
работающие на Русскую мафию, отдают предпочтение городошным битам в своём подстоечном арсенале.)
Применение слезоточивых аэрозолей аннулировало должность вышибалы в платёжной ведомости заведения.
Сочувственно причитая, эта гюрза старая, брезгливо, двумя пальчиками хватала укрощённого хулигана за ухо, и собственноручно выводила его за дверь, где указывала направление к ближайшей водонапорной колонке.
Типа она вся такая пушистая, как божий одуванчик. И типа бедолага мог хоть что-то разглядеть сквозь ручьи слёз и соплей, размазываемых по всей морде.
Затем она уползала на кухню, эта кобра подколодная, под видом умыть руки, для гигиеничности, но на самом деле – за подхалимажными комплиментами со стороны работавшего на неё персонала…
В дневное время «Хижина Дяди Тома» представляла собой уютную столовую для соответствия намёку на семейственность в своей вывеске, а вечером превращалась в ресторан вполне заслуженной репутации, потому что мадам Гарриет держала отличных стряпух и стряпунов.
(Не вдаваясь в скользкие детали с оттенком расизма – мы отнюдь не борзописцы на откупе у чёрной сотни – просто отметим вкратце, что – да, конечно цвет кожи шеф-поварихи тоже соответствовал, ведь это Хижина Дяди Тома, в конце концов.
Превосходная еда, помноженная на обволакивающую приятность атмосферы в стиле старосветской усадьбы какого-нибудь из южных штатов: Вирджиния, Алабама, Джорджия, которая Georgia on my mind…
Однако же не взъярённым ором Рея Чарльза, а в классическом варианте этой дважды песни года (1930 и 1953), примерно как исполнял её солист в бэнде цыганского виртуоза Джанго, он же Султан, ну, вы понимаете, о чём я…
Так что при случае посетите, хотя та стерва, с её карманными баллончиками, мне и копейки не платит за рекламу и устный пиар, разве что в полгода раз чаем угостит. И то без сахара, скряга брюхоногая!..)
. . .
Вит сел в угловом отсеке и отклонился от стола назад, до упора в плотную обивку, сулившую всем прислонившимся покой и безмятежность приятного отдохновения. А если и не с ней, то когда-нибудь позже, но точно случится. Во всяком случае, такие вот примерно мысли она всем навевала, обивка эта.
Рука его привольно пролегла по верху спинки, поглаживая кончиками пальцев её кожу цвета… ну, в общем, цвет кожи, обивочной, проявлял солидарность с духом интерьера.
К счастью для тех, кто слишком быстро устаёт следить за непринуждённо изящным разлитием мыслию по древу в той манере, как она текла в двух предыдущих абзацах, упитанная фигура Лекса нарисовалась возле входа. Как раз вовремя…
Двойной подбородок вальяжно распирал расстёгнутый воротничок его рубахи. Снятый пиджак наброшен, а и скорее даже повешен поверх левого плеча, драпируя левостороннюю часть неспешно приближающегося торса.
Номер зависания исполнялся, можно сказать, просто вызывающе – без лонжи или подстраховки, хотя в округлом плече Лекса и близко нет ни малейших вешальных крючков. Не всякий пиджак отважится занять настолько раскованную, но и, вместе с тем, рискованную позу.
С другой же стороны, свисание из такой крайне неортодоксальной точки придавало затронутому предмету туалета дух залихватской бесшабашности, если взглянуть со стороны. Зависнув таким образом, пиджак сообщал телистой обширности Алекса намёк на возможную распрямлённость во весь рост, если что… при случае.
В общих же чертах, кореш Вита смотрелся браво. Ни дать ни взять – гусар Царской армии в парадной униформе, в которую совали руку через всего один только рукав, оставляя второй болтался непродетым.
(Прикинь, а? Весь личный состав данного рода войск, все как один – в один и тот же, даже если ты левша… А куда нахрен денешься – элитные войска, блин, тут нарушение формы одежды недопустимо.
И вся эта хрень полуодетая именовалась «ментик» (прошу прощения у полицейских-недоростков, но термин выдуман не мной).
Но ты ж посмотри на Лекса! Этот сорви-голова даже гусаров переплюнул, оставив оба-два рукава висеть пустыми! А и к тому же, у него нет усов, столь близких сердцу истинных кавалеристов и пешеходов с бандитскими наклонностями…)
– Скажи-ка, друг мой, – произнёс Лекс, когда донёс-таки и сбросил пиджак на спинку двухместно длинного сидения напротив Вита, чтобы утомлённо плюхнуться рядом с ним (с пиджаком, если кому-то не дошло). – С чего это Реальные Пацаны настолько предсказуемые? За полквартала до «Хижины», я знал, что ты будешь сидеть в углу. Неважно – в правом или левом: угол есть угол. Но почему?
– Дать возможность черни с восторгом лицезреть реально крутого красаву, должно быть, – предположил Вит.
– Вон оно что! А я-то думал, будто угол дорог вам как выгодная позиция, чтоб с ходу усечь появление нового крутого. Какого-нибудь выскочки, что заявился провести хронометраж – вправду ль ты так скор, выхватывая ствол. Может быть, в этом ответ на почему?
– Вопрос «почему» открывает шлюз для двух как минимум зеттабайтов всяческих предположений, и каждое из их потопа впоне допустимо, – ответил Вит уныло как педагог, уставший толочь для бестолочи воду в ступе.
– Да ну? Кошмар! Ладно, чтоб не утонуть – вернёмся к файлу, который я немножко спёр, пользуясь служебным положением. По сути, этот файл нечто вроде приходно-протокольной книги…
– Цыц! Тебе на голову кирпич шмякнулся? Или крыша поехала? Или вы все вместе тронулись? Да ты никак пьян, дружище! Надрался, что и себя не помнишь? А если я в кармане микрофон запрятал? Учти: всё, что ты скажешь, может быть использовано против тебя и твоей многострадальной, впоследствии, жопы!
Лекс презрительно покачал головой:
– Забудь эту херню, чувак, она устарела. Теперь уже никакие записи не в счёт, даже с чистосердечной исповедью последнего подонка. Мир не стоит на месте. Рост научных достижений сорвался с последних тормозов , и мой адвокат запросто докажет, что ты просто клюнул на мою подъёбку. Ведь в твоей записи одни только голые слова и, хотя голос мой, – где доказательство злонамеренного умысла?
Проснись и пой, приятель! На дворе век 2-х-факторной аутентификации! Ни один суд не станет рассматривать дело на основании слов, без хорошо задокументированных мыслей, где я планирую всё это провернуть. Или додуманных потом, по ходу преступления. Нет, милок, просто действия – без 2ФА – уже не улика. Даже если тебя поймали с дымящимся стволом над трупом, изрешечённым в клочья, или со спущенными штанами перед средней группой детского садика. Неважно. Ты являлся жертвой манипуляции, тебя подставили посредством ретроактивной подтасовки причинно-следственной связи. Да, сэр. Глумливый трюк правнуков твоей родной сестрички. В отместку, что ты не дал той дуре, сестре, то есть, конфету в возрасте трёх лет. А та взяла и поплакалась на видео, которое это сволочьё, будущие потомки, найдут на чердаке дома своей прабабки.
Ну как? Унюхал откуда ветер веет? Преступление – это лишь то, что подтверждается через 2ФА, всё прочее – ненаказуемо.
– Выходит, если взломают ящик моей электронной почты, с твоим предложением грохнуть президента, но нет записи твоей шальной мыслишки: «А не послать ли эту херню Виту?», к тебе не подкопаться?
– Вот именно! При таком раскладе, я остаюсь чист, как 22-летний младенчик, чей папа владелец мульти-национальной корпорации! А взломщики пускай потрахают друг друга в жопу в твоём ящике. Прошу пардона за ненормативную лексику.
– Так вот почему ты не послал мне файл?
– Файл в твоём ящике, плюс запись моей мысли, при его отправке, изобличат меня по полной. Что тут непонятного?
– Запись мыслей? Ты вообще опохмеляешься, хоть иногда?
– Мэн, это как раз то, чем я занимаюсь на своём рабочем месте. Не в смысле опохмела, а касаемо записи мыслей. Чего-нибудь слыхал про ноосферу?
– ? – Откликнулись плечи Вита в полном недоумении.
– Оказывается, кроме атмо- и/или стратосферы, успели уже нарыть ещё одну – ноосферу. Состоит из мыслей всех, кто в состоянии думать. Любые помыслы, даже самые тайные, открыто плавают в ней, как волны от радиостанции.
Однако эта аналогия хромает, поскольку радиосигнал имеет свойство затухать, а наши мысли становятся частью ноосферы навсегда. Неугасимы, нестираемы, открыты. Правда, пока что технология не слишком совершенна, но порог преодолён, и прочее – вопрос времени. Теоретически, ты сможешь настраиваться и считывать мысли, скажем, Леонардо, когда он малевал свою Мону Лизу.
– Как насчёт мыслей твоего папаши, когда выпрыскивал тебя из своих чресел в толпе похожих на тебя как две капли, но не настолько шустреньких сперматозоидов?
– Тут уж придётся попотеть. Необходимо вычленить его мысли из мыслей остальных мужчин в ходе идентичного процесса. Отминусуй ещё крупных приматов по зоопаркам всего мира и на воле. Эта публика себе на уме, забили на эволюцию, чтоб не впрягаться в общий трудовой процесс…
Схожие как двойники, мысли в ходе оргазмов за последние пять миллионов лет, наверняка покрывают землю несчётными слоями, – от уровня моря и до высот Джомалунгмы. Понадобится подключать Искусственный Интеллект, для корректного анализа, но,в принципе, задача разрешима.