Сергей Нуртазин – Тайна Красной шаманки (страница 33)

Когда эхо затихло, Ульяна виновато произнесла:

– Прости, нервы, не хотела обидеть тебя подозрением. Вся эта обстановка… Почему ты раньше не пришел к нам с Эдиком на помощь? Ведь у тебя был пистолет?

– Я же рассказывал, что не знал о происходящем вне камеры. Если бы и знал, то не мог подвергать вас опасности, зная о боевом опыте Алалыкина, я должен был действовать наверняка. И застрелил Алалыкина скорее случайно, так как стрелять-то толком не умею, потому что в армии служил в музыкальном взводе, а Василий проходил службу в элитных частях и даже участвовал в боевых действиях. Насколько мне известно, из рассказов Галактионова, у него был залет перед армией, но его родители через знакомых сумели все замять и отправили сына на перевоспитание в вооруженные силы… Опять же, этот ваш друг Эдик, по всей видимости, был плохо знаком с психологией людей. Человек, загнанный в угол, как, несомненно, и зверь, готов на многое, а поскольку ему нечего терять, испугать его угрозами в такой ситуации почти невозможно. Впрочем, Василий и сам был неплохим психологом, не зря же он доверился Андрею и мне, а ведь мы могли его кинуть, но он был уверен, что мы не сделаем этого, хотя, возможно, и немного сомневался. Ясно одно – он имел не малое влияние на Галактионова и, отчасти, на меня. Кроме того, я говорил, что меня позвала шаманка. Это благодаря ей, я пришел на помощь к тебе. Предполагаю, что Василий, преследуя тебя, упал не случайно. Ты не думала, почему это случилось с опытным десантником, а не с тобой. Мне кажется, что она пыталась помочь тебе как могла, потому что хотела уберечь от того ужаса, который испытала сама, когда подверглась насилию разбойников. Что и совершила с моей помощью. Она…

– Она, она, она! Ты действительно веришь, что шаманка существует? Может, это твои сны, фантазии и влияние пребывания в одиночестве в пещере? Ты веришь во все такое…

– Не верю, а знаю, что это существует! Я и сам иногда, вижу то, что не видят другие люди. Ну, всякие там сущности и прочее.

Зеленые с поволокой глаза Ульяны иронично прищурились:

– Так ты у нас экстрасенс?

– Не знаю. Мне неизвестны мои возможности, Наверное, у тебя вызывает сомнение все, о чем я говорю.

– Нет, почему же. Я не отрицаю мистики в нашей жизни. Моя прабабушка рассказывала, что когда прадед погиб на фронте, в окно ее квартиры всю ночь билась черная ворона. Еще, три года назад, цыганка предсказала, что я буду сидеть в черной комнате среди мертвецов. Так и случилось, – у Ульяны дрогнули губы, она закрыла лицо ладошками, заплакала.

– Успокойся. Хочешь, я тебе спою? – Дмитрий встал подошел к лежавшей неподалеку гитаре Терещенко, взял ее в руки, провел пальцами по струнам. Звук поплыл по пещере. Ульяна отняла ладошки от заплаканного лица, спросила:

– Ты что, музыкант?

– Подрабатываю гитаристом в кавер-группе.

– Понятно. Слушай, давай уйдем отсюда. Я не могу находиться рядом с убитыми. Я даже не могу смотреть в ту сторону.

– Ты не смотри. Лучше смотри на луч солнца, который пробивается из трещины, думай, что все будет хорошо, и слушай песню. Дмитрий заиграл, его голос потек по пещере:

По минутам осыпается Ожидание невозможного Ранним утром просыпается От движения не осторожного…

Ульяна почувствовала, как вместе с музыкой и песней она улетает из полумрака и ужаса пещеры к свету. Звонкий и проникновенный голос эхом разносился по пещере. Когда наступила тишина, Ульяна сказала:

– Классная песня.

– Это «Уматурман».

– Я знаю. Ты сам пишешь?

– Стихи.

– Прочитай.

Дмитрий прикрыл глаза, начал читать:

Я сегодня летал во сне. Или это не снилось мне? Может это все явь была? Я как птица парил в небесах. Свежий ветер, за взмахом взмах, Вместо рук моих – два крыла.

Как и он, она закрыла глаза и снова полетела…

Мое имя было Икар, Но спалил мои крылья жар. Я упал, было больно плечу, Но себя вновь заставил встать Зная точно, что я опять, К солнцу птицею полечу.

Стихотворение закончилось. После короткого молчания, Ульяна сказала:

– Ужас, вокруг покойники, а мы поем песни, читаем стихи. Наверное, это кощунство.

– Не кощунство. Мы спасаем свою психику. Прости, но другого способа отвлечь тебя и себя от этого кошмара я не знаю.

– Как хочется смыть с себя все это. С души, конечно, неприятных ощущений не смоешь, но хоть тело. После рук этого урода…

Дмитрий отложил гитару, кивнул на озеро.

– Искупайся. Вода, правда, прохладная.

Ульяна опасливо покосилась на воду.

– Жутковато.

– Не бойся. Никаких ихтиозавров или чудовищ, подобных лохнесскому, в нем нет. Проверено. Я был в обводненных пещерах в прошлом году, в составе исследовательской экспедиции. Хочу сказать, что это непередаваемо, одновременное ощущение опасности и восторга, драйв полнейший.

– Я бы, наверное, не смогла.

– Без определенной подготовки, вряд ли. Не каждому аквалангисту это по плечу. Тут нужен определенный навык, поскольку кейв-дайвинг или иначе, пещерный дайвинг, имеет особенности. Ты не всегда можешь сразу подняться на поверхность, опять же, работа в темноте, перепады температуры воды, ну, и конечно, предельная внимательность. Порой, при виде сталактитов и сталагмитов мне казалось, что нахожусь в пасти чудовища и стоит напороться на один из этих зубов, то все может кончиться трагически, но зато, какая там космическая красота! Дух захватывает.

– Представляю.

– Не представляешь, но если в дальнейшем предстоит продолжить общение, то обязательно покажу тебе фотографии, сделанные в этих подводных галереях, а пока, если не умеешь плавать, то мойся на уступе, ближе к краю. Безопасность и освещение тебе гарантирую.

– Хорошо. При условии, что ты отвернешься.

– Неужели ты думаешь…

– Не думаю. Пошли, – Дмитрий взял девушку за руку.

Когда Ульяна оделась после купания, Дмитрий передернув плечами, сказал:

– Странно, раньше вода в озере не поднималась так высоко, но, может быть, я этого не замечал. Теперь извини, тебя я тоже попрошу не смотреть в мою сторону, мне надо снять с себя мокрую одежду. Возможно, теплый воздух из трещины хоть немного высушит ее, а то что-то меня от холодной воды колбасить начало, и рана снова заныла. Может, от нервов? Заклинание шаманки на некоторое время помогло, теперь вот снова.

Ульяна вскинулась:

– Давай, я тебя осмотрю. Я же ведь студентка медицинского высшего учебного заведения, – она встала, положила руку на влажный горячий лоб Дмитрия. – У тебя температура. По всей видимости, от пребывания в холодной воде, а может быть, от раны. Снимай штаны. Надо посмотреть.

– Как-то неудобно.

– Удобно. Снимай.

Дмитрий нехотя стянул с себя джинсы. Ульяна осмотрела рану, покачала головой.

– Покраснение вокруг раны. Надо обработать. Я сейчас, – девушка кинулась к одному из рюкзаков, достала аптечку. Используя ее содержимое, обработала и перевязала рану, затем протянула Лозинскому таблетку:

– Это жаропонижающее средство. Выпей, снимай влажную одежду и ложись спать. Я укрою тебя пледами, чтобы ты согрелся.

Дмитрий подчинился. Ульяна легла рядом в спальном мешке и спросила:

– Почему ты не дождался, когда мы покинем пещеру, чтобы потом из нее выбраться.