Сергей Нуртазин – Тайна Красной шаманки (страница 3)
– Ты на кого, щеня, тявкаешь! Я тебя…
– Охолонь! Нестроения среди нас не потерплю! – громкий окрик Василия Оборотня заставил Лалыку и Авдея сесть на место. – И вам будет ржать, как жеребцам. У них того гляди до мордобоя дойдет али вовсе до смертоубийства, а вам все потеха! Неча прю затевать! Спасть ложитесь!
Разбойники с охотой последовали приказу вожака, предвкушая скорый сон и будущую безбедную жизнь, которая их может ждать в случае удачи…
Следующий полдень застал разбойников на острове, в мрачном лесу с кривыми деревьями, который, со слов Яшки, находился неподалеку от пещеры. Теперь их было семеро. Во время переправы через бурную реку утонул долговязый Микитка Кривой.
Десятнику снова не повезло. К излучине спустились вооруженные по совету Яшки жердями в рост человека, сработанными из ветвей, росших у берега деревьев. По его же совету шли лицом к течению, слегка поворачивая тела боком. Прощупывая жердями дно и используя их, как дополнительную опору, осторожно двинулись к противоположному берегу. Время от времени взбирались на торчащие из воды камни, а порой перепрыгивали с одного на другой. Один из таких прыжков и оказался неудачным для московского стрельца…
Поляк Бронислав пошутил, что если так дальше пойдет, то добытое в пещере золото нести назад будет некому. Суровый взгляд Васьки Оборотня заставил замолчать бывшего подручного шляхтича Лисовского, однако думать об этом разбойники не перестали. Мало того, на чудный лес нежданно-негаданно навалился непроглядный сырой туман, который, к тому же, принес с собой голоса и звуки. Для всех разные. Василию чудился волчий вой, Демьяну Лалыке – девичий голос, Авдею Кистеню – детский плачь, Ферапонту Ноздре – женский смех, а Ахмету – крик неведомой птицы. Татарин выставил перед собой раскрытые ладони, стал молиться по-мусульмански. Поляк Бронислав наоборот, следуя католическому обычаю, сложил ладони вместе, православные крестились, лишь Васька Оборотень озирался по сторонам, будто волк, почуявший опасность. Когда туман рассеялся, Яшка сунулся к предводителю:
– Атаман, плохо, однако! Туман худой, примета плохой, нам назад идти надо! Другой раз приходить станем.
Оборотень строго глянул, хрипло произнес:
– Веди! Ты мне зарок давал, что к золоту нас приведешь! Веди, покуда я не осерчал!
Яшка, убежденный угрозами и правотой слов Василия, понурив голову, пошел дальше. Вскоре разбойники оказались у пещеры, но войти туда им удалось не сразу. Путь преградила женщина в коричнево-красной с узорами рогатой войлочной шапке, с распущенными, длинными, цвета воронова крыла волосами. В волосы были вплетены красные шелковые ленты. Лицо женщины, покрытое тонким слоем глины, тоже было красным. Глаза скрывала красная же повязка с бахромой. Коричнево-красным был и ее долгополый халат, поверх которого была одета отороченная беличьим мехом безрукавка. Халат и безрукавка были украшены вышитыми изображениями птиц и животных, бахромой, перьями, заячьими, волчьими и лисьими хвостами. На груди красовалась золотая фигурка орла. Она, прежде всего, и привлекла к себе алчные взоры разбойников. В руках женщина держала деревянную колотушку и бубен, на котором тоже был изображен орел с распростертыми крыльями и медведь. Их-то шаманка и подняла вверх, пытаясь остановить незваных гостей. Оборотень повернулся к Яшке, строго спросил:
– Что это за баба?
Яшка объяснил:
– Это шаманка наш род. Ее мать тоже была шаманка. Она может много прогонять болезни, искать человек и скот, который пропадает. Она разговаривать с духами предков, лесов, гор, рек, озер и болот. Может понимать и говорить со зверем и птицей, кроме того она охраняет священное для мой род место.
– Заедино и золотишко. Давай толмач, спроси у нее, где она его прячет. Если отдаст по-доброму, то мы ее не тронем, уйдем с миром, а если не пожелает нам помочь, то сотворим над ней непотребство и бросим диким зверям на съедение.
Яшка поторопился перевести шаманке слова разбойника. В ответ прозвучала ее гневная речь. Оборотень пронзил шаманку жестким холодным взглядом.
– Чего она лопочет?
– Она говорит, что проклянет нас, если войдем в пещеру.
Оборотень недобро ухмыльнулся.
– Вот неурочье. Скажи этой глупой бабе, что она проклянет себя за то, что посмела ослушаться Ваську-Оборотня. Бронислав, Ахмет, Кистень, схватите ее!
Разбойники бросились к шаманке, заломили ей руки. С громким раскатистым звуком упал на камни бубен, за ним последовала деревянная колотушка. Предводитель подошел, резким движением сорвал с нее повязку. Красивые узковатые голубые глаза смуглолицей девушки негодующе смотрели на Василия. Оборотень хитро ухмыльнулся:
– Ишь ты, девка, как чиста репка! Я думал, ведьма старая в пещере золото охраняет. Ан нет. Гляди-ка, волчицей смотрит. Держите ее сильнее, робята, того гляди, в глотку вцепится, да когтями грудь рвать почнет, а на мне ни колонтаря, ни юшмана нету.
Разбойники засмеялись. Широкая пясть легла на грудь девушки, сильные пальцы ухватили золотого орла. Василий дернул руку на себя, срывая фигурку с шеи шаманки. От сильного рывка, лопнул кожаный шнурок. Кровавый след остался на тонкой смугловатой шее девушки. Оборотень поднес амулет к лицу шаманки, глядя в голубые глаза, жестко спросил:
– Где золото?
Яшка перевел. Несчастная молчала. Василий сплюнул себе под ноги, злобно прищурился. Не отрывая недоброго взгляда от лица шаманки, обратился к сотоварищам:
– Тащите ее в пещеру, срывайте с упрямицы одежду. Хочу малость потешиться! Давно тела девичьего не ласкал. Заодно умойте ей рожу крашенную!
Яшка кинулся к Оборотню, упал на колени, схватил за рукав полукафтанья, взмолился:
– Не надо! Не надо, Васька-атаман, ее трогать! Шаманка плакать – беда будет!
Василий отмахнулся:
– Девка плачет, а белка скачет. Поплачет и перестанет, а нам услада.
Яшка не отставал:
– Атаман, давай сами золото искать станем!
Оборотень отпихнул от себя заступника.
– Ты бы Драный меня не злил. Недосуг мне по пещерам лазать. Сама нам золото покажет. Сказано, в пещеру ее!
Разбойники не медлили. Шаманка не успела что-либо понять и предпринять, как они схватили ее за руки и за ноги, потащили в пещеру.
Когда Василий, немного переждав, вошел в подземелье следом за разбойниками, обнаженная девушка лежала на куске рядна, постеленного на каменный пол, сверху которого была брошена ее одежда. Смугловатое тело шаманки в свете солнечных лучей, проникающих в пещеру через вход, извивалось в тщетных попытках вырваться из рук разбойников. Оборотень постоял, жадно любуясь стройной фигурой и высокой грудью девушки, облизнул губы, развязал кушак, сбросил полукафтан, резко дернул веревочный гашник штанов.
– Хороша ясырка. Держите крепче змеюку, сейчас я ее успокою.
«Успокаивали» шаманку по очереди, все кроме Яшки. Тот наотрез отказался приближаться к шаманке. Зато Демьян Лалыка никак не мог насытиться и в третий раз подходил к телу девушки. Разбойники смеялись:
– Вот так конь, молодой да не объезженный!
– Охоч ты, Лалыка, до баб.
– Поди, и не спал с девками прежде, понеже и резвый такой!
– Давай, давай Демьян! Тужься! Старайся! Пошевеливайся!
Когда все закончилось, Оборотень отпихнул Лалыку ногой от девушки.
– Будет тебе похоть ублажать, пора и пузо уважить. Разжигай костер, кашу варить станем.
Лалыка послушно натянул порты и поспешил выполнить приказ вожака. Шаманка осталась лежать, поджав ноги под себя и прикрыв груди руками. Яшка не утерпел, снял и накинул на нее ветхий зипун. Оборотень нервно ухмыльнулся:
– Ишь, сердобольный отыскался. Непотребство творить не желаешь, а ведь сам нас сюда привел. Печь чистить, да в саже не перепачкаться, такого не бывает.
Яшка зыркнул на атамана уязвленным взглядом, но промолчал.
Когда разбойники насытились, кашей, дичью и хлебом, Василий снова подошел к шаманке, наступил грязным сапогом на запястье правой руки. Девушка попыталась выдернуть руку и встать, но тщетно. Оборотень окликнул Яшку:
– Спроси, надумала она показать, где золото или ее еще помучить? Может, ей понравилось, как мои молодцы ее ублажали? Так мы продолжим, коли надо.
Яшка в очередной раз, отводя взгляд от лица шаманки, задал вопрос. Девушка, окатила его презрительным холодным взглядом, но продолжала молчать. Оборотень повернулся к костру, громко приказал:
– Лалыка, неси головню!
Демьян торопливо выхватил из костра тлеющее поленце, подбежал к Василию. Оборотень взял головню, пышущий жаром конец вонзился в раскрытую ладонь девушки. Она дернулась, но ни крика, ни стона к своему удивлению разбойники не услышали. Василий отбросил головню, схватил шаманку за волосы, рывком поднял на ноги, посмотрел волчьим взглядом ей в глаза. Девушка пошатнулась, но устояла. Хриплым жестким голосом Оборотень спросил:
– Что, теперь скажешь, змеюка подколодная? Где золото?!
В голубых глазах девушки было страдание, ненависть и что-то еще, отчего Ваське на миг стало не по себе. Оборотень прищурился, но «волчьих» глаз не отвел. Распухшие, окровавленные губы молодой шаманки шевельнулись. Она заговорила тихо и неторопливо. Яшка, понурив голову, переводил ее слова:
– Она говорит, что духи накажут нас, и мы умрем.
Обротень зло скрипнул зубами. Девка попалась своенравная, таких он не любил. Василий хищно улыбнулся, незаметно вытащил из кожаных ножен нож.