Сергей Новиков – Зубы на ладонях (страница 1)
Сергей Новиков
Зубы на ладонях
Глава 1
Глава первая
Если аккуратно содрать кожу с живого тела, пытливому взору откроется удивительный узор из артерий и вен, несущих в себе влагу жизни – кровь. Ветвистая сеть сосудов пульсирует, кровь движется, тело живёт. Нечто подобное можно наблюдать и при взгляде на мир с огромной, недоступной простому смертному высоты: мир – тот же организм, требующий подпитки живительной влагой. Его кровь – это вода, его артерии и вены – это реки, большие и малые, быстро бегущие с гор и медленно струящиеся по равнинам.
Посетим один из таких миров. Обитатели зовут его Мраком, и хотя солнце здесь светит не менее ярко, чем в остальных восьми мирах нашей Сферы, Мрак – очень правильное, точное название.
Во Мраке живут кхелы, элу и люди. Кхелы и элу были здесь от начала времён, люди пришли недавно. В полуночных землях, где зимой промерзает верхний слой почвы, а день короток, они заселили целые страны, но для начала мы заглянем во Мрак много полуденнее, где климат мягче, а людей значительно меньше.
Неизвестно, зачем обдирать кожу с целого мира и кто на это способен, да оно и не важно: гораздо интереснее картина, открывшаяся взору. Итак, вот Иилен – величайшая из рек Мрака, неспешно несущая свои воды с полуночи на полдень. Иилен – кхелское название и целое понятие, описывающее нечто мощное, грандиозное, движущееся неспешно и неотвратимо. Люди на свой лад называют Иилен Могучим Потоком, а соответствующее название на языке элу я как-то позабыл.
Вбирая по пути многие сотни притоков, Могучий Поток быстро разрастается вширь. Его берега теряют друг друга из виду уже в верхней трети течения, а ещё полуденнее, на необъятной Рованнской равнине, их не разглядеть даже с его середины. Здесь сонный бег этого князя рек настолько необорим, что на всей Рованне он выписывает одну-единственную дугу, выгнутую с восхода к закату, а вскоре после этого дробится на бессчётное множество рукавов Дельты и изливается в море Фаан.
В самом центре рованнской дуги через Иилен наведена паромная переправа, охраняемая по берегам двумя каменными замками. Здесь развеваются чёрные с бронзой знамёна Воина Мрака вампира кхела Итхалы, несущие его Знак – бьющихся насмерть крылатого кхела и барса: зверь впился в кхела когтями, а тот поднимает его в воздух и одновременно пытается удушить. От заставы на закатном берегу идёт прямая дорога к сшианскому Кольцу и некроанклаву в горах Сшиа, Скелета; на восходном, в котловине между приречным замком и главной цитаделью Воина Мрака кхела Итхалы – Итхалатом, лежит город Ахиас. Скала, на которой выстроен Итхалат – это выступающая над поверхностью часть массива, мешающего Иилену спрямить его путь через равнину. Она невысока, однако расположенная на ней цитадель всё же ощутимо нависает над городом, ведь Ахиас – это не более чем скопление невысоких, в основном одноэтажных домов за обветшалыми стенами, большая часть которых – жалкие глинобитные лачуги. Этот городишко никогда не был особенно примечателен; таким бы он и остался, если бы не одно происшествие, имевшее место три года назад на его восходной окраине, в питейной с жутким названием "Врата Рассвета".
Туда и заглянем.
Свет факелов при закрытых окнах устраивал всех посетителей: немногочисленных элу, готовящихся после заката пуститься в дорогу, кхелов, не желающих засыпать трезвыми, и людей. Эти последние были представлены в основном человеческими солдатами ночной стражи Ахиаса – в армиях кхелских Воинов, чьи земли граничат с землями элу, их всегда сколько-нибудь служит в приграничной страже, а некоторые нанимаются также в замки и города вдали от границы.
Были и просто путешественники, которым не хватило денег на ночлег в более приличном месте.
Как и всегда в заведениях такого пошиба, здесь ждали драки. И долго ждать не пришлось: внушительного роста человеческий солдат, блеснув Знаком Итхалы на кожаной куртке, выплеснул содержимое своей кружки в лицо какому-то юнцу своей же расы и обозвал его тварью. За такие слова убивают, и юнец выхватил нож. Солдат потянул из нагрудных ножен свой, больше похожий на кхелский кинжал-сагияс. Опрокинув лавку, вскочили его приятели, следом пришёл в движение весь питейный зал, миг – и побоище стало всеобщим. Но против солдат Итхалы вместе с оскорблённым юнцом встали восьмеро: двое людей, трое кхелов и трое элу.
– Знатно гостить в Ахиасе, да хозяева неприветливы! – Задорно крикнул юнцу соплеменник, оттирая от брызжущего кровью обидчика. Тот, как и остальные, уже и сам понял: надо уходить, солдатские куртки были уже повсюду, глаза кололо от бликов, бросаемых птицекрылыми кхелами Итхалы.
Юнец был Владеющим Силой и сумел пробиться к двери, восемь его нечаянных компаньонов – тоже. Наружу вывалились все вместе и сразу же кинулись к лошадям и верховым звероящерам, на которых ездят элу. Удивительно, но те оказались привязаны рядом, все девять.
Девять! Даже во Мраке – мире, насквозь пронизанном Силой, судьба редко высказывается столь однозначно. Юноша, ставший зачинщиком драки, ощутил холодок, внезапно пробежавший вдоль позвоночника.
– Какой сегодня был день? – Крикнул юноша ближайшему кхелу.
– Никакой, – неохотно отозвался тот. – В чём дело, человек?..
– Нас ровно по числу Сильнейших, – высказал юноша то, что большинство из девятерых и так уже заметили. – Только и всего…
– И это, – презрительно бросил кхел уже с седла, – конечно, не может просто быть совпадением!
Но его не поддержали даже соплеменники – это было ясно по их напряжённым лицам.
И то сказать: кому же не лестно оказаться носителем высокой судьбы!
– Я ощущаю на себе взгляды забытых Богов, – торжественно произнёс один из элу. – Человек прав – эта встреча не случайна!
– Хааран, – подытожил один из кхелов.
Кхелам свойственно использовать в своей речи понятия – краткие, как одно слово, но вмещающие в себя очень многое. Понятие хаарана было сходно с представлениями людей о переплетённых нитях судьбы и острых ножницах, но значительно гибче: если человек верил, что его судьба предопределена, то судьба кхела была только в его руках. И в стечении обстоятельств, конечно. Когда кхел хотел сказать: "Это судьба", он говорил: "Хааран," и когда хотел сказать, что судьбы нет – тоже. Менялась лишь интонация.
– Что-то я ни на ком не вижу красного или чёрного, – всё с тем же презрением возразил первый кхел. – Из города надо бежать, а может, и вообще из владений Итхалы – и это признак величия?!
– Величие не сейчас, – тяжело глянул тот из людей, что был постарше, – но мы его достигнем. Но только все вместе.
– Ладно, – сдался кхел. – Если через три года, день в день, мы все соберёмся здесь ещё раз, я согласен испытать свою удачу.
– Пусть первый, кто прибудет, скажет, что ждёт восьмерых компаньонов! – Крикнул его соплеменник, говоривший о судьбе.
И все девятеро, более не медля, разъехались в разные стороны.
* * *
Яркие, крупные звёзды колко и зло мерцают, как бриллианты, щедро рассыпанные по угольно-чёрному небу, далёкие и холодные. Сегонощь новолуние, бледное светило Детей Ночи ушло на покой и только они, звёзды, сияют над приииленской степью.
Здесь, в степи, с восхода на закат протянулась незримая линия – граница владений Воинов Мрака вампира элу Соамо и творца кхела Иктияса. Из безбрежных просторов налетает проказливый ветер, качает травы, ломает тонкие стебли. Чуть шелестя, касается чёрной колонны менгира, стерегущего границу со стороны элу, шепчет что-то жутким лицам на четырёх его гранях.
Зловещие черты рельефно выступают из камня: огромные внимательные глаза, широкие скулы, тронутые презрительной усмешкой губы – четыре Лика одного Стража, чей взор обращён одновременно на закат и восход, на полночь и полдень.
Со стороны Иктияса почти к самой границе подступает лес, слишком жидкий, чтобы служить кому-то укрытием, и вдобавок вырубленный по сторонам пересекающей границу дороги. Каменные губы Полночного Лика расходятся в жуткой ухмылке, открывая тонкие игловидные зубы: те, что вскачь летят сейчас по дороге, даже не скрываются от его неживых глаз. Триста солдат, кхелы и люди, тесно окружившие ещё более плотную группу из двух десятков кхелов-телохранителей, троих Владеющих Силой и двух тварей. Один из этих Владеющих – сам Воин Мрака творец кхел Иктияс, второй – его наперсник кхел Тсамиа. Третий – человеческий некромант, сшианец.
Теперь зубы показывают уже все четыре Лика. Каменные черты искажает злобное торжество: Дети Дня – кхелы и люди, слепые в своей самонадеянности, спешат навстречу смерти!
Чистая, свежая ночь дышала прохладой. Воин Мрака творец кхел Иктияс вдыхал её полной грудью, летел сквозь, топтал копытами трёх сотен коней своих солдат и лапами собственной ездовой твари.
Первый из кхелов, способный на равных сразиться с Детьми Ночи в безраздельно принадлежащее им время суток!
В темноте кхелы слепы – так уж устроены их глаза. Истинные Дети Дня, они ничего не видят даже при полной луне; ночь для них – время смерти, ужаса и непроглядной черноты, наполненной запахом крови и предсмертными криками их собратьев. До самых Войн Вокняжения, навсегда изменивших облик Мрака, элу охотились на них в ночной тьме и были непобедимы от наступления сумерек до рассвета.